Глава 9

Анна – моя кровь…

С этой мыслью я и проснулась. Вчера ворочалась, перебирала в голове разговор с матушкой, пыталась понять, как теперь жить, а самое важное вспомнила только под утро.

На совещании Екатерине не требовалось изображать заботливую мать. Дочь ничего не слышала. И всё же она заступилась, даже порядок распределения земель изменила, когда поняла, что братьям подбирают удобные места, а Анну намерены убрать подальше.

Значит, надеяться на её помощь можно. Причём всерьёз.

Только проговориться об увиденном нельзя. До официального объявления мне ничего не известно ни об испытании, ни о том, как будут делить земли. Очень полезные знания получила, ничего не скажешь… Мысль о предстоящем отъезде сегодня уже не пугала так сильно. Конечно, неизвестно, куда занесёт, но вдали от дворца будет проще заниматься делом. Здесь каждый мой поступок сравнивают с тем, как прежде вела себя Анна. Особенно матушка. Удивительно, насколько хорошо она знает дочь, которая годами старалась лишний раз ей не попадаться.

Вчера Екатерина сама велела мне перестать прятаться за чужими решениями. Начну с того, на что уже получила разрешение.

Попыталась сесть и тут же поморщилась. Шея затекла, под затылком словно камень лежал. Вытащила подушку, встряхнула: набивка опять собралась по краям, оставив посередине яму.

Вот тебе и княжеская постель… В моей старой кровати, что осталась в том мире, спалось куда удобнее. Нужно попросить другие подушки, иначе скоро голову придётся поворачивать вместе с туловищем.

Потянулась за колокольчиком и позвонила.

За дверью послышались шаги, створка распахнулась, и в комнату вошла Варвара. Следом ещё две девушки, одна с кувшином и тазом, другая с полотенцами.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — Варвара поклонилась и подошла к кровати. — Как вы почивали?

— В целом терпимо, — отозвалась я, растирая шею ладонью. — Подушки замени, пожалуйста. На этих спать невозможно.

Женщина передала распоряжение помощнице и принялась поправлять на мне рубашку. Пришлось убрать руки и позволить ей закончить.

Дальше всё пошло своим чередом. Села, встала, подняла локоть, повернулась… Пока я размышляла о предстоящей поездке, меня умывали и одевали. На затылке закрепили волосы, у плеча перекололи складку. Один раз я попыталась помочь, но только помешала Варваре, которая в этот момент затягивала шнуровку. Ладно, стоим, терпим, изображаем манекена.

— Ваше Высочество, карета готова, — сообщила Варвара, расправляя мне рукав. — Вы вчера вечером велели подать её пораньше. Она вам всё ещё нужна? Не передумали?

— Нужна. А вот завтрак сюда приносить не надо, — ответила я, протягивая руку за перчатками. — Сегодня поем в городе. Заедем в «Медовницу».

Девушка кивнула. Это место она знала и о любви прежней Анны к тамошним пирожным прекрасно помнила. Помощницы убрали гребни и начали складывать оставшуюся одежду.

— Ваше Высочество, вы уверены, что не хотите остаться во дворце и позавтракать тут? — будто между делом уточнила Варвара и поправила на мне накидку.

— Скажи, тебе нравится у меня служить? — вместо ответа спросила я, усаживаясь перед зеркалом.

Девушка встрепенулась. Сначала посмотрела на мою причёску и лицо, затем зачем-то разгладила покрывало на кровати. Видимо, решила, что я заметила какую-то оплошность, и пыталась сообразить какую, чтобы быстро исправить.

— Конечно, Ваше Высочество, — она сложила руки перед собой, стараясь не показать, как взволновал её мой вопрос. — Третий год при вас, как же мне…

— Помолчи, — остановила я её, подняв ладонь. — Вчера я распорядилась подать карету. Почему ты допытываешься, думая, что я могла передумать?

Варвара приоткрыла рот, но ответа не нашла.

— Раз тебе нравится служить у меня, запомни, — продолжила я, слегка улыбнувшись. — Если я передумаю, то сама об этом скажу. Ещё раз начнёшь переспрашивать, придётся тебе искать новое место.

Девушка застыла. Тихая Аннушка с ней так ещё не разговаривала.

— Мы поняли друг друга? — уточнила я, глядя ей в глаза.

— Да, Ваше Высочество, — с запинкой выговорила девушка и опустила голову.

