2

2

Итак, я осталась одна. Совершенно одна в кипящем вареве жизни. Папа – потерянный, отстранённый от всего человек, ничем не мог мне помочь. Я не представляла, как буду строить свою судьбу дальше. В том, 1996 году, мне не с кем было поговорить. Перевёрнутый мир и Лабрин спасали меня от одиночества.

Моё образование в сновидениях почему-то прервалось. Я окончила Школу Рун и не знала, куда мне теперь идти дальше. Карлеус куда-то исчез. Я бесцельно слонялась по Лабрину, в надежде снова встретить своего наставника. Я знала город посвящённых, знала каждую его улочку, и возвращаться в серую унылость мне совсем не хотелось. Какой контраст: Лабрин и городок N. Просыпаясь, я ехала в переполненном, словно  душегубка, автобусе. А потом выслушивала нотации глупых тёток на работе.

Я ни с кем не дружила. Если говорить о моей личной жизни, то в ней царил полный хаос. Я знакомилась, встречалась, разочаровывалась. Все время, оставаясь один на один с чувством, что молодые люди, с которыми я общаюсь – вообще из другой вселенной. А потом, я махнула на личную жизнь рукой и подумала о том, что так и проживу невзрачной, никем не замеченной библиотекаршей, каждую ночь уходящей в сказку.

 

***

Казалось, из этого городка кто-то высосал жизнь. Городка, где я жила и боролось с жизнью. Он остался вялый и пустой. Просто существующий. Народ в N кучковался  возле центрального рынка и то в определённые часы. С 10 до 15 по Московскому времени. В это время люди успевали пробегать по незатейливым магазинам, торговавшим продуктами и одеждой, по рядам крытого, но продуваемого всеми ветрами рынка. Напоследок некоторые из них заскакивали в местную библиотеку, на ходу хватали первые попавшиеся книги и резво ускакивали домой или на работу. А надо заметить, что библиотека  в N располагалась очень удобно для всех. Для тех, кто работал на единственном в городе заводе, а так же в различных фирмах и конторах. Из окон библиотеки провинциальная жизнь  разворачивалась подобно сюжету затянутого сериала. И библиотекари были в курсе всех городских и не только новостей.

Будни библиотечной жизни… Монотонные, но иногда такие забавные….

 

***

- Ой, бабуся вовремя развесила свои панталоны! – воскликнула Елена Клименко, сосредоточенно вглядываясь в выходящее в соседний двор окно читального зала. Там, на верёвке под мелким дождём сушились белые рейтузы.

Вообще библиотекарям часто доводилось лицезреть верхнюю одежду и нижнее белье проживающей по соседству старушки. 

В это время в читальный зал вошёл странный посетитель. С одного взгляда на него становилось ясно – ненормальный. Посетитель – тощий, высокий молодой человек обвёл тёмным безумным взглядом помещение и уставился на полку с журналами. Потом порывистыми скачущими шагами подошёл поближе, рывком выкинул вперёд руки и жадно схватил два «Каравана». Затем сел за первый стол и стал листать. Листал он примерно так же как робот из фильма «Короткое замыкание». Только молодой человек не повторял «информация, информация». Он корчил рожи, хихикал, тихо матерился. Время от времени тыкал пальцем в полуобнажённые дамские тела.

Лена Клименко поморщилась.

- От же ж припрётся с утра какой-нибудь дебил, и любуйся на него! – в сердцах громко сказала она.

Молодой человек поднял от журнала голову, посмотрел на Лену совершенно ошалелым взглядом, хихикнул, икнул и снова погрузился в листание.

 

***

- Девушка, у вас есть Бородищев?

- Кто, простите?

- Ну, этот чувак, он ещё «Путешествия из Москвы в Питер писал».

 

- У вас есть «Собачьи яйца»?

- У меня?

- Ну, в смысле в библиотеке?

- В библиотеке есть «Роковые яйца» Булгакова. А собачьи яйца есть у пса.

