Глава 5

Квартирмейстерство Второй армии

Под Могилёвом

23 июля 1812 года

Карл Иероним Линар переступил порог шатра, и словно бы его поглотил водоворот, утягивающий молодого дворянина в свою пучину.

Вдох... выдох... как подсказывал Белявин, чтобы немного унять тревожность. А потом... Да главное было не рассмеяться. Вдруг Карл стал относиться к ситуации с фатализмом. Чего переживать? Будь как будет. И даже Линар успел спокойно, а не подобострастно посмотреть на Багратиона, прежде чем тот заговорил с ним.

— Ну-с, рядовой, — сказал князь, опираясь пальцами о край стола. — Мне говорят, вы нашли французов. Рассказывайте. Коротко, но ничего важного не пропускайте. И с каких это пор мы слушаем рядовых?

Линар на мгновение посмотрел на Вистицкого, получил едва заметный кивок и перевёл взгляд обратно на командующего.

— Ваше превосходительство, особый егерский отряд при квартирмейстерской части сегодня был выслан западнее расположения нашей армии для определения положения неприятеля, — начал он спокойно, хотя внутри сердце билось намного быстрее, чем хотелось бы. — Передвигались верхом, после чего оставили коней и продолжили наблюдение пешим порядком. Неприятель обнаружен приблизительно в восьми вёрстах от передовых частей нашего расположения. Французы расположились в лесах, оставляя саму дорогу свободной.

В шатре моментально стало тише. Даже те, кто до этого почти не слушал разговор с рядовым, повернули головы. Необычное поведение французов сильно удивляло. Зачем скрываться в лесу?

Багратион больше не выглядел недоумённо. Командующий, словно та гончая, взял стойку.

— Восемь вёрст? — переспросил он и быстро посмотрел на карту. — Покажите где.

Линар на секунду замер. Не потому, что не разбирается в картах. Напротив, даже в Ахтырском полку вплоть до ротмистров не было равных в картографировании корнету Линару. Но подходить к столу командующего без прямого приглашения было невозможно.

Багратион понял причину задержки.

— Да подходите же, — сказал князь и нетерпеливо махнул рукой. — Карта вас не укусит. И я тоже.

Линар приблизился. Взгляды на него со стороны генералов стали ещё более колючими. Не каждого из присутствующих Багратион приглашал к карте, когда он сам был рядом с ней. И невдомёк, что так командующий, с одной стороны, забавляется: ведь забавно, когда рядовой работает с картой, эксклюзивно. С другой же стороны — чтобы не зазнавались. Тут только один орёл — Багратион.

Теперь Карл Иероним, мелкопоместный дворянин, в распоряжении родителей которого лишь меньше сорока крепостных и одна деревушка, стоял между генералами, почти плечом к плечу с людьми, рядом с которыми утром и мечтать не мог оказаться. Взгляд быстро пробежал по карте. Карта была хорошей, подробной, а Линар никогда не гнушался учиться. Так что хватило нескольких секунд, чтобы понять, где группа видела французов. И полминуты, чтобы запомнить всю диспозицию и расположение русских войск.

— Здесь, ваше превосходительство, — сказал Линар и уверенно указал пальцем на участок западнее дороги. — Мы шли сперва по дороге, затем свернули в березняк. Далее старое высохшее русло, смешанный лес. Вот здесь должна быть дубрава. Неприятель расположился частью в ней и далее, ближе к полям. С дороги не видно, это низина, прикрытая лесом. И с дороги не увидеть. Они спрятались.

Багратион вскинул глаза на генерал-майора Вистицкого. Тот едва заметно кивнул. Место Линар определил почти безошибочно.

— Да, господин командующий, это возможно, — сказал генерал, отвечающий за разведку в армии Багратиона.

— Сколько? — спросил Багратион, снова глядя на бывшего корнета.

— Точно определить невозможно, ваше превосходительство, — ответил Линар и слегка нахмурился, вспоминая увиденное. — Но однозначно не разъезд и не отдельный батальон. Видели пехоту, большое количество кавалерии, палатки, обозы. По моей оценке, перед нами авангардные части, к которым продолжают подходить силы.

— Почему решили, что подходят? — спросил один из генералов и сложил руки на груди.

Линар повернул голову к нему.

— Потому что лагерь не выглядел устроенным для долгой стоянки, ваше превосходительство, — спокойно ответил он. — Часть людей отдыхала прямо под деревьями, часть лошадей стояла осёдланной. Обоз находился не в порядке постоянного лагеря. Кроме того, на дальнем краю шло движение, которое невозможно объяснить одной сменой караула.

Багратион смотрел уже не на Линара, а на карту.

— Значит, готовятся идти, — негромко произнёс князь и провёл пальцем по дороге.

— Я полагаю, именно так, ваше превосходительство, — ответил Линар и выпрямился.