— Вот и хорошо. Передай остальным. Агата уже достаточно решала за меня. Ах, да, вот ещё что! Если заметишь что-то странное, смело рассказывай, — добавила я, когда Варвара направилась к двери. — Я не отмахнусь, непременно выслушаю.

Она поклонилась ещё раз, так и не поднимая глаз, и вышла.

Обижать её не хотелось. Но сегодня карета, завтра письмо, которое служанка сочтёт ненужным передавать. Так и до новой Агаты недалеко.

Во дворе уже ждали. Лакей держал дверцу экипажа, кучер сидел на козлах, а чуть поодаль стояли гвардейцы. Фёдора среди них не было. После вчерашнего у него хватало забот, и сопровождать меня он назначил других.

Старший представился поручиком и внимательно оглядел меня. Должно быть, предупредили, что с Её Высочеством не всё в порядке.

— Начнём с «Медовницы», — сообщила я, принимая руку лакея. — И прошу, без быстрой езды.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, — ответил поручик и отошёл к своему коню.

Устроилась на сиденье, поправила юбку. Варвара села напротив, прижав к себе сумку. Подножка стукнула, дверца закрылась, и карета наконец тронулась.

На первом же неровном участке меня качнуло так, что пришлось ухватиться за край сиденья.

За дворцовыми воротами сразу влились в городское движение. Пока карета пробиралась между экипажами, я разглядывала дома и прохожих. В прошлый раз голова раскалывалась, многое толком не запомнила.

Возле лавки женщина в сером переднике сметала с крыльца листья, ловко уворачиваясь от брызг из-под колёс. Дальше улица сужалась, и вскоре мы остановились за двумя телегами, которые никак не могли разъехаться.

Возчики ругались, показывая друг другу, куда следует податься. Женщина с корзиной попыталась протиснуться между ними, затем поставила ношу на землю и обратилась к ближайшему возчику. Слов я не расслышала, зато мужчина сразу перестал махать руками. Понукнул лошадь, та отъехала немного влево, и проезд наконец-то освободился.

Подхватив корзину, сурово сдвинув брови, женщина пошла дальше. Я проводила её взглядом и улыбнулась. У человека дела, и ей некогда ждать, пока возчики разберутся, проще и быстрее было вмешаться, прежде подобрав верные слова.

«Медовницу» узнала ещё издали. Стоило лакею открыть дверцу, как у входа появился хозяин. Поклонился, засуетился, проводил нас в отдельную комнату за торговым залом.

— Сегодня ваши любимые пирожные, Ваше Высочество, — сообщил он, отодвигая для меня стул. — Только что испекли.

— Сначала что-нибудь посущественнее, — попросила я, садясь у окна. — Я ещё не завтракала.

Хозяин начал перечислять, чем может угостить. Остановилась на бульоне и пирожках с капустой. Поела с удовольствием, мысленно отметив, что аппетит стал лучше.

Потом принесли миндальные пирожные на тонких облатках. В памяти Анны они были совершенно чудесными, и я с предвкушением откусила кусочек.

М-да… Сладко. Сахара столько, что миндаль на его фоне терялся, да ещё середина прилипала к зубам. Возможно, с чаем будет лучше?

Хозяин ждал рядом, явно надеясь услышать похвалу. Пришлось улыбнуться.

— Сразу видно, сахара вы не пожалели, — сказала я, возвращая остаток пирожного на тарелку.

Он расцвёл, приняв мои слова за похвалу, а я не стала его разубеждать.

— Куда прикажете дальше, Ваше Высочество? — спросила Варвара, когда хозяин вышел распорядиться об упаковке для сладостей.

— На Восточную, в аптеку, — ответила я, отодвигая чашку. — Хочу посмотреть, что там продают.

Девушка кивнула и пошла передавать распоряжение.

Этой поездки я ждала с нетерпением. От одной мысли о полках со склянками чесались руки. Вольная аптека занимала первый этаж каменного дома. За окнами виднелись ряды банок, над дверью висела вывеска. Едва вошла внутрь, в нос ударил такой запах, что я невольно задержала дыхание.

Камфору узнала сразу. Из приоткрытой двери за прилавком тянуло горячей смолой. Похоже, там варили пластырную массу. Жуть как хотелось заглянуть, но пока приходилось довольствоваться полками в торговой комнате.

За прилавком стоял парень лет восемнадцати. Он посмотрел на меня, затем на Варвару и окончательно растерялся, когда у входа остановился гвардеец.

