Глава 6

Сидела себе, никого не трогала… Жевала пряник, который принесли к чаю, и пыталась понять, чем мне теперь заняться в первую очередь.

На столе лежала тетрадь прежней Анны. За чтением я успела забыть обо всём, даже чай остыл. С трудом отложила её записи, ведь кроме лаборатории у меня теперь полно и других забот.

Я уже собиралась встать, когда услышала стук в дверь в соседней комнате, затем быстрые шаги служанки и голос Варвары. Допив сладкий холодный чай одним глотком, я таки поднялась и вышла в малую гостиную. Варвара как раз отступила в сторону, пропуская в помещение двух девушек, те тут же поспешили ко мне. Обе остановились возле меня и присели в реверансах. Одна дышала так, словно до моих покоев пришлось добираться бегом. Вторая сумела сдержаться, но раскрасневшееся лицо её выдавало.

Фрейлины матушки.

Да, именно так я теперь старалась называть Екатерину даже мысленно. Нужно, чтобы это обращение вошло в привычку, иначе легко опростоволоситься. Ляпну что-нибудь в разговоре, а потом придётся объяснять, почему человек, которого я знала с рождения, внезапно стал для меня посторонним. Чем это закончится, узнавать не хотелось.

— У вас ко мне какое-то дело? — спросила я, положив пряник на блюдце.

— Её Императорское Величество послала нас… — начала девушка в светлом платье и запнулась, пытаясь отдышаться.

— Присядьте, — предложила я, указав на стулья, - переведите дыхание. Варвара, подай дамам воды.

Посетительницы недоумённо переглянулись, садиться не стали, но стаканы с водой приняли и сделали несколько глотков. Пока они собирались с мыслями, я их рассмотрела. На рукавах кружево, шёлковые юбки уложены складками, причёски украшены так, что мне сразу вспомнилось собственное злосчастное перо.

Имена в памяти нашлись довольно быстро. Марфа Андреевна Сухотина и Мария Петровна Ладыженская. Семьи у обеих были небогатые. Подобные платья родителям обходились дорого. Отделку переставляли со старых нарядов, а лишний заказ портнихе могли обсуждать несколько дней. Их семьи стремились надеть на них всё лучшее разом, поскольку во дворце их могут заметить, пригласить на танец и завязать знакомство. Удачный брак поможет и самим девушкам, и семьям, которые ради этого экономили на всём остальном.

Уже хотела скривиться от собственных мыслей, но сдержалась. В отличие от меня, у них выбор куда скромнее. Вот и стараются выглядеть как можно лучше и выполнить любое поручение так, чтобы государыня запомнила их усердие и, чем чёрт не шутит, наградила.

— Её Величество приглашает вас сегодня к ужину, — наконец справилась с дыханием Марфа. — Просит непременно прийти.

— Передайте матушке мою благодарность, — кивнула я. — Буду рада. Гостей ожидается много?

— Только вы и государыня, Ваше Высочество, — пояснила Мария и сложила руки перед собой. — Её Величество особо велела это передать.

Я кивнула, стараясь не показать, насколько меня озадачила последняя подробность.

— Значит, наряжаться не придётся? — уточнила я.

— Государыня сказала, что вы можете прийти без церемоний, — Марфа коротко улыбнулась. — За вами пришлют к назначенному часу.

— Благодарю. Не стану вас задерживать, — отпустила я девушек.

Они поклонились, и величаво покинули мои покои. Варвара прикрыла за ними дверь, и я наконец позволила себе опустить плечи. Трудно всё время следить за лицом и осанкой. Хотелось вести себя свободнее, как привыкла в той, теперь такой далёкой жизни.

Человек я, в общем-то, простой, а здесь вынуждена изображать девушку, которую знаю по обрывкам воспоминаний. Ладно… Будем считать, что это просто моя новая работа. Хотя… Карьеристкой я была всегда, отпираться глупо. Ради возможности заниматься тем, что считала важным, приходилось налаживать контакты с самыми разными людьми. Иногда терпеть их подолгу. Неудачные переговоры обычно грозили потерей денег на исследования. Здесь же последствия могли оказаться куда неприятнее.

