Глава 10. Попытка номер раз (часть 1)

 

Сильнее питай в моей сущности мерзость,

Я скован цепями, готов раствориться,   

Мне раны наносит твоя сладкая дерзость,

Бесстрастным теперь нелегко притвориться.

 

Сильнее шатай мою хладную крепость,

Прикован взор хищный к чертовке лукавства,

Каждых твоих движений нелепость

Жадная память вкушает как яства…

 

 

   В абсолютнейшей тишине каждый шаг походил на отзвук грохочущей пушки. Маккин остановился посреди комнаты, не решаясь и дальше играть роль нарушителя спокойствия. Тем более что его соседка, видимо, предалась дневному сну.

– Аркаш, – тихонько позвал он, нависнув над силуэтом на кровати, полностью скрытым одеялом.

– Ну?

   Сбоку над спинкой кровати выросла глазастая горка – большие блестящие глаза угрюмо уставились на юношу. Изначальный образ «горки» мгновенно сменился в сознании на образ головы в капюшоне, что не помешало Маккину издать испуганный возглас и все-таки завалиться назад от неожиданности. Тарелка, которую он до этого момента аккуратно держал в руке, звякнула, встретившись днищем с полом, но свое содержимое, к счастью, не растеряла. Сырники и вареники с творогом, перемешавшись, организовали дружеские обнимашки.

– Аркаша! Я чуть ласты не отбросил!

– Мне уже стыдно, – заверила его голова в капюшоне и тут же скрылась за спинкой кровати.

   Недоумевая, Маккин откинул одеяло. То, что он принял за силуэт Аркаши, оказалось всего-навсего грудой подушек.  

– Ты чего это там? – Юноша обошел угол кровати и изумленно воззрился за закутанную в покрывало соседку, сидящую прямо на полу и прижимающуюся спиной к стене. – Почему на обед не пошла?

– Упиваюсь депрессией.

– А не рановато? Еще даже первый учебный день не закончился.

– Тебе смешно? – Аркаша скинула с головы край покрывала, послуживший неплохой вариацией капюшона, и осуждающе посмотрела на юношу, подкрепляя недовольство надутыми щеками и по-рыбьи выпяченными губами.

– Эй, ну погоди, не сердись. – Маккин бухнулся на пол, задев коленями Аркашины ноги. – Я всего лишь пытаюсь шутить. Согласен, шут из меня так себе. Но что прикажешь делать, если твое настроение на нуле, а мне хочется подбодрить тебя?

   Хлопнув себя ладонями по щекам, вмиг высвободив весь сдерживаемый во рту воздух, Аркаша хлюпнула носом и, притянув колени к груди, уткнулась в них лицом.

– Хочешь помочь? Утопи Момо, а? – донесся до Маккина ее бубнеж. – В море, в луже, в унитазе. Ты же любишь всех топить.

– Кто такой этот Момо?

– Ровен. Демон. Шарора Ровен. Та малиноволосая упырка со змеиными глазками.

– Ясно. – Маккин немного помолчал, теребя краешек покрывала, в которое продолжала кутаться девушка. – Во-первых, излишняя агрессия русалов с севера и тяга к беспричинному душегубству лично мне неприятны. И вовсе… – Юноша запнулся на слове. – Вовсе я не любитель топить кого бы то ни было!

   Поняв, что проявила наивысший уровень бестактности, Аркаша поспешно вскинула голову и от этого движения едва не съехала по стене.

– Нет, я не имела в виду… – Девушка сбросила с плеч покрывало и, отчаянно краснея, выпалила: – Я не считаю тебя душегубом! Просто этот демон… он довел меня до белого каления, и я несу бред! И он… и я… просто… извини. Извини меня.   

– Я поделился с тобой своим секретом в надежде, что ты не будешь видеть во мне того, кого обычно видит общество. – Маккин отвернулся. – Знаешь, на самом деле это очень личное. В твоем распоряжении знание, которое способно втоптать мою сущность в грязь. Я подставил тебе горло, обнажил грудь, открыл спину. Я беззащитен перед тобой. Не рань меня, пожалуйста. Мне будет очень больно.

   «Вот идиотка!»  

   Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Аркаша, окончательно избавившись от покрывала, проползла на коленях до Маккина и, прежде чем тот успел опомниться, порывисто обняла его.

– Ты что?! Ты что?! Ты что?! – Юноша вмиг обзавелся алеющими ушами и в панике задергался, пытаясь отстраниться. Однако попытки эти были какими-то несерьезными: руки он развел в стороны и даже и не думал воспользоваться ими, чтобы оттолкнуть от себя девушку.

