Глава 5

До темноты снайперская группа оставалась в полуразрушенной квартире. Немецкая пушка снова обстреляла позиции наших за мельницей. А когда она замолчала и площадь затянуло сумерками, немцы пустили осветительную ракету.

— Сразу уходить не будем, — сказал Григорий. — Выждем на всякий случай. Спим по очереди, часа по два.

— Чего ждать? — не понял Веник. — Темно же.

— В первые часы ночи немецкие посты особенно бдят. И ракеты пускают чаще. А потом часовые сами клюют носом. Вот тогда и пойдём.

Выдвинулись примерно в третьем часу ночи. Спустились по шаткой лестнице, которая еле держалась на арматуре, но с верёвкой пробраться вниз было гораздо проще. Веник, как всегда, шёл последним и аккуратно ставил ногу на носочек, как приучился на танцах.

Обогнув воронку с лошадью, они ушли вправо вдоль задней стены дома и нырнули в проулок, полный развалин старых складов. Двигались шагом, с остановками. Гришка замирал и слушал, как учил Скрипач, так что за четверть часа они прошли не больше двухсот метров.

Наконец, нашли удобную позицию: два складских помещения стояли углом друг к другу. В одном, почти разрушенном, снаряд пробил низкий пролом в стене, выходившей на площадь, с рваными кирпичными краями. У второго склада, стоявшего ближе к площади, крыша кое-где здорово провалилась. Кусок кровли с балками и листами железа съехал внутрь и лёг под наклоном, одним краем на капитальную стену, другим на груду обломков. Над уцелевшим куском торчал край перекрытия, и между плитой и остатком крыши чернела дыра. Из этой дыры хорошо была видна вся прилегающая территория.

Но для стрельбы Гришка выбрал всё-таки первый склад. Обзор с этой точки был хуже, но зато лежка не такая заметная и очевидная получалась. Вроде бы, угол для стрельбы выходил не очень, но расчёт был на то, что рано или поздно те, кто залег в обломках, шевельнутся или поползут за водой да по нужде, и тогда их можно будет взять с фланга. А чтобы не пропустить этот момент, нужны были вторые глаза, которым видно всю площадь.

Он сел на корточки и подозвал Веника.

— Слушай сюда, артист. Будешь наблюдателем. Пойдёшь на второй склад, видишь темную дыру? Туда ляжешь. Оттуда площадь видна целиком, и завалы, и пушка. Сидишь, не высовываешься, только смотришь в бинокль. Как заметишь шевеление, сигнализируй.

— Как сигнализировать? Кричать-то нельзя.

Вместо ответа Гришка полез в вещмешок и достал моток бечёвки.

— Вот этим. Один конец у тебя в руке, другой у меня на ноге будет. Один раз дёрнешь, значит, движение слева. Два раза — прямо. Три раза — я пойму, что справа. Запомнил?

— Запомнил. Один слева, два прямо, три справа.

— Точно. А я тебе в ответ дёрну два раза. Это значит, принял. Бечёвку проложи поверху, по обломкам, чтобы не цеплялась и ходила свободно. И ещё запомни, самое главное. — Гришка взял его за рукав шинели. — Из дыры не высовываться. Совсем. И биноклем не сверкай. Там тьма, конечно, но если высунешься, стёкла на свету блеснут, и немец тебя увидит. Смотри из глубины, из тени. Вокруг там всякого хлама навалено, вот и притворись этим хламом. Кучей мусора, доской, хоть чем. Главное, не шевелись.

Гришка знал, что больше всего в такое время хочется погреться каким-то движением, и добавил веско:

— Будешь замерзать, терпи.

— А сколько ждать придётся?

— Этого никто не знает, — покачал головой Гришка. — Может, час пролежишь, может, до вечера. Ты, главное, не суетись. Увидишь что-нибудь, сообщай. Сам ничего не предпринимай, это задача не твоя. Понял?

— Угу…

Веник взял бинокль, зажал в зубах конец бечёвки и пополз к соседнему складу. Гришка понемногу травил верёвку из мотка, следя, чтобы та не цеплялась за обломки кирпичей. Её едва хватило до позиции наблюдателя. Когда бечёвка слегка натянулась, он примотал свободный конец к ноге.

Алия и Гришка устроились среди обломков, примерно в метре от пролома. Ещё затемно они осторожно, по кирпичику разобрали часть завала, оставив две узкие щели для наблюдения и стрельбы. Под себя подстелили по куску войлока, что принесли с собой, а под цевьё винтовок выстроили удобную опору из тех самых кирпичей. Теперь оставалось ждать рассвета. В темноте немецкие позиции почти не просматривались.

— Зря ты Веника отправил, — тихо сказала Алия, устраиваясь рядом.

— Это ещё почему?

— Неопытный он, один там. Ничего не знает, не приучен. Выдаст себя, а немцы его пристрелят. А по нему нас всех обнаружат.