Итак, меня ждал ужин с императрицей, которая решила ещё разок меня проверить? Хочет посмотреть, как я буду держаться в этот раз без свидетелей. Но, вполне возможно, мои сегодняшние старания уже дали результат. Ночной караул, служанки, учитель фехтования… Желающих поделиться с ней впечатлениями наверняка нашлось немало.

А может, она просто переживает за дочь?

Интересно, почему этот вариант пришёл в голову последним?

В памяти Анны нашлось удивительно мало разговоров с матерью наедине. Зная о грядущей встрече, девушка заранее подбирала слова, боялась показаться навязчивой, а когда Екатерина спрашивала о её занятиях, рассказывала настолько кратко, что сама же потом расстраивалась. Хотела поделиться, показать записи… Но, глядя на уставшее лицо матери, всегда отступала, полагая, что той и без неё забот хватает.

Я вернулась в свою лабораторию, снова села за стол, перелистнула страницу в тетради. На полях стояла пометка о необходимости повторить опыт с другой водой. В итоге после всех экспериментов она пришла к выводу, что сравнение источников могло бы оказаться полезным для жителей окрестных деревень.

Могло бы… Девочка даже в собственных записях боялась заявить о чём-нибудь уверенно. А ведь мечтала она о большем. У меня сохранилось это чувство, которое трудно было объяснить одним конкретным воспоминанием. Анне хотелось сделать что-то полезное, чтобы люди меньше болели, чтобы в голодный год было чем кормить население. Она мечтала, чтобы её исследования однажды по-настоящему пригодились кому-нибудь. И часть своих записей она всё же показала учителю, вот только его имя и облик ускользали и я никак не могла вспомнить, кто именно научил девушку химии.

Я задумчиво закрыла тетрадь и погладила обложку. Попробуем, Аннушка. С тем, что ты начала можно работать.

— Варвара, я немного прогуляюсь, — предупредила я, выходя в гостиную.

— Дмитрий Михайлович велел беречь силы, Ваше Высочество, — напомнила она, при этом уже подхватывая мою шаль.

— Я недалеко. До ужина успею вернуться и отдохнуть, — пообещала я, позволяя ей накинуть шаль мне на плечи.

Спорить Варвара не стала, но и отпускать одну не собиралась. Вызвала лакея, велела ему нас сопровождать, сама тоже устроилась справа от меня, на полшага позади. Прошли в большую гостиную, где возле окна стоял клавесин, а за ним висело овальное зеркало. На крышке инструмента лежали ноты. Кресла по обе стороны окна были обиты тканью с жёлтыми цветами. Анна часто играла на инструменте, куда реже устраивалась возле окна, чтобы послушать других.

Мы вышли в коридор и отправились дальше. Прошли через галерею с книжными шкафами. На повороте к лестнице, задержалась у окна и посмотрела вниз. Во внутреннем дворе двое работников выгружали из телеги чем-то гружёные корзины. Ещё один следил, чтобы они ничего не уронили и не задели. Из боковой двери вышла девушка с бельём, отступила, пропуская носильщиков, затем исчезла в другом проходе.

Сколько же труда требуется, чтобы содержать это великолепие? Дрова сами в камин не прыгают, вода в купальню тоже не сама добирается. Я за двое суток успела воспользоваться трудами такого количества людей, что даже представить всю цепочку затруднительно.

До сада дошли без спешки. Несколько раз останавливалась, рассматривая то картину, то роспись на стенах. Варвара никуда меня не торопила, лишь время от времени вглядывалась мне в лицо, чтобы вовремя уловить перемены. Сама я была довольна: ноги держали увереннее, чем вчера, и садиться у каждого окна уже не требовалось.

У входа в Висячий сад стоял гвардеец. Лакей распахнул передо мной дверь, и я шагнула наружу. После мрачных, заставленных тяжёлой мебелью, комнат, здесь пахло, пусть и относительной, но свободой.

Кусты были идеально подстрижены, на клумбах всё ещё цвели розы. Несколько бутонов отчего-то не спешили раскрыться; я задержалась над одним, прикидывая, успеет ли он до холодов показать нам всю свою красоту. В двух метрах от меня садовник деловито подвязывал ветку. Увидев меня, он снял шапку и поклонился, так и застыв, пока я не прошла мимо.

— Подожди меня у входа, — попросила я Варвару. — Я тут посижу немного.

Она посмотрела на скамью, затем на гвардейца у двери в сад и неохотно кивнула.