   Аркаша, не встретив иного сопротивления, кроме слабого попискивающего и несильно похожего на протест вяканья, усилила объятие, прижавшись щекой к пылающей шее русала. Вообще-то такие порывы были не в ее характере. Тетя Оля никогда не обнимала ее, поэтому девушка слабо понимала, что из себя представляет настоящее проявление нежности. Нынешнее же объятие было всего лишь неумелой попыткой повторить по-приятельски простоватый жест Коли: он часто приобнимал товарищей по баскетбольной команде, чтобы придать им бодрости или просто похвалить. Хотя «приобнимал» – это слишком мягко сказано. Скорее с размаху вдаривал им по плечам, а затем тряс почти до удушья. Но как ни странно, Колина поддержка всегда имела впечатляющий и весьма положительный эффект.

   Сначала Аркаша тоже хотела обнять Маккина по-приятельски – как иногда делала это с Колей. Но в последний момент вспомнила, что русал просил ее не относиться к нему так же, как к бывшему другу. Нет свойскому и приятельскому отношению? И что тогда? Альтернативу за столь короткий промежуток времени отыскать было сложновато, поэтому Аркаша с бесстыдной непринужденностью ограничилась вторым известным ей не понаслышке способом проявления симпатии – обняла юношу так, как приласкала бы понравившуюся собачонку или приглянувшегося котика.

   Представляя себе мягкую шерстку, в которую так приятно зарыться носом, Аркаша довольно хмыкнула и подергала головой, щекоча юношескую шею кончиком носа. Маккин издал какой-то странноватый звук, похожий на всхлип, и, как только девушка его отпустила, принялся, пошатываясь, отползать спиной вперед.

– Видишь, разве я бы стала приближаться к тому, кого считаю опасным? – Аркаша была уверена на сто процентов, что это уж точно убедит Маккина в ее искренней лояльности.

– Да уж, вряд ли бы стала… настолько близко… – Маккин на конце фразы поперхнулся и зашелся в кашле.

– Прощаешь?

– Еще бы. – Юноша смущенно подергал все еще алеющие уши.

– А что «во-вторых»?

   Поймав недоуменный взгляд собеседника, Аркаша пояснила:

– Полное отсутствие склонности к душегубству – это было первым аргументом. А что дальше?

– А, вот ты о чем. – Маккин нащупал тарелку с принесенным угощением и нерешительно протянул ее девушке. – Держи. Ты же пропустила обед.

– Спасибо. – Аркаша положила тарелку на колени и, не стесняясь, начала брать вареники руками и закидывать в рот.

– Во-вторых, не заставляй меня иметь дело с демонами. – Маккин поморщился, словно ощутив приступ зубной боли. – С любыми демонами. – Удовлетворившись смиренным кивком, он продолжил. – В-третьих, мне очень не нравится, что ты дала демону прозвище «персик». Что еще за нежности с демоном, а, миледи? 

– Нежности? – Аркаша невесело хмыкнула. – Ну да. Я очень нежно его царапнула, нежно укусила и столь же нежно дала пяткой в нос.

   Маккин на заявление никак не отреагировал, продолжая удерживать на лице выражение искреннего интереса. Пауза затянулась. Судя по всему, юноша ожидал момента, когда она сообщит ему, что это была всего-навсего шутка.

– Так ты не шутишь? – Судя по растерянному виду, осознание того, что подобное могло случиться и даже уже случилось в реальности, далось ему не слишком легко. – Ты и правда влезла в драку с демоном? Вот взяла и атаковала? Демона?  

   «Для представителя народа, чья агрессивность не пугает разве что тех же самых демонов, довольно странно удивляться проявлению чужой агрессии». Эту мысль Аркаша, ясное дело, озвучивать не стала.

– Никаких шуток.

   Русал нервно дернул головой и отстраненно пробормотал:

– Своеобразные у тебя критерии нежности.

   Аркаша, не уловив логику в его измышлениях, чуть слышно вздохнула.

– Я тоже пока плохо понимаю, когда ты шутишь, а когда серьезен.

   Видимо, эта фраза помогла Маккину отвлечься от болезненных переживаний, потому что он заметно повеселел. Рецепт успешного взаимопонимания был найден: никаких разговоров о демонах.

– Не страшно. – Юноша с излишним усердием вытянул из рук Аркаши тарелку – та едва успела схватить последний сырник. – Наверстаем активным общением. Соседи как-никак. Еще и надоесть друг другу успеем. – Повертев тарелку, он отложил ее в сторону. – Слушай, хочу извиниться за то, что не дождался тебя после пары. Темная и Шторм буквально пинками отогнали нас от аудитории, настойчиво требуя, чтобы все отправились на обед, и бурно уверяя, что староста все держит под контролем. Это что там он такое держал «под контролем»? И почему шишаков так привлекла аудитория, где вы «Саламандру» изучали? А еще расскажи все-таки, отчего ты такая подавленная?