 

- Поставьте мне диагноз!

- Что?

- Я очень больна, поставьте мне диагноз.

- Может быть, вам к врачу надо?

- Нет! Я пришла к вам. У вас же есть медицинская энциклопедия?

- Да, есть.

- Вот и поставьте мне диагноз!

 

Вы думаете это бред? Ничего подобного. Просто такая работа.…  После десятка таких запросов и пары десятков странных посетителей начинаешь чувствовать, что крыша твоя, поскрипывая, съезжает набекрень.

 

Но однажды…..

Карлеус не обманул меня когда-то, пообещав, что я буду уметь то, чего не могут другие люди. Он научил меня читать мысли. Я поняла, почему язык мысли универсален. Это язык эмоций и чувств. Гнев, радость, боль, страх, зависть….. Человек – кипящий котёл, в котором варятся, булькают самые противоречивые желания и страсти. Я научилась считывать их, как считывает сканер листы раскрытой книги. И часто, в ожидании посетителей, сидя за кафедрой, развлекалась тем, что угадывала мысли читателей. А потом произносила некоторые из них вслух.

- Откуда вы знаете, что моя тётя заболела? – удивлённо спросила пожилая леди, когда я сочувственно поинтересовалась  состоянием здоровья её родственницы. Не очень, кстати, любимой.

- Вы сами только что об этом мне сказали, - я пожала плечами так, будто ничего не произошло. – Мне стало жаль вашу тётю, и я вам посочувствовала.

Люди отходили от моей кафедры уверенные в том, что открыли свои тайны  случайно. Однако никто из них не догадывался, что не они говорили, но я улавливала их мысли…

Надо сказать, что чтением, а вернее чувствованием мыслей  я увлекалась ещё в детстве.  Помню, однажды довела до отчаяния одного дядечку.

Дядечке не повезло ехать в том же автобусе, в котором ехали мы с мамой на рынок. Он угрюмо сидел, судорожно вцепившись правой рукой в чемодан, и настолько погружен в себя и сердит, что мне стало смешно.

«Вот едете сейчас…. Михаил? Вас зовут Михаил? Точно, Михаил!  - подумала я, внимательно смотря дяде на лоб. – А кто вам, Михаил, сказал, что деньги в чемодане вы довезёте домой?»

Дядечка вздрогнул и стал испуганно озираться по сторонам.

Похоже, он услышал мои мысли! Я смогла передать ему их! Прямо как учил Карлеус! «Смотри на лоб, чуть повыше бровей и думай, думай усиленно, - говорил мне Привратник». Ну вот, я так и сделала!

«Чего вы озираетесь, Михаил? Монтировка в левой брючине вам не поможет! Денежки отберуть!»

Дядечка вскочил с сиденья, схватил чемодан и ринулся к двери автобуса, хотя до этого выходить явно не собирался.

«Вы куда собрались! – радостно мысленно воскликнула я. – Ваша остановка через одну!»

Автобус затормозил. Дядечка, спотыкнувшись о собственный чемодан, сиганул с верхней ступеньки, и, проявив прыткость, которой бы позавидовали олимпийские чемпионы по бегу, ускакал в неизвестном мне направлении.

Да уж, пошутила….

В двенадцать лет такие шутки кажутся забавными. В двадцать уже так себе. В двадцать хочется шутить совсем по-другому. Как Бегемот и Фагот Коровьев. И я забавлялась с читателями. До тех пор, пока в библиотеку не зашла одна девушка….

 

На работе я часто знакомилась с красивыми девушками. Нет, нет, я не лесбиянка или что-то в этом роде…. Мне нравятся красивые девушки. Как нравятся произведения искусства: картины прошедших эпох, музыка, поэзия. А прекрасные девушки – они как квинтэссенция всех творений человеческих душ. Я любовалась ими, читала их мысли, знакомилась, разговаривала…. Они приходили ко мне поболтать, открыть боль сердец своих. А я неизменно их выслушивала. Не осуждала и не одобряла их поступки. Я была кем-то на подобии исповедника, безмолвного и внимательного. А потом я забывала их, и они уходили из моей жизни, оставляя ощущение быстро пролетающего лета.