— Зовите, если понадоблюсь, — она поправила на мне шаль и отошла к лакею.

Наконец-то можно было побыть одной. За стриженым кустарником послышался детский смех. Чуть дальше, возле оранжереи, несколько ребятишек играли в догонялки. Темноволосый мальчик в нарядном кафтанчике пытался поймать девочку, которая визжала от восторга и пряталась за другим, одетым куда проще, мальчишкой, который воспользовался заминкой, увернулся и сам понёсся вдоль дорожки.

— Ты водишь! — крикнул он, хлопнув нарядного по плечу.

— Я ещё не готов! — возмутился тот, но тут же бросился следом.

Возле стены сидела женщина с рукоделием. Она подняла голову, что-то сказала ребятам, и те переместились подальше от цветов. Садовник погрозил пальцем мальчишке в простом кафтане. Судя по жесту и тому, как ребёнок отреагировал, они были как минимум хорошо знакомы.

Дети слуг и знати играли вместе. Забавно. Родители нарядного, если бы увидели такое, с превеликой охотой объяснили ему, с кем следует водиться, а с кем нет. Но сейчас обоих мальчиков интересовало лишь, как поймать противника. Ни одежда, ни отцовский чин бегать быстрее не помогали.

Устроившись на скамье, подставила лицо солнцу. Хорошо бы потом выбраться в город. Посмотреть на него вблизи, пройтись по лавкам. В прошлый раз мне было совсем не до рассматривания достопримечательностей… Чтобы покинуть дворец, мне придётся договариваться с Фёдором, прежде объяснив матушке, куда это её едва оправившуюся дочь снова понесло.

— Аня? — вдруг окликнул меня женский голос.

Я неохотно открыла глаза и повернулась к говорившей. Ко мне приближалась девушка в светло-зелёном платье. Волосы убраны без затей, в ушах покачивались маленькие серьги. Девушке недавно исполнилось девятнадцать, хотя выглядела она моложе.

Елена Васильевна Рогачёва.

Леночка.

Вместе с именем пришло такое тёплое чувство, что я невольно улыбнулась. Мы с ней частенько тут сидели, разговаривали, читали друг другу стихи или новые романы. Вернее, всё это делала Анна, но отделить себя от её воспоминаний с каждым разом становилось всё труднее.

— Лена, здравствуй, — поздоровалась я, подавшись вперёд. — Садись, чего остановилась?

Она присела в реверансе, оглянулась на дворцовые окна и только потом приблизилась.

— А можно ли тебя тревожить? — удивила она меня. — Вдруг доктор тебе запретил встречи, чтобы не волноваться?

— Недолго можно, — ответила я, кивая ей, чтобы села рядом со мной.

— Я так испугалась, когда узнала про лошадь… — Елена устроилась на краешке скамьи, посмотрела на меня и тут же опустила глаза. — Сначала говорили, что ты только ушиблась. Потом совсем перестали что-либо говорить. Я несколько раз приезжала, но к тебе меня так и не пустили.

— Да, неделю болела, — кивнула я. — Но всё прошло и мне теперь значительно лучше.

Она искренне улыбнулась. На щеках появились очаровательные ямочки, из-за которых её лицо стало ещё моложе.

Неожиданно вспомнилось, что Елена боится крика. При громких резких звуках она всегда съёживалась, стараясь стать незаметной. Прежняя Анна, которая и сама отличалась робостью, рядом с ней становилась смелее. Заступалась, отвлекала на себя, при необходимости звала служанку. Наверное, на почве схожести характеров, сдружились.

Отец Елены служил копиистом в Придворной конторе, семья жила небогато. Во дворце Елена появлялась с тёткой, которая служила при одной из придворных дам. Анна охотно звала девушку к себе, особенно после того, как избавилась от постоянного присутствия фрейлин.

— Ты ещё занимаешься своими опытами? — спросила подруга, посмотрев на мои сейчас чистые пальцы.

— Пока нет, — ответила я, поправляя съехавшую шаль. — Работать сейчас трудно, устаю быстро.

— Тебе нужно беречь себя, — девушка покачала головой и оглянулась на гулявших неподалёку людей. — Может, в беседку пойдём? Здесь все мимо ходят. Посидим, ты мне всё расскажешь… Если я, конечно, тебя не утомляю.