   Пропустив подробности возникновения столба пламени, девушка подробно рассказала русалу, как облила Джадина феромонами, спутав емкость с огнетушителем, и как вместе со Снежком и чарбольной командой Сириуса удерживала баррикады. На моменте с исчезновением пахучего вещества с тела нефилима Аркаша замолчала, так и не решившись признаться Маккину в том, что во время инцидента с ее собственным телом и разумом начали твориться странные вещи.

   «Опять я вру. – Аркаша, преисполненная сожалением, смотрела в доверчивые глаза русала, внимающего каждому ее слову. – А я же хотела стать здесь другой, оттолкнуться от привычного образа. Хоть разочек побыть искренней. Больше не быть «хорошей, но лживой», а стать «искренней, но… какой?»

   Давящее чувство одиночества вернулось, призванное неспособностью от души выговориться, поведать о настоящих чувствах, поделиться страхами. Жизнь с тетей Олей научила ее лишь тому, что полагаться можно только на себя, а доверие – лишь красивый, но пустой элемент красочной сказки, созданной для услады чужих умов.

– Получается, ты расстроилась из-за феромонов? Глупости. Не накручивай себя. Всякое могло случиться. Тем более ты это сделала не специально.

– Я обычно не допускаю глупостей в своем поведении. – Аркаша задумчиво посмотрела на свою ладонь, словно витиеватая паутинка линий могла поведать ей, когда и где она совершила свой первых промах. – Раньше малейшая глупость могла слишком дорого мне стоить. Сосредоточенность, обдуманность, анализ каждого шага – стратегия, позволявшая мне спокойно жить с тетей Олей. Ведь у хорошей подопечной, – ощутив прилив горечи, она прикусила внутреннюю сторону губы, – не может быть плохого опекуна.

– Хорошие опекуны не выгоняют подопечных из дома.

   Слишком сухая констатация. Аркаша скрипнула зубами, на долю секунды пожалев, что рассказала Маккину об особенности своей последней встречи с тетей Олей. Кто он такой, чтобы оценивать поступки ее опекуна?! Как вообще смеет?!

   «Нет. – Аркаша схватила обеими руками по порядочной копне своих волос и скрыла ими, словно занавесом, побледневшее лицо. – Я все еще следую привычке и выгораживаю тетю Олю, накладывая на ее образ тонны положительных характеристик, которых на самом-то деле и не существует вовсе. Я разозлилась на Макки, как будто он – какая-нибудь Инесса Бобруйская, посмевшая усомниться в идеальности тети Оли. А ведь сейчас мои старания бессмысленны. Зачем мне теперь доказывать кому бы то ни было, что Ольга Захарова – прекрасный человек и чудесный опекун? Кому теперь есть до этого дело? Маккину? Он не поверит. Себе? Самовнушение получится слишком гадким». 

– В любом случае твой прежний опекун – это пройденный этап.

   Приоткрыв «занавес» из волос, Аркаша посмотрела на русала с любопытством.

– Пройденный?

– Именно. Помнишь, мы говорили с тобой об изменении наших жизней? Я, например, не хочу больше жить так, как жил раньше. Незнание других о моей истинной ипостаси – их же благо и гарант моего спокойствия. Твоя же жизнь изменилась в силу обстоятельств, а не из-за твоего желания. Однако, как ни крути, то, что осталось позади – этап пройденный. Возможно, ты и была безумно правильной и до одури сосредоточенной, но это было когда-то – в той прошлой жизни. Сейчас иное. Совершение глупостей – всего лишь приобретение нового опыта, часть суровой, но необходимой адаптации. Не надо бояться совершать глупости, не нужно быть хорошей, чтобы доказать наличие положительного в ком-то другом. Делай то, что важно здесь и сейчас. Для тебя.   

   Маккин выставил перед собой руку с раскрытой ладонью. Аркаша, неловко улыбнувшись, легонько стукнула по предложенной ладони кончиком указательного пальца.

– Энергичнее нужно, – шутливо укорил ее юноша и поднялся на ноги.

– Макки. – Аркаша подалась вперед и уцепилась за краешек его блейзера. – Тот столб огня… сначала… я… он появился из-за… из-за…

– Из-за чего?

– Из-за… Из-за резонансного действия всех огненных заклинаний. – Аркаша поспешно отвернулась. – Так Грегори сказал.

– Ничего себе. – Маккин серьезно кивнул, похоже, так и не заметив ее излишнее волнение. – Вот это эффект! А магия гораздо опаснее, чем я думал.