— Вы полагаете? Вы? Рядовой, полагаете? — похоже, что Багратион уже был не в силах сдерживать свои эмоции.

Но Линар стоял по вытяжке, смотрел словно бы сквозь командующего, который продолжал распинать и Линара... нет, уже переходил на другие личности, обвиняя всех и вся, что проспали француза...

— Хуже всего, что проспали Первую армию Барклая-де-Толли, — почти кричал Пётр Иванович Багратион.

Линар ждал... Он мог бы остановиться. Сведения доставлены. Приказ исполнен. Но... Белявин со своими идеями...

Пока Карл Иероним скакал обратно, мысли не давали покоя. Нужно давать бой, там такое место... упустить — не иметь возможности больно укусить французов. А если не кусать, так можно капитулировать хоть завтра.

— Ваше превосходительство, дозволите ещё одно замечание? — спросил он осторожно и чуть склонил голову.

Как в холодную прорубь окунулся.

Князь поднял глаза.

— Вы ещё здесь? Говорите, коли уж начали, — ответил Багратион и прищурился.

Вистицкий было дёрнулся с явным намерением убрать подальше рядового Линара, но командующий жестом остановил генерал-майора.

Линар этого не видел, он решился... Провёл пальцем по карте чуть восточнее обнаруженного французского расположения.

— Здесь дорога проходит между лесами и низкими местами, — сказал он, стараясь не торопиться. — Далее с одной стороны складки местности, с другой лес становится гуще. Получается узкое горлышко. Ежели занять высоты вот здесь и здесь, неприятелю будет трудно развернуть силы сразу.

Несколько генералов приблизились к столу. Багратион промолчал, больше желая, чтобы кто-то другой начал говорить, дабы определить, к чему склоняются другие генералы, его подчинённые.

Линар продолжил уже увереннее.

— Французы могут пройти, ваше превосходительство. Я не стану говорить, будто их можно там остановить навсегда, — сказал бывший корнет и чуть сдвинул палец по дороге. — Но задержать возможно. На день, быть может на два, ежели правильно поставить артиллерию и пехоту, а после своевременно отойти. Лесами крупным силам быстро не обойти, Днепр форсировать тоже время надобно. Большой обход выйдет слишком долгим.

Раевский, до этого почти не участвовавший в разговоре, тоже подошёл ближе. В конце концов, именно ему расхлёбывать то, что сейчас ещё не родилось, но, так сказать, зачатие случилось.

Николай Николаевич посмотрел на место, указанное Линаром, потом наклонился так, что тень от его головы легла поперёк карты. Несколько секунд он молча изучал обозначения высот.

Багратион тем временем снова перевёл взгляд на Линара. Уже нисколько не насмешливый, серьёзный.

— Это вам кто сказал? — спросил князь и внимательно прищурился. — Ваш офицер? Кто у вас? Вы же отряд квартирмейстерства.

Линар на секунду задумался. Вот тут хотелось ответить честно.

— Первоначально место заметил старший унтер-офицер Белявин, ваше превосходительство, — сказал он и расправил плечи. — Он же говорил, что через сие дефиле можно задержать неприятеля и нанести ему урон. Однако вывод о том, что французы сейчас именно собирают силы для скорого перехода, я сделал уже сам, когда возвращался. Сопоставил увиденное с его словами и расположением дороги.

Багратион неожиданно улыбнулся. Не широко. Но искренне.

— Хорошо, рядовой, — сказал он и дважды постучал пальцем по карте. — Очень хорошо. Не присваиваете чужой мысли, но и своей не боитесь. Редкое качество. Но вот... как так случилось, что у нас в армии дельные мысли в головах унтер-офицеров? Офицеры перевелись?

Вот сейчас, появись тут Белявин, его могли бы разорвать на лоскуты. Да и Багратион понял, что перегнул палку. А князю было важно, что о нём думают, что говорят, когда он стоит спиной. Не хотел допускать пересудов.

— Не берите на свою совесть и честь, господа, — сказал Багратион. — Разжалованный офицер... если стал на путь исправления — всё едино — офицер.

Линар чуть склонил голову.

— Рад стараться, ваше превосходительство, — ответил он, и впервые в голосе появилась едва уловимая гордость.

Багратион ещё несколько секунд смотрел на него. Затем словно что-то вспомнил.

— Так за что же вас разжаловали? — спросил князь и повернулся к Вистицкому. — Мне о вашем деле говорили, кажется, однако я не досуг был вникнуть. Слишком много иных забот.

Линар едва заметно напрягся. Как бы тут не сорваться, да не рассказать про невиновность, про ту вопиющую несправедливость, с которой отнеслись к корнету.

— За два проступка, ваше превосходительство, — ответил он после короткой паузы и посмотрел прямо перед собой. — Первое: переодел своих людей в форму неприятеля.