— Добрый день, — поздоровалась я, тут же мысленно дав себе затрещину, когда поймала на себе удивлённые взгляды сопровождающих, но слово не воробей, делаю вид, что так и надо, поэтому бесстрастно посмотрела на стеклянные сосуды в боковом шкафу. — Хотела бы посмотреть посуду для опытов. Она у вас продаётся?

Юноша кивнул, пробормотал извинение и исчез за дверью. Оттуда донёсся мужской голос, затем шаги. Вышедший к нам человек вытирал руки полотенцем. На рукаве возле локтя темнело пятно, ворот был расстёгнут. Он уже собирался что-то сказать, но, разглядев меня, поспешно низко поклонился.

— Ваше Императорское Высочество! — выдохнул аптекарь, выпрямляясь. — Какая честь… Простите моего сына, он ещё молод, не сообразил, кто пожаловал. Чем могу служить?

— Покажите мне реторты, — попросила я, указав на шкаф. — И остальную посуду, которую держите для продажи.

— Непременно, — он оглянулся в сторону двери. — Иван, неси сюда ключ и чистую ткань.

Его сын вернулся вскоре, расстелил полотно на прилавке и принялся помогать отцу. Я сняла перчатки, передала их служанке и взяла первый сосуд.

Пузырьки в стекле, неравномерная толщина стенок… У одной реторты горлышко было таким, что возникало подозрение: стеклодува во время работы либо кто-то настойчиво дёргал за рукав, либо он был пьян.

Какое же убожество.

Поднесла вещицу к окну, чтобы посмотреть на неё в солнечном свете и нахмурилась пуще прежнего, но тут же одёрнула себя, мне ли привередничать? С этим люди ведь как-то работают? Значит, и я смогу. Только отберу варианты получше.

— Такими сами пользуетесь? — спросила я, присматриваясь к горлышку.

— Да, Ваше Высочество, — ответил аптекарь, положив передо мной следующую реторту. — Эти из нового привоза. Здесь и для наших нужд, и на продажу.

— Тогда эту уберите, — попросила я и повернула сосуд так, чтобы он увидел трещинку. — А вот эту оставим. Покажите, что ещё есть.

Мужчина забрал реторту, рассмотрел стекло, после чего молча отставил подальше. Сын тут же полез за остальным.

Вскоре на прилавке не осталось свободного места. Склянки с широким горлом, воронки, чашки для выпаривания. Нашлись ступки и несколько глиняных тиглей. Набор гирек я тоже посмотрела, но покупать пока не стала. Сначала проверю те, что есть в лаборатории, иначе наберу лишнего, а потом буду думать, куда это всё поставить.

Хороших вещей тоже хватало, и первоначальное раздражение прошло. Аптекарь перестал кланяться после каждого вопроса, начал рассказывать, откуда получает посуду и что может заказать.

— Несколько одинаковых склянок сделают? — поинтересовалась я, поставив выбранную перед ним. — По этому образцу. Только чтобы пробки хорошо подходили.

— Сделают, Ваше Высочество, — он взял сосуд и проверил горлышко. — Но ждать придётся, и работа такая дороже обычной.

— Посчитайте мне цену за всю партию заранее, — попросила я.

— Хорошо, всё сделаю, как велите, — заверил хозяин, возвращая склянку на место. — Без вашего согласия ничего заказывать не стану.

— Хорошо, — кивнула я. — Спешить не нужно, мне важнее качество.

А дальше начала объяснять, что ещё мне нужно. Попросила лист бумаги и угольком набросала эскизы.

Из веществ взяла немного квасцов, поташа и винного камня.

Нашлась и бумага для процеживания. Хозяин принёс её, когда заметил, как я рассматриваю на свет лист, приготовленный сыном для упаковки.

— Вам для опытов другая лучше подойдёт, Ваше Высочество, — пояснил он, протягивая образец. — Этой только оборачивать.

Попросила добавить бумагу к покупкам и проследила за укладкой корзины.

— Всё записано, Ваше Высочество, — аптекарь положил передо мной счёт. — Изволите посмотреть?

Пробежалась по строкам, сверила количество вещей с тем, что выбрала, и только тут задумалась об оплате.. Денег при себе не было. Хорошо ещё память Анны подсказала, что делать.

— Варвара, расплатись, — попросила я, передавая ей счёт.

Девушка достала кошелёк и начала отсчитывать монеты. Ну вот и прекрасно. Только такое положение вещей меня не устраивало. Деньги должны быть у меня, звенеть в моём кошельке.

— Счёт сохрани, — добавила я, когда Варвара убрала сдачу. — Вечером покажешь расходы и сколько осталось.

