Глава 10. (часть 2)

 

* * *

 

   Аркаша опасливо смотрела по сторонам, не решаясь влиться в бурлящий живой океан, раскинувшийся перед ней. На пространстве в четыре футбольных поля собрался весь студенческий контингент Блэк-джека. Цветастая спортивная форма превращала беспокойно шевелящуюся массу в колоритную смесь из густой гуаши.

   Маккин, более чем ответственно подошедший к роли сопровождающего прекрасной дамы, довел Аркашу до основного места проведения пар по физической культуре – гигантского поля, – а сам бодренько ускакал вниз по тропинке, желая как можно скорее нырнуть в бассейн.

   «Нелегко ему, – подумала Аркаша, с тоской провожая взглядом спину юноши. – Видать, поплавать хочется до жути. После морей да океанов бассейн ему детской ванночкой покажется».

   Ощутив легкое прикосновение к своему плечу, девушка обернулась, заранее готовясь к встрече с какими-нибудь весьма неприятными личностями. Практика показывала, что на ее персону именно такие большей частью и велись. Но на сей раз паника была преждевременной.

– Привет, Аркаша. – Девушка-жабонька Анис улыбалась ей от уха до уха. Можно было подумать, что мир настигла смертоносная чума и все давно откинули копытца, ну а Теньковская была первым живым человеком, которого она встретила на своем пути – больно уж радовалась.

– Привет, Анис.

– Ты помнишь мое имя? – восхитилась девушка.

– Да вроде молода еще, чтоб от склероза страдать.

– А ты хорошая.

   Неожиданный комплимент. Аркаша даже растерялась. От конфуза ее спасли вопли.     

– Бесовские слуги!

   В метрах десяти от них обнаружились Ангелина Семеновна и Борислава Ильинична. Пара была весьма занята: завхоз громогласно озвучивала одно нелицеприятное определение, адресованное всем волшебным созданиям университета, за другим, а штатный психолог, в свою очередь, старательно зажимала уши и страдальчески кривилась.

– Когда мне уже позволят заниматься чертовым инвентарем? – вопрошала Ангелина Семеновна, раздражено одергивая темно-серую кофту спортивного костюма. – Жутики щас свои бицепсы накачивать будут. А я-то тут при чем?

– Директор упоминал, что с преподавателями здесь беда, но я не знала, что настолько, – промямлила Борислава, дергая язычок замочка на своей ядовито-розовой спортивной кофте. – А зачем вам веник?

– Чтоб гонять всяких мерзостей. – Завхоз указала своим орудием на толпу крепких парней, которые с наивысшим любопытством следили за крикливой женщиной. В одном из них Аркаша узнала старосту Веги Рудольфа Фрая. Вервольфы, значит.

– Вам за Вегой поручили следить? – сочувственно поинтересовалась Борислава.

   Вместо ответа, Ангелина Семеновна замахнулась на ухмыляющихся парней веником и потребовала:

– Кнут мне дайте!

– Смею напомнить вам, Ангелина Семеновна, что учащиеся не животные, – поспешно заметила психолог.

– Окстись, болезненная. Ты глянь на этих волкострахолюд! Звери и звери. И не надо на меня коситься, ты, мохнатый зверюг. Чихать мне на твой стальной пресс и брутальную волосатость… Но-но! Не надо мне тут майку стягивать! А ну прекрати!

   Рудольф Фрай, шумно чихнув от смеха, принялся медленно приподнимать края своей майки. Его примеру, не переставая сально ухмыляться и похихикивать, последовала вся компашка вервольфов.

– Святушки. – Борислава смущенно порозовела и прикрыла ладошками глаза. – Сделайте же что-нибудь, Ангелина Семеновна. Умоляю вас.

– Ща все будет. На, подержи. – Завхоз сунула веник в руки девушке и стала шарить по карманам своих безразмерных спортивных штанов. – О, то что надо.

– Что это? – Борислава поправила очки и прищурилась. – Разве это не вещь обычных людей? Как же называется… Мобильный телефон?

– Он самый. – Ангелина Семеновна сосредоточено тыкала пухлыми пальчиками в светящийся экран.

– Но зачем он вам?

   Щелк. Щелк. Щелк. Щелчки, напоминающие звуки перезарядки пистолета, следовали один за другим.

– Что вы делаете? – Глаза штатного психолога округлились до предела.

– А на что похоже? – пробурчала Ангелина Семеновна, продолжая бить по экрану пальцем. – Фотографирую.

– Фотографируете? – ослабевшим голосом повторила за ней Борислава.

– Ясен пень. Фото повешу на стену. Будут служить напоминанием о премерзком коварстве всяких гадиков.

   Борислава с сомнением покосилась на обнаженные торсы, обладатели которых белозубо скалились и энергично позировали.

– Точно, – пробормотала она. – Мерзко…

   Представление собрало небольшую публику. Из толпы то и дело доносился подзуживающий свист. Анис рядом с Аркашей беспрестанно повторяла «ого, ого-го, ого-го-гошеньки!»

