Глава 4. (часть 3)

 

Сдвинув сумку на бок, Аркаша потянулась к карману. Внезапный порыв ледяного ветра царапнул холодными коготками ладонь, пробежался вверх по руке, шее, лицу и, шмыгнув под козырек кепки и врезавшись в синяк на лбу, разбился на тысячу воздушных осколков. Задержав дыхание, девушка медленно повернула голову в ту сторону, откуда ее атаковал ветер.

На всем протяжении стены Туманного Лабиринта располагались входы, выполненные в форме арок, и Аркаша с Гучей как раз остановились напротив одного такого. Черные дымчатые клубы вечной ночи смиренно оставались на территории Лабиринта, не пытаясь выбраться наружу. На высоте примерно трех метров в воздухе зависли зловещие огоньки – отражения несуществующего света в чьих-то глазах. Кто-то следил за ней из темнеющих глубин.

– Чего застряла? – Гуча с любопытством заглянул в арку. – Что-то увидела?

– Даже не знаю, – с сомнением проговорила Аркаша. Моргнув, она потеряла зрительную связь с жуткими огоньками, и те бесследно исчезли. – Мерещится всякое.

– Держись, девочка. Понимаю, что ты уже устала, но тебе еще предстоит пережить насыщенный вечер. Пойдем. Справочник просмотришь на ходу.

Гуча резко свернул в сторону, ведя Аркашу вдоль линии миниатюрных фонтанов в виде хохочущих амуров.

«Справочник Первокурсника» оказался тонкой брошюрой с плотными листами насыщенного бордового цвета. На титульном листе красовалась аббревиатура «КУКУО», а, открыв книжицу, девушка обнаружила внутри пять гербовых форм в золотистой оболочке,  окружавших уже знакомую вязь «БД».

Первая гербовая форма содержала зеленую масть бубны на угольно-черном фоне. «Мимоза» – сообщала белая надпись на развернутой ленте под гербом.

«Денеб» – значилось на второй гербовой форме, черный фон вмещал алую масть трефы.

«Вега» – пестрела надпись на третьей гербовой форме с синей мастью пики.

«Фомальгаут» – ухмылялась четвертая надпись, подкрепляя веселость оранжевой мастью червы.

Надпись «Сириус» примкнула к основанию пятой гербовой формы. На черном фоне неприятно скалилась белая маска.

– Это же…

– Верно, – перебил Аркашу Гуча. – Евгеник Скальный не стал особо мучиться и просто назвал факультеты в честь ярчайших звезд. Мимоза – факультет магов, Денеб – факультет демонов, Вега – вервольфы, Фомальгаут – фейри. Собрал, так сказать, самых многочисленных представителей своих видов в отдельные факультеты.

Пустые глазницы белой маски раздражающе пристально пялились на Аркашу со страницы Справочника.

– А Сириус?

– Все остальные.

– То есть?

– То есть «Сириус» – это пятьсот представителей самых разнообразных существ волшебного мира. Этот факультет еще называют «Смешанные». Блэк-джек в миниатюре. Блэк-джек в Блэк-джеке, как абсурдно бы это ни звучало.

– Ясно. Солянка еще та. А как сюда маги-то затесались? – Аркаша почесала затылок, недоуменно всматриваясь в бубновый герб Мимозы. – Разве они не презирают саму идею Блэк-джека?

– Сам не пойму. – Гуча помотал головой и свернул на следующую боковую дорожку. – Рискну предположить, что это или те, кто не может обеспечить себе учебу в, пардон, нормальном магическом образовательном учреждении, или те, кому просто-напросто плевать на общественное мнение.

– Эй, Гуч, а я буду в Мимозе числиться, да? Ну, раз отцом моим был маг, то и я, получается, маг? – Аркаша взмахнула руками, словно дирижируя невидимым оркестром. – А волшебную тростиночку дадут? Ой, ты чего так неожиданно остановился? Я чуть не наступила на тебя!

Но скунса вовсе не заботила перспектива отдавленных лап. Он нервничал, и это было весьма заметно по дрожанию маленького пушистого тельца.