Девушка удивлённо на меня покосилась, но кивнула, сложила лист и спрятала его в сумку.

Аптекарь предложил прислать покупки во дворец, но я отказалась и велела взять корзину своему гвардейцу. Сын хозяина пошёл с ним, неся свёрток с тиглями. Я напоследок ещё раз оглядела полки и вышла следом.

О том, что аптеки сами готовили лекарства и здесь можно найти нужное для опытов, я знала ещё из прежней жизни. Вспомнился Ломоносов. Тысяча семьсот сорок восьмой год, постройка химической лаборатории при Петербургской академии наук. Дата ещё со студенчества запомнилась. Он ведь тоже заказывал подобное оборудование, учил людей проводить опыты… Теперь я лучше представляла, сколько хлопот стояло за строчками из учебников.

В карету забралась довольная. Покупки устроили возле Варвары, перчатки надевать не стала, положила на колени и потянулась, чтобы размять шею. Опять разболелась. Подушки виноваты или вчерашний спектакль возле беседки, уже не разобрать.

Варвара придвинулась ко мне, чтобы поправить мою накидку, и, опуская руку, я случайно коснулась её запястья.

В висок тут же кольнуло. Я успела опереться на сиденье, прежде чем вместо кареты перед глазами появилась кухня.

Варвара стояла возле стола и показывала повару на блюдо с птицей.

— Опять это? — возмутилась она, отодвигая тарелку. — Её Высочество в прошлый раз есть не стала. От одного запаха отвернулась! Бульона приготовьте, да хлеба свежего дайте. Человеку после болезни есть нужно, а не голодать.

— Так доктор сам наказал, что готовить для Её Высочества, если не последуем его указаниям, хлопот не оберёмся, — попытался настоять на своём повар, но Варвара оказалась упёртее…

Кухня исчезла. Теперь девушка стояла возле узкой лестницы, а перед ней переминался с ноги на ногу парень в ливрее.

— Я за тебя просила, Ефим! — выговаривала она, ткнув его пальцем в грудь. — Обещал стараться, а тебя второй раз дозваться не могут. Ещё подведёшь, больше не заступлюсь!

Следующая картина оказалась совсем короткой. Небольшая комната, две кровати. Варвара сняла чепец, положила его на сундук, потом села и принялась стягивать чулки. Поморщилась, растирая ступню. На соседней постели уже кто-то похрапывал. Девушка перекрестилась, легла и потянула на себя одеяло.

Я моргнула. Передо мной опять была корзина со склянками, а Варвара держала меня за локоть и с тревогой всматривалась в лицо.

— Ваше Высочество, что с вами? — спросила она. — Позвать кого-нибудь?

— Не нужно… Что-то сильно задумалась, — ответила я и с трудом улыбнулась. — Надо бы обсудить с поваром моё меню, да и с доктором тоже.

— А вот это верно, — переключилась девушка. — Прописанное врачом выглядит неаппетитно.

Я кивнула, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, ожидая пока боль утихла. Значит, и с Варварой это работает. Почему раньше, когда она меня одевала, ничего не происходило? Прикасалась ведь, и не однажды. Потом обязательно запишу обстоятельства, иначе так и буду гадать.

Пока пережидала приступ боли, думала о том, что у моей служанки жизнь была самой обыкновенной. За какого-то балбеса переживает, вечером еле добирается до постели. Подлости в показанных обрывках я не заметила, хотя думать, что теперь знаю человека, как облупленного, было рано. Но при мысли о том, как она спорила с поваром, становилось теплее на сердце. При случае поблагодарю за заботу.

Когда голова перестала кружиться, я поправила накидку и выпрямилась. Тут в дверь постучали.

— Вы не сказали, куда ехать дальше, Ваше Высочество, — сказал поручик, когда Варвара приоткрыла дверцу. — Во дворец?

— В Санкт-Петербургский генеральный кригсрехт, — отчеканила я.

Гвардеец моргнул. Рука со шляпой так и застыла у груди.

— Простите, Ваше Высочество… Куда?

— В генеральный кригсрехт, — повторила я, натягивая перчатку. — Военный суд.

Варвара ошеломлённо распахнула глаза, и даже рот приоткрыла.

— А зачем вам туда? — вырвалось у неё.

— Кажется, утром я уже объяснила… — начала я, повернувшись к ней.

Девушка поспешно опустила голову. Поручик к этому времени опомнился, но дверцу не закрыл.