— Пойдём, — согласилась я, поднимаясь со скамьи. — Только недолго, меня сегодня к ужину ждут.

Елена обрадовалась и пошла рядом, подстраиваясь под мой неторопливый шаг. Я махнула Варваре, показав, куда мы направляемся. Служанка кивнула и вернулась к разговору с лакеем.

Беседка с решётчатыми стенками стояла у поворота дорожки. Внутри была скамья. Сквозь поредевшие ветви виднелся фонтан; струя с плеском падала в каменную чашу, на поверхности которой плавали опавшие листья.

Я села, Елена устроилась возле выхода, разгладила юбку и положила перчатки себе на колени.

— Я всё думала, что тебе привезти, — заговорила она, рассматривая собственные руки. — Подумала о книге, но у тебя ведь их столько… Боялась выбрать ту, что уже есть.

— Можно и без подарков, — заверила я её, откинувшись на спинку. — Разговора вполне достаточно.

— А я тебе написала, — вспомнила девушка и потянулась к небольшому мешочку, висевшему у пояса. — Вчера вечером. Думала, передам с тётушкой, а сегодня папенька взял меня с собой во дворец. Я так обрадовалась, когда увидела тебя в саду!

Она достала сложенный лист, немного помялась и протянула его мне.

— Прочитай потом, когда будешь одна, — попросила Елена, робко улыбнувшись. — Я там, наверное, много глупостей написала.

— Хорошо, — кивнула я, принимая письмо.

Её пальцы скользнули по моему запястью и меня дёрнуло так, что я едва не выронила лист. В виске кольнуло, решётка беседки поплыла перед глазами. Я успела прижать письмо к коленям и откинуться на спинку скамьи, прежде чем странное оцепенение сковало тело.

Опять… Да сколько же можно!

Передо мной возникла комната с низким потолком. У стены стоял стол, на нём горела свеча. Чья-то рука убрала пустой стакан, и я услышала полный ненависти голос Елены.

— Она жива! — Елена ударила ладонью по столешнице. — Вчера сама вышла к государыне. Сама! Ты понимаешь, что это значит?

Я с трудом её узнала. Подбородок вздёрнут, губы сжаты в тонкую злую линию. Она наступала на кого-то, кого я разглядеть не могла.

— Мне обещали, что всё получится, — Елена ткнула пальцем в стол. — Ваш яд сработал совсем не так! Почему за дозой не проследили? Или решили через меня проверить, получится ли?

Мужской голос что-то ответил, но слов я не разобрала, их заглушил новый крик.

— Поздно объяснять! — она отмахнулась так резко, что рукав задел стакан, и тот со звоном упал, и, как ни странно, не разбился, откатился к стене. — Я рисковала всем. А теперь мне не заплатят ни гроша, понимаешь? Я с вас шкуру спущу!

Она подалась вперёд, но комната исчезла. Теперь я видела столик у окна, на нём лежал носовой платок с вышитой голубой веточкой, и внутри у меня всё сжалось. Елена склонилась над столиком, взяла небольшой флакон и смочила ткань бесцветной жидкостью. Затем убрала флакон и аккуратно сложила платок. И всё это она делала будучи в перчатках.

Я тряхнула головой, и перед глазами снова оказалась решётка беседки. Рука Елены тянулась к моему лицу.

— Аня, тебе дурно? Ты побледнела. Позвать кого-нибудь?

Пальцы смяли письмо, я с трудом разжала их и заставила себя посмотреть на «подругу». Удержалась с трудом, чтобы не отшатнуться.

Та же девочка. Ямочки сейчас исчезли, брови сошлись от беспокойства. Она ждала только знака, чтобы вскочить и бежать за помощью.

— Задумалась, — ответила я и выпрямилась. — Со мной бывает, ты же знаешь. Прости, что напугала.

Елена всмотрелась мне в лицо и улыбнулась:

— Знаю. Ты однажды так зачиталась, что и не заметила, как я ушла искать Варвару.

Я слабо улыбнулась в ответ. Во рту пересохло, колени ещё дрожали, и встать сейчас я бы не смогла.

Елена принялась рассказывать о тётушке и книге, которую той прислали. Я кивала, едва улавливая смысл. Голос у неё был тихий и ровный. Но тот крик до сих пор звенел в ушах, и совместить его с сидевшей рядом скромной девушкой никак не получалось.