– Аркаш, извини меня. Немного приврал тебе. – Гуча разволновался не на шутку и поэтому начал частить: – На самом деле друг твоего папани – не я, а мой папаня. Но мой папаня недавно двинул кони, так что я теперь за него. Короче говоря, в сложившейся ситуации попечителем твоим вообще-то должен был стать мой папаня, но теперь это я. Поэтому можешь звать меня «папаня».

Аркаша тряхнула головой, совершенно запутавшись во всем этом изобилии «папань». Хотя одно она поняла совершенно ясно.

– Сочувствую тебе по поводу отца.

– А? – Гуча вопросительно уставился на девушку. Заметив ее неловкость, скунс легкомысленно махнул пушистым хвостом. – Папаня в последнее время плох был, так что я воспринимаю это как избавление. Как, впрочем, и он. Легче воспринимай смерть, и она придет к тебе только тогда, когда ты ее действительно ждешь. Не мои мысли – папани.

– А сам-то ты знал Филиция?

– Только по рассказам моего папани. Но ни одного плохого слова про твоего предка я ни разу от него не слышал. А у моего папани был напряг с друзьями, так что у меня нет сомнений, что Филиций, сумевший завязать дружбу с моим папаней, был хорошим человеком.

– Знаешь, я все-таки пока не готова слышать что-либо о Филиции. – Тонкая брошюрка Справочника смялась в непроизвольно сжавшемся кулаке. – А на тебя, Гуча, я злиться не собираюсь. Не волнуйся.

– Рад слышать. Вот только я все карты раскрыл с иной целью. Твоя мать, Елизавета Захарова, была простым человеком. А от союза мага и человека рождаются обычные дети. Без дара.

– Стоп. Моя особенность в том, что дара у меня нет?

– Вообще-то про особенности я даже не заикался. – Гуча тяжело вздохнул. – Хотя признаю твою правоту. Как ни прискорбно, но ты у нас заурядный человек до мозга костей.

– Чудно. Мимоза отпадает. – Аркаша даже расстраиваться не стала. Видать, исчерпала все запасы волнения. – Тогда меня интересует лишь одно: а смогу ли я выжить в этой клоаке?

– Понятия не имею.

– Черт, да ты оптимист! – Аркаша всплеснула руками. – Может, следует попросить первое попавшееся чудище каюкнуть меня, чтоб не мучиться, а?

– Что за унылый настрой? – возмутился Гуча.

– Полагаешь, у меня есть хотя бы полшанса сразу же не отдать концы?

– Не знаю. Честно. Такая разношерстная публика может встретиться разве что на станциях Бездны. Вот только там все под контролем. Целая бригада магов добавляет в атмосферу Бездны успокаивающие чары. Они абсолютно безвредны. При больших количествах могут и усыпить на пару деньков, но в умеренных создают состояние небольшой прострации. Под воздействием этих чар пассажиры Бездны расслаблены и почти не агрессивны. Можно быть уверенным, что свар между пассажирами во время ожидания поездов да и во время перевозки не начнется. Всем просто лень лишний раз лапу поднять. А тут… Уповай на метку «Базовый Держатель», дочура. Скалиться мордатые будут, да серьезно навредить силенок не хватит.

– Зато могут отлупить.

– А ты не нарывайся.

– Эй, я ж пошутила. Да ладно, реально могут отлупить?!

– Будь дружелюбной и улыбайся. Хотя нет, не улыбайся. Так скорее отлупят.

– Блин, я туда не пойду.

– Поздняк метаться. Якорь поднят, корабль прошлого уплыл вдаль. Добро пожаловать в новую жизнь.

– В Сириусе меня точно отлупят.

– А ты все об одном да об одном! Не зацикливайся, и все будет пучком. Тем более, когда ты не маг, как в твоем случае, выбор мал, но слишком уж очевиден: или учиться, или болтаться без дела.

– Нет уж. Голосую за образование. Я и так уже все потеряла. Не хочу лишаться еще и этого шанса.