— Осмелюсь возразить, Ваше Высочество, о таком выезде меня не предупреждали, — произнёс он, глядя поверх моего плеча в стену кареты. — Следует вернуться во дворец.

— С каких пор вы оспариваете мои распоряжения? — поинтересовалась я, не повышая голоса. — Или вам было приказано не слушаться меня?

— Нет, Ваше Высочество, — мужчина напрягся. — Но я отвечаю за вашу безопасность.

За его спиной замедлили шаг двое прохожих, следом остановился лоточник с коробом, все трое явно хотели погреть уши.

— Там опасно? — уточнила я, глядя на поручика.

— Посещение арестантов требует разрешения, — объяснил он, сжав поля шляпы ещё сильнее.

— Я собираюсь в канцелярию, читать бумаги, — я кивнула в сторону гвардейцев. — Войдёте вместе со мной, поставите людей у дверей. Разве это мне чем-то грозит?

Гвардеец оглянулся на своих людей. Те стояли с каменными лицами, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Я должен известить капитана Ракитина, — наконец произнёс он.

— Известите, — согласилась я. — Пошлите человека и доложите, что я сама распорядилась. А теперь поезжайте, куда сказано.

Он покраснел, но поклонился и закрыл дверцу.

Повод беспокоиться у него, конечно, имелся. Но я была в своём праве. Карета тронулась и я с облегчением откинулась на спинку сиденья.

Название суда я выяснила вчера вечером, расспросив, где разбирают дела провинившихся военных. Теперь предстояло выяснить, позволят ли мне прочесть досье по ним.

Матушка быстрее примет перемены в дочери, когда увидит в моих поступках что-то знакомое и близкое ей по духу. Она знает, каково это, когда твоё решение пытаются исправить или оспорить только потому, что ты женщина. Нужно показать характер, при этом, чтобы окружающие не перепутали его с глупым упрямством или безрассудством.

И начну я с выбора команды.

Варвара молчала, я тоже берегла силы для предстоящего разговора в генеральном кригсрехте.

***

Моё появление произвело впечатление ещё у входа. Молодой человек с бумагами остановился посреди прохода, посмотрел на гвардейцев и так резво рванул прочь, что споткнулся о стоявший у стены сундук, зашипел от боли, но, прихрамывая, поспешил прочь, явно докладывать начальству о нежданной визитёрше. Из соседней комнаты тут же выглянул мужчина с внушительной плешью и неприкрытым любопытством на круглом лице. Поняв, кто перед ним, рвано поклонился и торопливо вернулся в кабинет, плотно притворив за собой дверь.

Вскоре к нам подошёл высокий мужчина с серым лицом и красными от усталости глазами. Остановившись в нескольких шагах, низко поклонился.

— Секретарь кригсрехта Свечин, Ваше Императорское Высочество, — представился он, выпрямляясь. — Прикажете проводить к начальству?

— Проводите, — кивнула я.

Я шла за ним, придерживая юбку. Вскоре меня провели в просторное помещение. Два стола стояли у дальней стены и были завалены папками и бумагами, возле окна сушились исписанные листы. Писарь перестал скрести пером по бумаге и шокировано уставился на нас, зачем-то вытянув шею.

Начальник канцелярии вышел навстречу сам. Седой мужчина с тяжёлым раздвоенным подбородком поклонился и посмотрел на меня так, словно хотел пинками погнать прочь, но удерживал себя от столь опрометчивого шага всеми силами.

— Обер-секретарь Арсеньев, Ваше Императорское Высочество, — холодно представился он. — Чем могу служить?

— Мне понадобится место для работы с бумагами, — сразу перешла к делу я. — Не тревожьтесь, отвлекать вас от службы я не собираюсь. Посижу в уголочке, почитаю.

— С какими бумагами вы хотите ознакомиться? — уточнил мужчина, бесстрастно взглянув на поручика за моим плечом.

— С ведомостями о подсудимых и с судными делами, которые у вас имеются, — ответила я, не отводя взгляда. — Её Величество желает, чтобы я перестала сторониться дел. О моём приезде ей доложат сегодня же.

Упоминание государыни подействовало мгновенно. Он сразу перестал волком смотреть на поручика, выпрямился и снова поклонился.

Разрешение выбрать помощников у меня действительно имелось. Об этом визите матушка скоро узнает от отправленного поручиком человека.

— Какие дела вас интересуют, Ваше Высочество? — спросил начальник, но в голосе тепла не добавилось, может, чуточку больше учтивости. — Решённые или те, по которым разбирательство ещё ведётся?