Что это такое я сейчас увидела?

Интересно, почему эта моя странная способность снова активировалась именно с Еленой? Вчера я держала за руку Соню, Варвара утром меня одевала, и ничего подобного не случилось.

Ответа не было. А тот платок я помнила. Он появился за день до прогулки на Ласточке. Анна расстроилась после разговора со старшим братом и сидела у окна, стараясь успокоиться до прихода прислуги. Елена устроилась рядом, гладила её по плечу, а потом протянула свой платок. Кружевные перчатки при этом она не сняла. Голубая веточка на белом полотне, один стежок возле листика длиннее остальных.

Анна вытерла им слёзы и смутилась, что испачкала чужую вещь. Елена засмеялась и после, собираясь уходить, забрала его с собой. Вот и всё. Интересное "утешение" от близкой подруги.

Теперь я смотрела на маленькие руки Лены, сложенные на коленях, но видела другое: как одна из них бьёт с размаху по столешнице.

— Ты опять мало ешь? — девушка прервала рассказ о тётке. — Лицо совсем осунулось.

— Аппетит возвращается, - я на автомате разгладила её смятое письмо. — Сегодня даже пряник съела.

— Тебе надо больше бывать на воздухе, — Елена посмотрела на дорожку. — Я могла бы приходить, гуляли бы вместе, как раньше.

— Посмотрим. Сначала с доктором разберусь.

Как раньше…

Хотелось отодвинуться, но я усилием воли заставила себя сидеть на ровно. Анна впускала эту девушку в свои покои и заступалась за неё, когда на ту повышали голос.

А голос у Леночки, оказывается, имелся. И ещё какой.

Меня тянуло потребовать объяснений прямо сейчас. Произнести вслух слово «яд» и посмотреть, что станет с этим кротким лицом. Но Елена в свою очередь может позвать людей, и сообщить, что великая княжна после болезни несёт полный вздор, что её мотыляет из стороны в сторону и она вообще не в себе.

И что мне предъявить в ответ? Картинки в голове? Вчера со мной разговаривал камень, сегодня я подсматриваю чужие ссоры. Дмитрий Михайлович будет счастлив.

Я сглотнула подступившую тошноту. Чем смочили платок, я не знала. Связать его с падением Анны пока могла только догадкой, одного видения для выводов мало. Но о яде и деньгах Елена говорила вполне ясно. И злилась на тех, кто её подвёл.

Подвёл…

Она считает, что ничего не вышло.

Я посмотрела на сад. У фонтана садовник поднял с дорожки ветку и кинул в корзину. Вокруг шла обычная жизнь, а я думала о том, что…

У неё вышло.

Анна осталась в том лесу. Девочка, вытиравшая слёзы отравленным платком, во дворец не вернулась. Очнулась в её теле я, и вчера императрица, то есть матушка говорила уже со мной. Та, ради которой всё это делалось, ничего из этого уже не увидела.

До чего удобно было думать, что мне повезло. Молодое тело и второй шанс прожить жизнь. Пока я прикидывала, как устроиться здесь, чужая смерть оставалась в стороне… Под лопаткой вдруг кольнуло и болью отозвалось в сердце. Бедная юная княжна…

Почему-то сейчас от всего этого отмахнуться не получалось. Перед глазами встала раскрытая тетрадь: мелкие аккуратные буквы и нерешительное «могло бы оказаться полезным». Кому помешала эта робкая девочка?

Елена же рассчитывала получить деньги за её смерть.

Горло сжало. Я прикусила щёку изнутри и сосредоточилась на боли.

Анне было всего двадцать два. Она только-только начала жить.

За что её решили убрать? Хотя вопрос глупый. Хватало одного происхождения. Даже тихая дочь императрицы остаётся наследницей, и устранить её кому-нибудь всегда выгодно. Кто заплатил Елене, я пока не знала, но намеревалась выяснить.

— Аня, ты меня слушаешь? — Елена наклонилась, пытаясь поймать мой взгляд.

— Прости. Наверное, я всё-таки переоценила свои силы и устала.

— Конечно, - она сочувственно покачала головой, и мне захотелось её ударить. — Это я тебя заболтала. Тебе нужно отдохнуть.

Я поправила шаль и встала. Ударить можно. А дальше?