В шатре кто-то тихо хмыкнул. Багратион поднял брови. Смеяться, между прочим, и говорить, что это мелочь, никто не стал. Не мелочь! И даже в уставе прописано о таком преступлении.

— Для чего? — спросил Багратион.

— Чтобы разгромить французский отряд фуражиров, передвигаться не боясь, довести солдат до расположения вашей армии, ваше превосходительство, — сказал Линар и чуть сильнее сжал пальцы за спиной. — Мы пробирались к расположению Второй армии от местечка Мир. Я командовал небольшим отрядом. Трижды принимали бой. Французов было больше. Форма позволяла избегать сражений, уходить.

Багратион посмотрел на Вистицкого. Тот едва заметно развёл руками.

— И это стало причиной разжалования? — спросил князь, и в голосе уже чувствовалось удивление.

Линар чуть помедлил.

— Не единственной, ваше превосходительство, — ответил он. — Был ещё случай с пленным.

— Каким пленным? — Багратион нахмурился и машинально почесал большим пальцем переносицу.

— Моим товарищем, — сказал Линар. — Другом.

Князь ждал продолжения.

— Он оказался у неприятеля и дал слово чести не пытаться бежать, — продолжил бывший корнет, и теперь говорить стало заметно тяжелее. — Я решил его вытащить. Приказал людям вынести, даже если станет сопротивляться. Считал, что его слово, данное неприятелю, не должно стоить нам товарища и офицера.

Кто-то из старших офицеров недовольно шевельнулся. Линар говорил честно, но вот только что сильно ударил своими же словами по себе же.

Для дворянина слово чести было вещью серьёзной. А если насильно ещё уводить из плена?.. Такое могло быть, но лишь по личному приказу командующего. Да и не отдал бы Багратион таких приказов. Барклай — мог. Он более циничный и прагматичный.

— А он, тот, кого вы спасали из плена, изволил сопротивляться? — спросил князь тихо.

— Да, ваше превосходительство, — ответил Линар и опустил взгляд буквально на мгновение. — Оттого и вышло худо. Я желал спасти друга, но поставил его в положение, где честь его оказалась под сомнением.

Багратион медленно кивнул. Вот теперь история становилась сложнее. Не чёрная. Не белая.

Нормальная человеческая история, где каждый вроде бы поступает по совести, а потом оказывается, что совестей несколько и они не желают договариваться.

Пётр Иванович повернулся к Вистицкому.

— Михаил Степанович, — сказал он и прищурился, словно что-то вспоминая. — Они в лесу отличились, взяли важных... они могут рассказать о путях снабжения французов, дорогах, городках.

Багратион посмотрел на Линара.

— Ведь можете?

— Как есть, ваше превосходительство, — почти соврал бывший корнет.

Кое-что... но сведений немного ведь.

— И вы всем командовали, всеми боями? — спросил Багратион через некоторое время, постучал пальцем по карте.

— Частью действий, ваше превосходительство, — осторожно ответил Линар. — Потом командование фактически разделяли. Белявин хорошо знает егерское дело, карты и французский.

Багратион усмехнулся.

— Опять не присваиваете чужого, — сказал князь и покачал головой. — Это начинает мне нравиться. Но что ж это за такие егеря, что и французский знают?

Линар промолчал.

— Как вас полностью? — спросил Багратион и поднял голову.

— Карл Иероним Линар, ваше превосходительство, — отчётливо ответил бывший корнет и вытянулся.

— Так вот, господин Линар, — сказал Багратион и на мгновение задумчиво потёр большим пальцем край карты. — Пока побудете младшим унтер-офицером. Не корнет, конечно, но и в рядовых вас вовсе прозевать будет глупо. При первой оказии вашим делом поинтересуюсь лично. Посмотрю на обстоятельства, что заставили принять такое, весьма жёсткое решение.

Линар замер. На лице ничего не должно было измениться. Но изменилось.

— Благодарю, ваше превосходительство, — наконец произнёс Линар, и голос всё же слегка выдал его. — Службой постараюсь оправдать.

— Вот службой и оправдывайте, — ответил Багратион и уже отвёл взгляд к карте. — А не красивыми речами. Красивых речей у нас и без вас достаточно.

Несколько офицеров улыбнулись. Вистицкий тоже. Наверняка имели в виду кого-то конкретного, вероятно того, кто не присутствовал на собрании.

Линар отступил на шаг.

Капитан, который привёл его, немедленно оказался рядом и осторожно коснулся локтя, показывая, что аудиенция закончена.

— Ступайте, младший унтер-офицер, — сказал Багратион уже рассеянно и снова наклонился над картой. — И передайте вашему Белявину: коли вернётся живым после того, как полез дальше неприятеля смотреть, я желаю понять, что он ещё там увидел.