— Не приучен. А у нас другой выход есть? Наблюдатель нужен, а у него и зрение хорошее, и сверху обзор получше нашего.

— Надо было меня отправить, — мотнув головой, упорствовала Алия.

— Ты мне здесь нужна, — возразил Гришка. — Если у немцев действительно два снайпера, одному мне с ними не справиться. А вдвоём мы хоть прикрыть друг друга сможем.

— Это я понимаю. Только Веника жалко, — не уступала Алия.

— Позиция опасная, не спорю, — снова согласился Гришка. — Но без наблюдателя нам не обойтись.

— А если немцы его заметят?

— Тогда придётся действовать быстро. Может, хоть по выстрелу их засечём.

Алия повернулась к напарнику, брови ее гневно выгнулись:

— Погоди-ка… Ты что, нарочно его туда отправил? Вместо приманки?!

— Да нет же! — возмутился Гришка. — С той крыши вся площадь видна, а отсюда мы половины развалин не разглядим.

— Вот именно! Он немцев увидит, а они его. Примут за снайпера, откроют огонь, и мы их снимем. Так, что ли, у тебя получается?

Голос у неё так и звенел.

— Да говорю же, он просто наблюдатель!

— Если его убьют, товарищ ефрейтор, я тебе этого не прощу, — сжала Алия губы.

— Да кто сказал… И вообще, не хорони ты его раньше времени! Веник не дурак, а мы рядом, если что, постараемся прикрыть. Ты лучше за своим сектором следи, не отвлекайся.

Алия сердито посмотрела на Демидова, но спорить больше не стала. Устроилась поудобнее за винтовкой и принялась осматривать немецкие развалины через прицел.

После этого разговора, правда, Гришке всерьёз стало не по себе. Алия ведь была в чём-то и права. Где-то глубоко он действительно держал такую мысль, что немецкий снайпер может открыть огонь и тем самым выдать своё укрытие. Нет, специально подставлять Веника он, конечно, не собирался. А всё-таки не было в нём настоящего удивления, когда она это произнесла — значит, и до того Гришка понимал, что немцы могут обнаружить наблюдателя. И что такое место лучше доверить опытному бойцу, способному часами лежать неподвижно. А Веник этому ещё не научился. Идейки у него были интересные, но вот с практической стороны он был ещё совсем новичок, птенец-желторотик. Но, с другой стороны, он ведь сам напросился на вылазку, сам хотел учиться снайперскому делу.

Гришка и теперь в уме находил достаточно причин, чтобы оправдать своё решение, но всё равно со вздохом то и дело поглядывал в сторону соседнего склада.

Постепенно рассвело. Стало чуть теплее, но этого теперь, к концу ноября, почти не чувствовалось, от кирпичей и промёрзшей земли по-прежнему тянуло холодом. Даже войлочные подстилки не особенно спасали. Хуже всего приходилось рукам. Гришка натянул рукавицы, в которых специально для стрельбы был выкроен отдельный чехол для указательного пальца. Нажимать на спуск в них всё равно было неудобно, зато руки не так мёрзли. С окоченевшими пальцами и вовсе недолго промахнуться.

Утром снова забухала немецкая пушка. После каждого выстрела со стороны позиций гвардейцев Родимцева доносился разрыв. Расчёт стрелял без всякой спешки, за последние дни немцы, похоже, привыкли, что им никто не мешает. Бечёвка на ноге у Гришки оставалась неподвижной.

Он продолжал наблюдать за развалинами возле орудия, но и сам ничего подозрительного не замечал.

Время тянулось. Завалы и кучи, где вчера они с Алией видели какое-то движение, выглядели необитаемыми. Может, им тогда почудилось? Хотя Алия ведь тоже что-то заметила, а двоим привидеться не может.

И всё-таки сомнения одолевали.

В этот момент бечёвка коротко дёрнулась один раз. Гришка насторожился, а после небольшой паузы почувствовал новые рывки. Куницын дёргал сильно, то ли от стараний, то ли боясь не успеть. Он принялся считать их, загибая пальцы:

— Один, два, три… десять

Пауза.

— Есть! — шепнул он Алие. — Движение слева, на десять часов.

Гришка дважды потянул бечёвку, подтверждая, что принял сигнал.

— Молодец, Веник. Не зря его наблюдателем поставили.

Алия осторожно навела винтовку на указанный участок. Там находилась та самая груда кирпича, возле которой они вчера заметили движение. Только с новой позиции её было видно хуже: уж очень много закрывал выступ разрушенной стены.

— Ничего не вижу, — призналась Алия. — Может, зря мы сюда перебрались? Нам отсюда нормально не выстрелить.

— Погоди. Раз веревочка дернулась, значит, немец там точно есть.