   «Почему снова промолчала?! – напустилась на себя Аркаша. – Если расскажу про дверь и голос, может, он прояснит ситуацию, может, скажет, что в этом нет ничего страшного и это легко вылечить? С другой стороны, Грегори не нашел следов остаточной магии. У меня нет причин не доверять его опыту. А если столб пламени, и правда, возник не из-за меня? Я полукровка. Во мне ни капли магии, метка голубая и никаких следов не осталось. Все верно. Я здесь ни при чем. А голос и остальное – результат богатого воображения и нескончаемого стресса. Вот и ладушки. Не стоит понапрасну волновать Маккина своими глупыми переживаниями безобидного бесталанного человечишки».

– Аркаш, перерыв скоро закончится. Надо бы переодеться.

– Проблемка. – Полностью успокоившись, девушка покинула насиженное место и указала на себя. – Не могу же я бегать и прыгать в тех же футболке и шортах.     

– Допустим, еще одну футболку, которая будет висеть на тебе, как опечаленный парус, я выделю. А что для комплекта? Любые мои шорты или спортивные штаны с тебя тут же спадут.

– Советуешь надеть красивое нижнее белье?

– Шутишь, значит, уже пришла в себя.

– За это тебя стоит благодарить.

   Минуту спустя полностью переодетый Маккин критически взирал на Аркашу, которая, похихикивая, удерживала кончиками пальцев одолженные шорты.

– На тебе словно шаровары. Что ж ты худенькая-то такая? Кушай больше!

– Ты прямо как Колина бабуля.

– Предпочитаю быть Маккином.

– Будь. Варианты по делу? Вариант пробежки без штанов отметается сразу.

– И в мыслях не было. – Русал погрузился в глубокие думы. – Как насчет заклинания «Бала-баланс»?

– Я в магии ноль. Прошу сразу теоретическую часть.

– Заклинание позволяет установить абсолютный баланс на определенном уровне материи. Единственное заклинание, которое я знаю хорошо. Пришлось часто использовать на одежде. Живя под водой, русалы не нуждаются в предметах одежды, но на суше без них никак. Когда только начал доставать себе необходимые вещи на поверхности, не знал своих размеров, поэтому подгонять приходилось прямо на собственном теле. «Бала-баланс» при этом не раз выручал.  

– Сойдет, – одобрила Аркаша и, подтянув шорты, скомандовала: – Жги, сударь.

   Маккин, преисполненный ответственности и по этой же причине вмиг покрывшийся испариной, присел на свою кровать, поднял руку, нахмурился и пробормотал:

– «Бала-баланс».

   Ткань дернулась. Аркаша едва не рухнула на пол от рывка.

– О, стали меньше. – Девушка подняла руки, демонстрируя, что шорты держатся на бедрах без посторонней помощи. – Но совсем чуть-чуть. Все еще не мой размерчик.

– Конечно, вышло не очень, – объяснил Маккин. – Себя-то я легко могу представить. А тут… Если бы можно было сличить размер… э-эм, я имею в виду, пощупать… точнее, нет…

  Внезапно за плечом Маккина сверкнули маленькие глазки.

– Гуча! – обрадовалась Аркаша. – А ты был в комнате? Я тебя не видела.

– Был. После сытного обеда прилег подремать под одеялкой на кровати этого молокососа. – Скунс клацнул маленькими зубками у уха замершего от ужаса Маккина. – Так чего ты там собрался щупать? – грозно спросил он.

– Ничего! Клянусь! – запаниковал русал. – Я просто объяснял концепцию действия заклинания «Бала-баланс» и как можно достичь лучшего результата!

– А давай-ка я тебя пощупаю, а, молокосос? Ты мои ласки вечность помнить будешь!

– Не… не надо.

– Гуч, нам на пару пора.

   Продолжая сверлить Маккина недобрым взглядом, Гуча оттолкнулся лапками от его плеча и спрыгнул на пол.

– Слышал ваш разговор про феромоны.

   Ребята испуганно переглянулись. Получается, он слышал и о том, представителем какого вида является Маккин? Однако скунс не выглядел умирающим от ужаса да и трепку юноше задал в той же манере, что и ранее. Видимо, все-таки проснулся значительно позже – на том моменте, когда разговор дошел до инцидента в аудитории Эльблюма.

– Пламя, шишаки, огнетушители. – Гуча беспечно распушил хвост. – Жаль признавать, но молокосос прав. Не бери в голову, Аркаш. Все совершают ошибки. Главное, осознать это.

– Спасибо. – Аркаша присела, протянула руку, и Гуча ласково ткнулся носом в ее ладонь.

– Только от этого своего «Персика» держись подальше. Компания не ахти. С гнильцой.

– Согласна. Проверено опытным путем.

– Может, пойдем? – Маккин с несчастным видом отступил к выходу.

–Топайте, детки, топайте. – Гуча благосклонно кивнул, сопровождая все это протяжным зевком. – Но сначала скажите-ка, что за чертеныш извазюкал меня помадой?

 

* * *