— Для начала посмотрю общий перечень, — ответила я, покосившись на кресло в его кабинете. — А потом попрошу подробнее то, что заинтересует меня больше всего.

Мужчина помедлил, явно подбирая возражения.

— Позвольте заметить, содержание некоторых бумаг… Для юной особы подобное чтение может оказаться тяжёлым, — произнёс он, сцепив руки за спиной.

— Полагаете, женщине, в особенности великой княжне, не следует в этом разбираться? — я остановилась на полпути к намеченному креслу и посмотрела ему в лицо.

Он уже собирался ответить, но передумал и благоразумно промолчал.

— Матушка каждый день читает донесения, — напомнила я с улыбкой. — Возможно, и мне пора начать учиться. Или вы считаете, что Её Величество тоже надобно оградить от таких занятий?

— Я беспокоюсь исключительно о вашем здоровье, Ваше Высочество, — выговорил мужчина, отступая к двери. — Хорошо, пусть будет по вашему, только потом не вините меня, если что-то выведет вас из душевного равновесия. Я сейчас же прикажу всё для вас приготовить.

О моём ментальном здоровье беспокоится, хех. Главное, чтобы действительно не стало плохо.

В кресло мне сесть не дали, но проводили в маленькую комнату. Стол стоял возле небольшого окна, стул оказался достаточно удобным. Варвара помогла снять накидку, подложила её мне под спину. Поручик осмотрел помещение и остался за дверью. Через некоторое время принесли чай, а следом водрузили на стол шесть толстых книг.

Открыла первую. Почерк… Господи, какой же почерк! Жуткий, кривой-косой. После нескольких строк потянулась за чашкой. Чай оказался хорошим. Хоть за это спасибо.

Фамилии, даты, краткое изложение проступка. Где-то добавления на полях, кое-где чернила проступили с оборота. Приходилось поворачивать страницы к окну, чтобы понять, что же там написано.

Начала с последних дел. С помощниками для хозяйства подождём, сперва нужно подобрать сопровождение. Постоянных людей под началом Фёдора. Сам он между расследованием и моими поездками не разорвётся.

Почему искать здесь? Среди военных могли оказаться люди, которых судят за то, за что я сама готова поблагодарить.

В первой книге полезного оказалось мало. Один продал чужое обмундирование, другой проиграл доверенные ему деньги. Пьяные драки, самовольные отлучки, воровство… Встречались и упоминания убийств, но подробности следовало искать в других бумагах, на которые здесь только ссылались.

Отметила несколько номеров и взялась за следующую книгу. Варвара достала из сумки вышивание и устроилась у стены. Время от времени она поднимала глаза от работы, проверяя, не нужно ли мне чего. Кстати, чай меняли без напоминаний. Вскоре от всех этих записей у меня начали уставать глаза: приходилось возвращаться к строчкам, проверяя, правильно ли поняла.

Через два часа начало казаться, что я зря сюда приехала.

Ближе всех к тому, кого я искала, оказался военный, спаливший в деревне сарай. Зимой на марше он развёл у стены костёр, чтобы отогреть обмороженных солдат, и ушёл, не дождавшись, пока прогорят угли. Искры попали на соломенную крышу, огонь перешёл на соседние амбары, сгорела значительная часть хлебных запасов. Подозрение в умысле с него сняли, но служба после такого могла закончиться.

Пожалеть человека можно. Только его беспечность напрягала. Я прекрасно помнила, чем в прежней жизни закончилась работа с одним деятельным идиотом, и повторять подобное не собиралась.

Отодвинула книгу и потёрла шею. Жаль будет, если всё впустую. Столько сил на эту возню потратила.

В дверь постучали.

— Войдите, — разрешила я, убирая руку от затылка.

В комнату шагнул молодой писарь и поклонился.

— Послан помочь Вашему Высочеству разбирать написанное, — сообщил он. — Где неясно, могу прочесть.

— Благодарю, пока справляюсь, — ответила я, откидываясь на спинку стула. — Можете идти.

Парень поклонился ещё раз и уже взялся за ручку, когда я вспомнила про отсылки.

— Постойте, — окликнула его. — Это все книги, которые у вас есть?

Он подошёл к столу, посмотрел на надписи на корешках и покачал головой.

— Нет, Ваше Высочество. Другие тоже имеются, ещё отдельно судные дела хранятся. Вам для первого ознакомления выбрали. Там, в остальных, тяжкие преступления, подробности бывают…

Я закрыла глаза. Вот вроде же всё обсудили с начальником, а он всё равно отобрал чтение по своему вкусу. Юная дева может расстроиться. Спасибо хоть сказки не принесли.