Гришка отложил винтовку и быстро схватился за бинокль. Он внимательно изучил край кирпичной груды, выступ стены и тёмную щель. Ничего.

— Чёрт его знает, — пробормотал он. — Может, птица там шевельнулась или ветром тряпку подняло.

— Вот и я говорю, плохое место выбрали, — заметила Алия. — Он видит, а мы нет.

— Другого сейчас всё равно не найдём. Будем ждать. Если немец там засел, рано или поздно себя выдаст. Ты только за своим сектором следи.

Договорить он не успел, потому что со второго склада, как раз из-под кровли, где залёг их наблюдатель, раздался выстрел. Хлёсткий винтовочный выстрел разнёсся на всю площадь.

— Вот же дурак, что творит? — вскрикнул Гришка, отбросил бинокль и схватился за винтовку. — Какого чёрта танцор стреляет? Его же сейчас увидят!

Бах! Из-под кровли ударил второй выстрел.

— Ну всё. Хана ему, — выдохнул Гришка, спешно выцеливая через оптику край груды.

Он искал в прицеле щель, камень, любое место, за которым мог лежать человек, и не находил. Прошло несколько секунд. Веник больше не стрелял. У пушки кричали, расчёт попрятался за щит.

Со стороны немцев, с груды, ударил ответный выстрел.

Гришка поймал вспышку краем глаза. Короткая, жёлтая, в глубине чёрной щели на земле под обломками. Эту щель он осматривал несколько раз и ничего в ней не замечал. Самого немца он не видел и сейчас. Но вспышка была совершенно точно. Демидов перенёс перекрестье на место вспышки, чуть выше, где у лежащего человека должна быть голова, выдохнул и дожал спуск.

Бах!

В щели ничего не изменилось. Гришка не отрывался от прицела. Секунда. Две. Потом в глубине щели сдвинулось что-то тёмное, и показалось плечо в маскировочном костюме. Немец, вероятно, пытался отползти вглубь, за укрытие, и его прижимало к земле, а плечо высовывалось то больше, то меньше.

— Попал! — выдохнул Гришка. — Ранил. Ползет, гад!

— Я его вижу, — быстро проговорила Алия. — Меняй позицию. Я сейчас добью.

— Нет, — упёрся Гришка и повёл стволом за плечом силуэтом. — Мой.

Он ловил тень в перекрестье, и в эту секунду со стороны немцев грянул второй выстрел.

Из другого места, шагов на тридцать правее первого.

Пуля прошла у самой головы Гришки, он вскрикнул — зацепило кончик уха. Откатился от проема назад, за стену, схватился рукавицей за ухо, и рукавица стала тёплой и мокрой.

— У них второй! — крикнул он. — Алия, у них второй!

Алия молчала. Она уже выцеливала. Второго немца она тоже не видела, только вспышку, а вспышка была в самом тёмном провале под обломком стены. Она перенесла туда перекрестье, выждала, прицеливаясь, и нажала.

Выстрел!

Она передёрнула затвор и снова припала к прицелу, ждала. Из провала больше не стреляли. Ничего в нём не шевелилось.

— Попала, — проговорила она. — Силуэт вижу. Лежит.

Она быстро вернула ствол к щели под завалами, где раненый всё ещё пытался уползти и неосторожно приподнял голову. Алия нажала на спуск.

Бах!

Голова дёрнулась и уткнулась в землю.

— Всё, — сказала Алия. — Двое. Уходим.

Секунды так и стучали в голове. Им нужно было уйти самим и забрать Вениамина.

Гришка, зажимая ухо, тянулся за винтовкой. У пушки кричали по-немецки, слышались резкие команды, кто-то там повторял одно и то же непонятное длинное слово. Потом площадь на минуту затихла.

А через несколько секунд неподалёку грянул взрыв.

Гришка невольно пригнул голову. Снаряд угодил в соседний склад, туда, где устроился Веник. Пока они перестреливались с немецкими снайперами, артиллеристы успели развернуть орудие в сторону его позиции. Теперь из-за кирпичного завала торчал ствол пушки, направленный на разрушенный склад.

Снаряд ударил в стену под нависшей кровлей. Взрывом выбило остатки кладки, плита накренилась, а следом рухнула уцелевшая часть крыши вместе с балками и кровельным железом. Всё скрылось в густом облаке кирпичной пыли. Мелкие обломки долетели до Гришки с Алией, застучали по стене и рассыпались по полу.

Несколько секунд они молча смотрели на обрушившийся склад. Когда пыль немного осела, Гришка разглядел на месте наблюдательного поста Веника лишь руины. Никто не мог там уцелеть, если только не был юрким, как мышь и таким же крохотным и быстрым.

— Отходим, — приказал он. — Немцы нашу позицию засекли. Сейчас и по нам ударят.