   А вервольфы, между тем, вошли во вкус. Рудольф, подмигнув Ангелине Семеновне, повернулся к ней спиной, положил руки на края своих длинных спортивных шорт, подсунув большие пальцы под удерживающую резинку, и сдвинул их вниз на пару сантиметров. Завхоз, глухо икнув, как безумная, начала щелкать мобильным с утроенной быстротой.

– Ангелина Семеновна! – запаниковала Борислава.

– Тихо, крашеная. – Завхоз азартно причмокнула. – Ах ты, пакостный зверюг! Значит, брючные изделия желаешь в ход пустить? Ну давай-давай! Меня таким не проймешь! Вызов принят! Сымай, тварюга!

– Все-таки я предпочел бы, чтобы брюки всех присутствующих остались на своих местах. – Голос Евгеника Скального разнесся над головами собравшихся, словно дуновение легкого бриза – ненавязчиво, но ощутимо. – Фрай, подтяни-ка кальсончики да грудинку-то прикрой – вдруг простудишься.

   Староста Веги откинул голову назад – длинная серебристая шевелюра прочертила в воздухе кривую дугу, – и расхохотался.

– Слушаюсь, Большой Босс. – Рудольф цыкнул на своих полуголых вервольфов, и те поспешно принялись поднимать с травы брошенные футболки и натягивать на крепкие тела.

– У-ух, бесстыдники. – Ангелина Семеновна, явно рисуясь перед начальством, погрозила донельзя довольным парням кулаком, а затем украдкой и с заметным сожалением спрятала телефон в карман.

   Аркашу, в отличие от остальных зрителей, шоу с участием вервольфов не слишком впечатлило. Похоже, после Маккина с его вездесущим полотенчиком на бедрах у нее выработался определенный иммунитет. И если вервольфы так и источали животную агрессию, то русал был воплощением изящества, плавности, мягкости, даже некоторой кротости и хрупкости. Поэзия тела.

– Господин директор, как же вы вовремя! – Борислава облегченно вздохнула и энергично потерла пылающие щеки.

– Что-то случилось, уважаемый шпион Единого Парламента магов?

– Да не шпион я! Не шпион!

   Столь близко Аркаша видела Скального в первый раз. При их с Маккином последнем визите в совещательную Евгеник почти все время стоял в полусогнутом положении, стремясь как можно скорее соединиться в страстном рабочем моменте с учебным расписанием и иной документацией, поэтому не казался слишком уж внушительным. Сегодня же один-единственный взгляд на Железный Утес предлагал малую вариативность действий: пищать или от страха, или от восторга.

   Ростом директор ничуть не уступал Джадину, а в совокупности с впечатляющим богатством мускулатуры, которым черная обтягивающая майка ничуть не мешала любоваться, оставлял нефилима далеко позади.

   Аркаша стояла всего в паре шагов от Скального и, будь солнце чуть ярче, с легкостью могла бы укрыться в тени, отбрасываемой его фигурой. Наконец-то удалось разглядеть узор татуировки, покрывающей порядочную часть не скрытого от взора директорского тела. Черные латинские буквы переплетались с красными, как сложные петли в вязаном изделии. Что ни говори, а личность, занимающая должность главы КУКУО, была колоритной во всей смыслах этого понятия.     

– Господин директор, – промямлила Борислава, смотревшаяся рядом с ним детсадовским карапузом. Ей приходилось задирать голову до упора, чтобы разглядеть вершину этой впечатляющей «горы». – Смею напомнить, что я – всего-навсего штатный психолог.

– Помню, помню. – Скальный потянулся вверх, хрустя суставами. Ничто не могло остановить начало его разминки. – У нас проблема со штатными единицами. Критический уровень. Физподготовку преподаю я, но даже мне не справиться с таким количеством студентов. Так что, к сожалению, здесь придется поработать всем.

– Но из меня тренер, как из Ангелины Семеновны оперная дива!

– Ща договоришься у меня, крашеная. – Завхоз после выкрутасов вервольфов хоть и пребывала в не свойственном ей состоянии стазиса, бдительности не теряла. – Веником тебе по заду твоему рыхлому. Давай сюда мой веник!

– А если Я на вас с веником?! – Девушка вспыхнула.

– Борислава, где твоя ромашечка? – Скальный ласково, но требовательно изъял у зло сопящей и медленно покрывающейся розовыми пятнышками девушки веник. Дождавшись, пока она выудит из закромов кофточки букетик ромашек, директор перекинул инвентарь завхозу. – Семеновна, легче давай. Психологи на дороге не валяются. Дружба, поддержка, мир.

– Гриль, пончики, винцо. От гарнира воздержусь. Официант, мухой за заказом.

– Семеновна!

– Да, да, начальничек. Шуткую. Мы с крашеной надоедой уже почти достигли взаимопонимания.

   В ответ на эти уверения Борислава что-то угрюмо пробурчала в букетик.

– Хочется верить. – Скальный с жизнерадостной непосредственностью пропустил мимо ушей ее ворчание. – Что, Семеновна, управишься с Вегой?