— Несите остальное, — попросила я, открывая глаза. — Передайте моё распоряжение.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — писарь поклонился и поспешил к выходу.

Пришлось ещё подождать. Немного прошлась по комнате, съела пирожок, который Варвара предусмотрительно велела завернуть в «Медовнице». Через открытую дверь один раз увидела начальника канцелярии. Он остановился возле писаря, выслушал что-то, посмотрел в мою сторону, но заходить не стал.

Следующую порцию бумаг принесли двое мужчин. Кроме книг, на столе появились связки дел. Попадались выписки из других присутствий по историям, затрагивавшим военных. Попросила положить их поближе и вернулась к чтению.

Через полчаса задержалась на одном деле. Прочла объяснения, сопоставила их с жалобой, потом нашла сведения о службе. Перечитала. И, не удержавшись, предвкушающе хмыкнула.

Надо же… Нашла!

Варвара тут же подняла голову.

— Всё хорошо, — успокоила я её, потянувшись к чистому листу.

Фёдор проверит, а после слово за матушкой.

Начала переписывать сведения. Перо пару раз зацепилось за бумагу, пришлось приноровиться. Номера дел и фамилии проверяла по нескольку раз.

В соседней связке обнаружилась ещё одна история, над которой я зависла, обдумывая. Рискну. И добавила ещё одну фамилию.

Из канцелярии выходила, держась за руку Варвары. Шея и затылок ныли, в глазах рябило от строчек. Начальник проводил до самой кареты и пожелал доброго здоровья с таким усердием, что я сразу поняла: он был бы безмерно рад век меня не видеть.

Устроившись в карете, прижала к себе сумку с выписками. Попрошу позволения поужинать с матушкой. Попробую напроситься сегодня же…

***

— Любопытно, — произнесла Екатерина, рассматривая меня поверх бокала. — Раньше тебя трудно было вытянуть даже на короткий разговор. Теперь сама просишься на ужин.

Я промокнула уголок рта салфеткой и улыбнулась.

Просьбу передала сразу по возвращении. Пока ждала ответа, переоделась, заглянула в лабораторию проверить покупки и остаток времени провела в кресле, собираясь с силами. Теперь сидела напротив матушки и старательно ела, думая о принесённых с собой бумагах.

— Меняю привычки, — ответила я, возвращая салфетку на колени. — По крайней мере, стараюсь избавиться от тех, которые мне мешают.

— Похвально, — она кивнула и отставила бокал. — Но сегодня ты провела в городе слишком много времени. Фёдор недоволен.

— Завтра побуду дома, — пообещала я. — Занятие уже нашлось.

— Стекло перебирать? — поинтересовалась Екатерина, взглянув на мои руки. — Или в аптеке удалось приобрести что-нибудь ещё?

Доложили.

— Взяла всё для опытов, матушка, — объяснила я. — Хотелось бы поскорее разобраться с покупками.

— Хорошо, — она отложила приборы. — Что привело тебя ко мне сегодня?

— Нашла первых людей, — призналась я, придвигая к себе выписки. — Только без вашей помощи мне их не получить.

Екатерина посмотрела на листки, потом снова на меня.

— Хочешь, чтобы я велела отозвать часть караула из кригсрехта и направила к тебе на службу? — предположила она, пока слуга убирал блюдо.

Я улыбнулась. Ох и шутница государыня, она ведь прекрасно знала, что именно я делала в том маленьком кабинете.

— Не совсем, — ответила я, расправляя верхний лист и протягивая ей. — Те люди, которые мне нужны, сейчас под судом.

— Продолжай, — велела она, чуть приподняв подбородок.

— Двенадцать гусар одного полка, — сказала я. — Им нужно помочь выйти из-под суда. Если точнее, добиться оправдания.

Матушка несколько секунд молчала. Потом откинулась на спинку стула и напомнила:

— Я позволила тебе выбрать троих. Неужели забыла?

— Помню, — кивнула я. — Потому и прошу отдельного разрешения. Эти двенадцать в число троих не войдут. Они гусары, и забрать их из полка ко мне в сопровождение без вашего повеления нельзя.

— Рада, что хотя бы это ты понимаешь, — заметила Екатерина, положив раскрытые ладони на стол и пошевелив пальцами. — В чём их обвиняют?