— А пушка? Мы ведь расчёт так и не уничтожили. Задание…

— Знаю. Но отсюда мы его не достанем. Отходим, ефрейтор Валиева. Это приказ! Ну!..

Алия не двинулась. Она продолжала смотреть на разрушенный склад, и по щекам у неё текли слёзы. Винтовка была направлена на немецкое орудие, но расчёт надёжно укрывался за щитом и кирпичным завалом. Чтобы добраться до артиллеристов, пришлось бы сменить позицию.

— Не вздумай стрелять, — предупредил Гришка. — Только место выдашь.

— Да знаю я!

Алия сердито вытерла щёку рукавицей, однако винтовку не опустила. Потом вдруг тихо проговорила:

— Туфли у него в вещмешке остались. Балетные. Он ведь обещал в Берлине станцевать, когда война закончится. На площади, в честь Победы.

Она замолчала и снова посмотрела на завал.

— Уходим, — повторил Гришка. — Пойдём… моя девочка.

Ни в какой другой день и час Алия не спустила бы ему такого обращения, но сейчас даже не обратила внимания. Подхватила винтовку и поползла следом, в глубину склада. За уцелевшей стеной, скрывавшей их от немецких позиций, Гришка остановился. Алия села рядом, и он обнял её за плечи. Она не отстранилась, только всхлипнула и сердито вытерла мокрые щёки рукавицей.

— Ты ведь знал, что немцы могут его заметить? — спросила она.

— Думал, сумеем прикрыть. — Гришка помолчал. — Я же ему говорил, чтобы не высовывался. А он сам стрелять начал. Вот зачем, а?

Молчание было недолгим.

— Мне кажется, нарочно, — тихо, но чётко произнесла Алия. — Понял, что мы немцев с такого угла не видим, и решил выманить их на себя.

— Дурак! — вырвалось у Гришки. Он замотал головой. — Нет, не дурак. Двоих немецких снайперов нам подставил, а сам…

Он не договорил и отвернулся.

— А ты тоже хорош, — продолжила Алия. — Помнишь, что мне сказал, когда я велела тебе сменить позицию? «Мой!» Из-за этого твоего «мой» тебе чуть голову не снесли. Я ведь предупреждала!

— Предупреждала.

— Сотников бы тебе за такое знаешь, что устроил?

— Знаю, Алия. Всё знаю. Но мы с тобой живы…

Он снял шапку. Кончик уха пуля срезала, как ножом, и кровь текла за воротник, но это была ерунда. Ухо-то не нога. Алия достала индивидуальный перевязочный пакет, разорвала, приложила тампон, а Демидов держал его, пока она обматывала ему голову. Потом он осторожно надел шапку поверх бинта.

— Пуля-дура… Не достала чутка. Ха! — сказал он.

— Молчи. Ох, не каркай.

Они уже думали пробираться к дальнему проёму на выход из склада, когда на площади, со стороны пушки, вдруг затрещали выстрелы.

Оттуда донеслась короткая автоматная очередь, следом другая. Затрещали винтовочные выстрелы, послышались крики, а затем бухнула граната. Кто-то отчаянно ругался по-немецки, перекрывая, казалось, даже и стрельбу.

Гришка насторожился, метнулся к пролому со стороны фасада и осторожно выглянул наружу. Поднёс к глазам бинокль. Алия устроилась рядом.

— Что там? — спросила она.

— Погоди… Ну и ерунда! Немцы своих же бьют?! Что за чертовщина?

Там и вправду шла перестрелка. Несколько солдат в немецких шинелях палили по артиллеристам и пехотному прикрытию. Один из артиллеристов выскочил из укрытия, бросился к соседнему зданию, но не успел пробежать и десяти шагов. Упал, скошенный автоматной очередью. Правее, в окопчике, отстреливался немец с карабином. Двое нападавших обошли его сбоку, ударили из автоматов, и стрельба в этой точке заглохла.

Гришка никак не мог понять, что происходит. Форма у всех немецкая, команды тоже звучат по-немецки. А между тем одни немцы явно пытались перебить других.

— Может, это наши? — предположила Алия. — Переоделись в немецкое?

— Может, и наши. Поди разбери! — Гришка продолжал следить за перестрелкой. — Вон, ещё одного уложили.

Возле пушки снова прозвучала очередь, кто-то закричал, и наступила тишина. Гришка выждал немного, внимательно осматривая немецкую позицию.

— Похоже, всё. Перебили пушкарей.

— А кто стрелял?

— Да какая нам разница? Главное, пушка заткнулась! Если расчёт положили, считай, задание выполнено. Хотя мы-то даже патронов не потратили.

Алия посмотрела в сторону разрушенного склада.

— А Веник? Мы что, даже не попытаемся его вытащить? Ты посмотри, им же не до нас! Сам видел! А вдруг он жив?! И кровью истекает под завалом?..

По щеке Алии скатилась слезинка.