– Умничка. Вся в меня. Потопали к общагам.

– Слушай, а ты откуда так много знаешь о Блэк-джеке? Бывал здесь раньше?

– Неа. Первопроходец, как и ты.

– По тебе не скажешь. Гарцуешь уверенно.

Гуча гордо поднял голову.

– Всегда делай все уверенно. Даже если спотыкаешься на ровном месте и валишься с ног – делай это уверенно, и тогда окружающие проникнутся твоей уверенностью, а к тебе – уважением. Папанины слова. А насчет моих знаний вот что скажу. Я изучал, – признался Гуча. – С того момента, как папаня посвятил меня в твои персональные рыцари, я только и делал что пытался сообразить чем могу тебе помочь. Для начала решил разузнать поподробнее о Блэк-джеке. Ведь шансы на то, что Ольга Захарова все-таки применит «Всеобъемлющее стирание», были пятьдесят на пятьдесят.

– И ты сделал это для меня? – Аркаша ошарашено вылупилась на скунса. – Именно для меня?

– И с чего это ты вдруг удивляешься?

«Но я ведь соплячка… Никто никогда не будет что-либо делать для соплячки».

– Ну… – замялась девушка.

– Слушай, Аркаш. – Новые интонации в голосе Гучи заставили ее насторожиться. – Я снова соврал тебе. Помнишь, говорил, что я – единственный кто у тебя остался? На самом деле все иначе. Мой папаня… он всегда был со мной. Знаешь, когда кто-то постоянно рядом, относишься к его присутствию как к некой данности. Но вот его нет. Ты шутишь, а никто не смеется. Того самого смеха не слышно. Ты поворачиваешь голову, чтобы убедиться, что не оглох на оба уха, и вдруг понимаешь: это правда, его больше не существует. Он не будет смеяться над всеми твоими шутками, пусть и глупыми, не даст совет, не поругает за легкомысленность. При всем моем бахвальстве, мне совсем нелегко было принять его смерть. Два месяца я жил, словно овощ на грядке. Я отрицал, я рыдал, я крушил, покуда хватало сил. Но в тот миг, когда моя сигнальная метка «Всеобъемлющего стирания» исчезла, сообщая об активации твоей тетей заклинания, я вдруг понял, что у меня есть ты. Нет, не так. У меня есть только ты. Я нуждался в тебе намного больше, чем ты во мне. Поэтому можешь ненавидеть меня, можешь игнорировать, но знай, я сделаю все, чтобы у тебя в жизни все было хорошо.

Непрошеная теплота разлилась по телу. Аркаша не ощущала столько заботы уже… да вообще никогда.

Присев на корточки, девушка бережно провела пальцами по черной шерстке на голове Гучи. Зверек доверчиво ткнулся носом в ее ладонь.

Искренность – великое искусство. Но капельку истинных чувств может выразить даже бездарный.

– Спасибо, что ты есть.

– И тебе. – Гуча смущенно отвернулся и пробормотал: – Ну, хватит нежничать. Пора вспомнить об ответственности. Насколько я помню просмотренный ранее план, общежития Сириуса находятся слева от основного корпуса. Сейчас пройдешь по этой тропке рядом вон с тем зданием с колоннами, а затем по боковой аллее.

– А ты?

– Пойду разведаю обстановку. Перезнакомлюсь с местным штатом. Определю, за какие ниточки можно подергать, а от каких держаться подальше. Справишься одна?

– Естественно. На крайняк включу мою внутреннюю истеричную банши и начну лягаться.

– Договорились.

Как только черно-белый хвост Гучи скрылся за кустарником, на Аркашу напал мандраж. Ноги норовили подкоситься, а зубы стучали так, словно создавали новомодный трек в жанре дабстеп. К зданию с колоннами девушка добралась уже на последнем издыхании.

Из прострации Аркашу неожиданно вывел звук глухих ударов. Повернув голову, девушка успела заметить открытую настежь дверь и стремительно летящую в ее сторону оранжевую сферу. И этот апельсиновый кругляш был очень похож на…