Но девушку, появившуюся в библиотеке в памятный для меня день 20 июля 1996 года, я не смогу забыть никогда. Она вошла высокая, спортивная. Густые каштановые волосы ниже пояса. Не то, что потрясающе красивая (мне встречались и более яркие девушки), но невероятно притягательная. Посмотришь на неё и не можешь отвести взгляд. И более всего меня потрясло то, что я не смогла прочитать её мысли. Сознание моё ударилось об её гладкий белый лоб, как о гранитную стену.   Она поставила защиту. Ту самую, которую меня учил ставить от мира Карлеус Деланэ.

Необычная девушка скучающе оглядела стеллажи. Тонкими пальцами потрогала то одну, то другую книгу и подошла ко мне.

- Скажите, а где у вас поэзия? – синие внимательные глаза посмотрели в мои, и я поняла, что она тоже пыталась читать мысли. И так же наткнулась на гранит моей «обороны».

- Золотой, серебряный века? Или, может, современные авторы? – я смотрела на незнакомку с улыбкой.

Неужели она такая же, как и я? Другая. Посвящённая. До этого дня я ни разу не сталкивалась с людьми, подобными мне. Хотя Карлеус говорил, что их в России много. И в Школе Рун я часто встречала Петь и Вась. Но в городке N, я уверенна, никто из них не жил.

Девушка усмехнулась.

- Я хотела бы прочитать твои стихи!

«Чёрт!» - мысленно выругалась я. Ей удалось пробить мою защиту! Хоть немного, но удалось. И она смогла узнать…. Я действительно в тот период своей жизни писала стихи. Много стихов. Грустных, выворачивающих наизнанку душу.

- Я никому, никогда их не читала, - ответила я, злясь на саму себя. Карлеус Деланэ был прав, когда говорил, что я плохо умею скрывать свои мысли. Может, поэтому он и исчез? Может, счёл меня плохой, неспособной ученицей?

- А ты почитай мне, - настаивала между тем девушка.

- …Межмирья спят, окутаны мглой,

Хрустит под ногами промозглый иней.

Я в мире мёртвых иду живой,

Я в мире чужом ищу своё имя, - продекламировала я, чувствуя себя совершенно по-дурацки.

 

-Не может рай быть на земле,

Как ад на небесах!

Тебе остался свет от звёзд,

И пепел в волосах…

Омыты сотни глаз слезой,

И вновь герой забыт!

Но ты опять идёшь туда,

Где нужен меч и щит!

И что же ждёт тебя? Взгляни!

Огонь и лавы - смрад…

Твой конь в золе, густой пыли,

И меч в крови «заплат»

Борец свободы! Воли дух!

Ты был всегда один.

Сам над собой вершил свой суд,

И бог и господин!

А прошлое огонь и гарь…

И гибель всех планет.

Холодный лязг о вражью сталь,

Меча, что вечность лет!

И покорились звезды в раз –

Завоеванья след!

Но видишь ты в густом дыму –

Лазури небо, цвет.

Враг проиграл тогда тот бой,

И возвратился ты!

Повсюду след войны чужой,

И горечь пустоты…

И эта тень беды «былой»,

Как плащ твой на века,

Но твёрд удар меча в руке,

И бронь щита  крепка! 

А мир твой, мир разрушен в прах.

Не возвратить его! 

Что ты оставил за спиной,

Вдруг стало не твоё.

Искал покоя, мира ты

Любви заветной след.

Её слова, её мечты.

Скитаясь тысячу лет!

Искал во тьме, и на свету, 

Среди чужих пространств.

И образ миражей и снов,

Манил тебя и звал!