— Так точно, ваше превосходительство, — ответил Линар, и радость от неожиданного повышения тут же смешалась с беспокойством. — С несколькими людьми. Нам приказал доставить сведения, а сам продолжил наблюдение.

— Вот ведь... — сказал князь, едва заметно качнув головой. Потом посмотрел на Вистицкого. — Михаил Степанович, ваши егеря все такие?

Вистицкий позволил себе улыбнуться.

— Боюсь, господин командующий, именно этот отряд постепенно становится таким весь. Сущие звери по отношению к неприятелю.

— Плохо, — буркнул Багратион и снова опустил взгляд на карту. — Полезно, но плохо. Ступайте, Линар. А вам, генерал, нечего нахваливать своих солдат.

Бывший корнет развернулся. На выходе он всё-таки позволил себе один глубокий вдох. Младший унтер-офицер. Конечно, не корнет. Даже близко не корнет. Но уже не рядовой.

А главное — командующий армией сам пообещал посмотреть дело.

Линар вышел наружу, и полог шатра упал за ним, отрезав от жаркого лагеря.

Внутри же разговор продолжился так, словно никакого неожиданного повышения несколько секунд назад не происходило.

Багратион вновь склонился над картой.

— Господа, ближе, — сказал князь и жестом подозвал генералов. — Теперь у нас наконец есть неприятель, а не одни слухи о нём.

Люди сдвинулись к столу. Плечи почти соприкасались. Один офицер передвинул подсвечник, чтобы освободить место, и воск капнул прямо на край карты. Он тихо выругался и немедленно стёр каплю платком.

Раевский всё ещё смотрел на указанное Линаром место.

Николай Николаевич наклонился, провёл ногтем по дороге и затем обозначил два лесных массива по сторонам.

— Всё весьма логично, Пётр Иванович, — сказал генерал и нахмурился. — Ежели сведения верны, а я не вижу пока причин им не верить, то место действительно хорошее. Французам здесь придётся сжимать колонну.

Багратион посмотрел на него.

— Обойти? — коротко спросил князь.

Раевский покачал головой.

— Крупными силами по лесу быстро не пройдут, — ответил он и упёр палец в карту. — Можно провести егерей, малый кавалерийский отряд, ещё кого-нибудь. Но корпус с артиллерией и обозом? Нет. Здесь вот низина, дальше лес. С другой стороны — Днепр. Форсировать реку, наводить переправы — тоже время. А если делать большой обход и заходить нам в тыл, то это не двадцать вёрст. Как бы не под сотню выйдет.

— Значит, отрезать заслон быстро не смогут, — задумчиво произнёс Багратион и прищурился. — Есть смысл?

— Если заслон не зазевается, — ответил Раевский, и на его лице появилась едва заметная улыбка. — Стоять насмерть там никто не предлагает. Ударить, заставить французов разворачиваться, подтянуть артиллерию, потерять несколько часов, а лучше день. После отойти.

Он выпрямился и посмотрел на князя.

— И, откровенно говоря, Пётр Иванович, я бы французской крови уже пустил, — добавил Раевский, проведя ладонью по подбородку. — Уж больно долго мы только отходим да дороги им уступаем. Солдатам тоже надо разок увидеть, что неприятель умеет не только наступать, но и падать.

В шатре кто-то одобрительно хмыкнул.

Но командующий не сказал ещё и другого, а некоторые поняли вторые смыслы... Дело в том, что не было секретом, а прибывавший во Вторую армию недавно генерал Воейков подтвердил, что в Петербурге ждут хоть какой победы.

Сильно напуганное русское высшее общество радовалось победе под Миром, скромной, но всё же. Ещё больше радости было, когда Витгенштейну удалось не пустить французов к Петербургу, пусть они туда и не так, чтобы рвались, выбрав целью Москву.

И тот, кто подарит петербуржцам, да и москвичам, ещё один повод для радости, — тот сильно прибавляет в весе. Ведь никто это не говорит, но все знают, что император — как тот флюгер — будет смотреть в сторону, куда «дует» большинство.

— Задержать, — продолжил князь. — Нанести урон. Заставить развернуть силы. Дать нашей армии время уйти дальше. Но не ввязываться так, чтобы потом пришлось спасать спасателей.

Он поднял глаза на Раевского.

— Генерал Раевский, сие поручается вам, — сказал Багратион и выпрямился. — Возьмёте силы, какие потребны для заслона. Артиллерию согласуете с Левенштерном. Егерей получите от ближайших частей. Казакам приказать усилить оба фланга и не терять неприятеля из виду.

Раевский расправил плечи.

— Обсудим частности, господа, и за дело, — сказал уже изрядно повеселевший Багратион.

Главнокомандующий Барклай-де-Толли требовал избегать боёв? Отличная возможность бой дать... Как будто вынужденный, но кому надо — увидит. Оставалось только не проиграть вчистую.