– Да как пятку почесать.

– Без стриптиза.

– Само собой. Само собой.

– Борислава, а ты кого берешь на себя?

   Девушка тут же отняла от носа ромашки и с волнением в голосе попросила:

– Только не Денеб!

– Смотри-ка, а ты уже согласна исполнять обязанности тренера. – Скальный хитро поиграл бровями.

– Да ведь… – Девушка растерянно заморгала, видимо, пытаясь сообразить на какой стадии ее сумели обдурить. – Святушки, господин директор! И кто из нас психолог?!

– А мне, как директору, положено всех любить и всех дурить. – Евгеник с явным удовольствием хрустнул пальцами и с невинной улыбкой предложил: – Как насчет Фомальгаута? Все как на подбор – бери и выставляй на обложку журнала. Будешь и эстетическое удовольствие получать. Правда, фейри обожают отлынивать. Но ежели трудность какая, Карина тебе в помощь. А вот, кстати, и она.

   Аркаша невольно тоже посмотрела туда, куда указывал Скальный. Но прежде чем разум сумел проанализировать представшую перед ними картину, до ушей донесся протяжно-плаксивый вопль.

– Ну профе-е-е-е-е-е-ессор!

   По травяному склону спускалась Карина Борзая. Ее стиль снова играл на агрессивных контрастах: кроваво-красные спортивные брюки, белая майка и повязка на лбу в тон брюкам. Длинные светлые волосы были заплетены в толстую косу, бьющую женщину по стройным бокам всякий раз, как она делала очередной рывок. Субъект, которого заместитель директора тащила за шкирку, упирался вяло, но шуму производил очень много.

– Присутствие на паре студентов обеспечивают старосты. – Скальный следил за транспортировкой с живым интересом. – А присутствие старост – мой второй заместитель.

   Борзая наконец достигла основания склона и с непроницаемым лицом продолжила путь, направляясь к директору. Староста Фомальгаута Флориан Руфус, чью персону как раз и транспортировали, патетично завывал, пытался картинно рухнуть в обморок и, красиво закинув голову назад, прижать тыльную сторону ладони ко лбу. Но ничего из задуманного воплотить в жизнь у него так и не получилось. Облаченный в белоснежную блузу, сплошь состоящую из кружев и рюшей, он отчаянно семенил ногами по земле, вынужденный двигаться спиной вперед да и из-за высокого роста – в полусогнутом положении. Борзая со своим вопящим довеском очень напоминала муравья, тащащего поломанный прутик раза в три больше него.

– Профе-е-ессор! – А завывания все не прекращались.

   Женщина, ни слова не говоря, швырнула Флориана под ноги директору. Юноша шлепнулся на пятую точку, не забыв при этом театрально взмахнуть руками. Кружевная ленточка, удерживающая его кудри в высоком хвосте, плавно соскользнула, и волосы рассыпались по плечам, груди, хлынули яркой волной на землю.

– Присутствие обеспечено с непосредственной доставкой. – Скальный радостно повернулся к Бориславе, видимо, ожидая, что та тоже будет счастлива подобным результатам своевременных мер. Та удостоила его лишь обескуражено распахнутым ртом. Или подобные методики шли в разрез с ее привычными психологическими приемами, или на нее просто подействовал взгляд бездонно синих глаз фейри, невзначай кинутый из-под мягких слегка взлохматившихся от общей тряски кудрей.

– Профе-е-е-ессор. – К голосу Флориана вернулась чарующая певучесть, которая, однако, не произвела на Борзую должного впечатления. Заискивающе улыбаясь заместителю, юноша грациозно поднял руку и провел пальцами по рюшам у основания шеи. – В тысячный раз говорю, что этому прекрасному телу не место на поле. Утруждаться физическими упражнениями? Потеть? Фи сто раз.

– Это «прекрасное тело» сейчас будет прыгать и дрыгаться как миленькое, – прорычала Борзая, хватая улыбающегося Флориана за кружевной воротничок и вынуждая наполовину встать с колен.

   Легкая ткань от резкого рывка затрещала, обнажая бледную почти до болезненного сияния кожу груди.

– Ох, профессор! – наигранно смущенно воскликнул юноша и столь же наигранно стыдливо попытался прикрыться испорченным кружевом. – Ну не здесь же, не при всех! Давайте отыщем уединенный уголок и поворкуем… Ай-ай!..

   Всхрапнув от гнева, Борзая дернула Флориана вверх так, что его ноги оторвались от земли, и, присев, подставила ладонь под его поясницу. Теперь юноша находился над ее головой в позе опрокинутого жука, а женщина, багровая, как подгнивший гранат, с легкостью его удерживала.

– Чума! – Аркаша глазам не верила: хрупкий на вид заместитель директора преподносила один сюрприз за другим.

– Говорят, в роду у нее были воины, – с восхищенным придыханием прошептала ей на ухо Анис.

– Вернее, берсерки, – уточнил кто-то за их спинами.

   Староста Мимозы Александр Цельный взирал на развернувшееся безобразие с невозмутимым лицом.