Не возвратить «былых» времён,

Не повторить в веках.

Тебе остался свет от звёзд,

И пепел на висках[1],- незнакомка читала стихотворение тихо, почти не слышно, но слова возникали перед моим внутренним взором всполохами алого пламени.

- Это твоё стихотворение? – спросила я, уже зная ответ.

- Ты знаешь, - сказала она. –  Надо поговорить. Я давно таких, как ты искала.  

- Я тоже искала, - прошептала я, не веря в реальность происходящего.

-  Ирина, - представилась девушка.

- Лиза, - нелепо улыбнулась я в ответ.

- Сегодня в семь вечера. В «Сим – сим». Знаешь?

- Знаю, - кивнула я и ещё долго, не мигая, смотрела на захлопнувшуюся за её спиной дверь.

Случайно ли незнакомка пришла в этот день в библиотеку? Или она уже заранее знала, что встретит посвящённую? Может, она специально нашла меня? Может, моё обучение теперь продолжится не во сне, а наяву? Я смотрела на закрытую дверь отдела и задавала себе вопросы, на которые никто в целом мире не мог мне дать ответов….

Ответы были сказаны вечером того же дня….

 

***

Я называла это место баром потерянных душ. «Сим – сим» существовал для тех, кто не знал, как убрать из своей жизни бесконечность. В едком сигаретном дыму люди топили свою грусть и ощущение бессмысленности всего сущего. Дешёвое пиво, разлитое по барной стойке с утонувшими в нём мухами дарило на какое-то время уверенность в том, что здесь их истинный дом. В «Сим – сим» умирало время, смотря в глаза посетителей умоляющим взглядом.

Я знала, почему Ирина решила поговорить со мной именно здесь. В баре потерянных душ никто не поинтересуется, кто ты и зачем сюда пришла. Не станет навязывать своё желание – познакомиться. Здесь у тебя есть привилегия быть призраком.

Мы выбрали столик за деревянной перегородкой. Максимально изолировались от мира.

- У тебя есть две тысячи? Выпить хочется, а моих денег не хватит даже на пару кружек жигулёвского, - Ира говорила и держала себя как легкомысленная взбалмошная девчонка, у которой на уме только мальчики, выпивка и шмотки. Она и выглядела соответствующе…

На встречу со мной Ира пришла, как это говорят, в полной боевой раскраске. Замалёванные тёмно-фиолетовыми тенями верхние веки, стрелки до самых бровей, пудра, наложенная поверх тонального крема и ярко алые припухшие губы. Девочка – кукла.

- Только тысяча, - ответила я, чувствуя себя весьма странно.

Может я ненормальная и просто вообразила, что Ира посвящённая. Может, это просто прикол? Ну, когда молодёжь с умным видом что-то из себя корчит? Ирина сидела передо мной, до банальности обыкновенная. Куда подевалась её притягательность, так поразившая меня накануне? Вот она сидит, копошится в своей потрёпанной сумочке, выкладывает на стол то косметичку, то коробочку с тенями, то губную помаду.

- Чёрт, никак не могу найти кошелёк!

Я снова попыталась проникнуть в её мысли. Ирина посмотрела на меня внимательно и ехидно улыбнулась.

- Не надо, Лиз. Только силы потратишь.

Я хихикнула, прикрыв ладонью рот.

- Ты умеешь скрывать свою суть! Мастерски! – сказала я и уловила завистливые нотки в своём голосе.

- Если бы я её не скрывала, то мама давно отправила бы меня в психушку. У меня своеобразная маман. Ещё увидишь её.

- Но твоя мама не умеет читать мысли?

- И, слава богу, что не умеет! А то бы мне полный пипец был! Я привыкла быть скрытной даже в мыслях.

- И поэтому ты приглашаешь на откровенный разговор в бар совсем незнакомую девушку? – спросила я.