За долгую жизнь я насмотрелась и на предательство, и на жадность. Но сидеть рядом с человеком, который заказал смерть подруги и теперь участливо расспрашивал её о здоровье, мне ещё не приходилось.

Жалеть Елену за бедность я не собиралась. Матушкины фрейлины из таких же небогатых семей бегали с поручениями, не пытаясь походя кого-нибудь убить, впрочем… Их я не касалась, воспоминаний не видела, но будем считать, что девчонки те нормальные. А Елена… она нашла другой способ обогатиться.

Раздражение поднялось так быстро, что слабость отступила. Умирать ещё раз я не хотела.

— Пожалуй, пойду, - я шагнула к выходу. — До ужина надо успеть отдохнуть.

— Я провожу, — Елена тоже поднялась и вдруг остановилась. — Ой, совсем забыла! Папенька купил мне духи. Хочешь, подарю?

Она достала из мешочка небольшой флакон. Я замерла, всматриваясь в вещицу. Гранёное стекло с крошечной пробкой, внутри плескалась прозрачная жидкость. Елена держала флакон перед собой и улыбалась, ожидая, когда я обрадуюсь.

— Правда? — улыбнулась я и шагнула ближе. — Можно посмотреть?

Елена просияла и вынула пробку.

— Мне кажется, тебе понравится аромат, - и протянула руку ко мне.

Я пошла ей навстречу, зацепилась туфлей за подол, качнулась и выбила флакон у неё из пальцев. Елена попыталась его поймать. Жидкость плеснула ей на лиф, несколько капель попало на щёку. Флакон ударился о край скамьи и разбился о плиты. Я ухватилась за решётку беседки, прижала другую руку к груди и испуганно округлила глаза. Елена же застыла. Посмотрела на мокрое пятно на платье, коснулась пальцами щеки. Глаза у неё широко распахнулись, губы задрожали. Секунду она стояла неподвижно, а потом закричала во весь голос! Рванула кружево у горла и бросилась мимо меня к выходу, даже не взглянув в мою сторону.

А я задумчиво смотрела ей вслед. Елена неслась по дорожке, задрав юбку чуть ли не по пояс. Расстроиться из-за испорченного платья можно. Устроить скандал тоже. Но так бежать к фонтану станет только тот, кто знает, что было во флаконе.

Добежав, она перегнулась через бортик и стала черпать воду пригоршнями. Плескала в лицо и тёрла кожу. Рукава промокли и прилипли к рукам, локоны рассыпались. О том, как она выглядит, Елена больше не думала.

Мне хватило увиденного, чтобы всё понять.

На крик обернулся садовник. Женщина у оранжереи поднялась и подозвала детей. С другого конца сада ко мне спешили Варвара с гвардейцем.

Я взглянула на осколки и отошла к выходу из беседки, подальше от приторно пахнущей лужицы. Ноги держали плохо, и падать в неё мне не хотелось.

— Ваше Высочество! — закричала Варвара, заметив, что я покачнулась.

Я переступила через бордюр, оступилась, взмахнула руками и ударилась плечом о дерево у входа. Смятое письмо упало на плиты. Я закрыла глаза и завалилась на бок.

— Господи, голубушка! — Варвара опустилась рядом. — Доктора! Скорее!

Мимо прогрохотали шаги. Меня осторожно перевернули, под голову подложили что-то мягкое. От фонтана всё доносились плеск и срывающийся голос Елены. Разбирать слова я не пыталась.

— Человека к государыне! — распорядился мужской голос неподалёку. — Доложить, что Её Высочество лишилась чувств!

Варвара гладила меня по руке и уговаривала открыть глаза. Пугать её было жаль, но очнуться сейчас я не могла.

Две девушки мирно беседовали в саду, потом одна из них с криком кинулась в фонтан отмывать лицо, а другая упала без чувств возле беседки. Свидетели перескажут всё в красках и добавят то, чего не видели. Начнётся разбирательство, и Елене придётся объяснить, что она мне принесла и почему так испугалась, когда духи попали ей на кожу.

Я лежала неподвижно и слушала, как набирает обороты суета. Пусть суетятся. Главное, чтобы Леночка не ушла из сада без объяснений.

Возможно, я плохой человек.

Но, пожалуй, буду считать это справедливым возмездием.