— Избили барона Смиркина и его дворовых, — объяснила я и поспешила добавить: — Но все живы. Ходят, некоторые немного прихрамывают.

Посмотрела на неё с самым невинным видом. Моргнула раз, другой. Не помогло, матушка по-прежнему сверлила меня строгим взором и без улыбки.

— И потому их нужно оправдать? — уточнила она, склонив голову к плечу.

— Потому что они заступились за девушку, которую барон пытался снасильничать. Государственную крестьянку, вовсе не его крепостную. Гусары ехали командой за ремонтными лошадьми. Барон возвращался с охоты через село, где она живёт, при нём было полтора десятка псарей и дворовых с арапниками, так что драка вышла нешуточная. Теперь Смиркин требует казнить всю дюжину.

Екатерина перевела взгляд на слугу и, дождавшись, пока он выйдет, взяла лист.

— Кто изложил обстоятельства таким образом? — спросила она, читая первые строки. — Сами гусары?

— Есть показание девушки и других свидетелей, — пояснила я. — Я переписала, где их искать. Барон и его люди утверждают, что на них напали без причины, и требуют судить военных ещё и за разбой. Но о пропавших вещах в остальных показаниях ничего нет.

Матушка перевернула лист. Пока по её лицу ничего понять не удавалось.

— У этих людей есть боевые заслуги, матушка, — продолжила я. — В приложенных сведениях о службе ничего похожего прежде за ними не отмечено. Если они действительно защитили девушку, мне хотелось бы иметь таких людей рядом. Пройти мимо им было куда проще.

Всех обстоятельств я не знала. Двенадцать человек могли и перестараться, когда добрались до самого барона и принялись объяснять ему, как следует себя вести. Но они вступились за девушку, которая не могла ни заплатить им, ни защитить в ответ. И это мне о многом сказало.

Императрица, не мигая, смотрела на меня. История ей явно не понравилась. Только вот самой историей она недовольна или тем, что дочь затребовала куда больше уже оговорённой тройки? Было неясно. Хотелось добавить что-нибудь ещё, но я решила промолчать.

— Хорошо, — наконец произнесла Екатерина. — Веление подробно изучить дело я отдам. Если всё окажется так, как ты описываешь, выполню просьбу. О службе решим после проверки.

— Благодарю, матушка, — склонила голову я, едва удержав победную улыбку.

— Вчерашней договорённости я не отменяю, ещё троих ты можешь взять, - вздохнула она. — Это всё?

Стоило бы остановиться. Доесть ужин, уйти довольной… Но вторая выписка буквально жгла карман.

— По поводу тех троих. Одного, точнее одну я уже нашла, — призналась я, вынимая бумагу. — Баронесса Медичинова. Хотела бы видеть её при своём малом дворе личным секретарём.

Вот теперь я действительно смогла удивить матушку. Она отодвинулась от стола, хмуро прищурилась и задержала острый взгляд на моём лице. Имя, судя по всему, было ей знакомо.

Ещё бы. Двенадцать погибших за один день, двое из них дворяне. Один, правда, приходился баронессе мужем.

Обвиняли женщину в отравлении.

После Елены кандидатура баронессы была особенно “удачной”. Вчера мне едва яд не подсунули, а сегодня я сама прошу позволить мне взять в секретари подозреваемую отравительницу. Матушка наверняка на мгновение снова засомневалась в своём ли уме её единственная дочь.

Полного дела я не видела. В военные бумаги попала выписка, поскольку второй погибший дворянин состоял на службе. Но даже по ней было заметно, насколько хорошо Медичинова разбиралась в счетах и переписке. В объяснениях помнила даты, указывала на противоречия в показаниях. После большинства прочитанных за день дел её записи я разобрала без всякого труда.

Разумеется, прежде чем доверить ей собственные дела, я планировала выяснить гораздо больше о её жизни.

В согласие Екатерины не верилось, но попробовать стоило. Вот матушка сейчас мне откажет, а я попрошу хотя бы дать мне возможность встретиться с баронессой. Выслушать, посмотреть, что за человек. А дальше…

— Хорошо. Ещё что-нибудь? — вдруг согласилась Её Величество, а я не сдержалась и удивлённо на неё воззрилась.

Екатерина тихо хмыкнула и, судя по улыбке на чётко очерченных губах, осталась довольна произведённым впечатлением.

Ох, как же интересно всё складывается! Будь мы в моём мире, из нас с Екатериной вышли бы подруги. Мутить такие интриги с родной дочерью… Но будем честны, её игра мне только на руку.