- А меня одиночество задолбало, - в густо накрашенных глазах Иры появились поразившие своей неожиданностью слезы. – Ты знаешь, что такое одиночество?

- Знаю, - кивнула я.  – Посвящённые выбирают одиночество….

- Ага, - Ира кивнула. – Быть другой! Заманчиво, правда? Не быть быдлом. Я тоже когда-то на эту удочку клюнула. Выбрала путь. Но я, знаешь ли, устала. – Ира выкрикнула эту фразу, а я испугалась, что нас сейчас кто-нибудь услышит.

Напрасный страх. В баре потерянных душ все слушают только себя.

- Давай сменим тему, - Ира смахнула слезу салфеткой и посмотрела на меня циничным взглядом развязной девки. – Где ты учишься?

- Я не учусь.

- Работаешь библиотекарем?

- Да, а ты?

- В Nунивере, филология. Буду типа журналистом.

Наступила пауза. И мы с Ириной смотрели друг другу в глаза, не решаясь заговорить о том, что нас действительно волновало.

 – Мне нужен кто-то, кто меня выслушает. И не будет мне говорить, что я такая и сякая. То не правильно делаю и это. - Ира протянула руку и коснулась тонкими прохладными пальцами моей руки.

- Слушаю тебя, – я смотрела на неё непонимающе.

- Я с девства любила фантазировать. Придумывала себе целые миры. Ну, или мне казалось, что придумываю. Если честно, то я верила в них.  А маме всё это не нравилось. Она считала, что это какая-то патология. Куда она меня только не таскала. К детскому психологу, например. Помню этого урода. Нёс какую-то чушь про нестабильное воображение, закрытые комплексы и что-то там ещё…. Я уже не помню….. А учителя из Лабрина говорили о том, что я должна быть сильной и скрытной. «Твои родители – родные только по плоти, но не по духу. И не поймут тебя никогда». В общем, я жила в двух мирах. И они были настолько разными. Мне пришлось для мамы и бабушки притвориться. Они поверили, что дурь у меня прошла. А у тебя как? – Ира посмотрела в мои глаза так пронзительно, что я смущённо отвела взгляд.

- Меня никто не осуждал за …. Собственно я никому не рассказывала. Потому, что мамы уже нет, а папе оно не нужно. А в детстве.… Понимаешь, я не очень общительна. Я всегда считала, что мой мир он только мой и ничей больше. И  учитель, Карлеус Деланэ, говорил мне о том, что знания, которые я получаю, не для всех.

- Карлеус? – Ира даже подпрыгнула на скамье. – Твоим учителем был сам Великий Привратник? И только он? А  другие учителя?

- Нет, - я помотала головой. – Только один. Ты его тоже знаешь?

- Я слышала о нём, но никогда не видела. Лиз, ты хоть понимаешь, кто твой учитель? – она смотрела на меня восхищённо и, как мне показалось, немного со страхом.

- Привратник миров. Так он мне сказал, - я недоуменно пожала плечами. Что такого особенного в моем учителе?

- Да он не просто Привратник! Он один из Иерархов! Учишься у него? Ты…. Тебя готовят стать Иерархом?

- Кем? – не поняла я. Карлеус Деланэ мне ничего не говорил о каких-то там Иерархах.

- Одним из правителей мира.

- Что? Что? Из меня правителя мира? – я расхохоталась.

- Это не смешно, - оборвала мой смех Ирина. – Что ты вообще знаешь об Иерархах?

- Ничего, - растерянно пожала я плечами.

- Объясняю. Иерархи – это правители. Они живут в Перевёрнутом мире и оттуда управляют миром Большим, миром, в котором мы с тобой сейчас находимся.  Блин, язык свернёшь, всё это выговаривая!

- Подожди, - я поморщилась оттого, что ничего не поняла из её слов. – Ты говоришь о Перевёрнутом мире, как о реальном, но это только мир снов!

- А разве твой учитель не говорил тебе?

- Карлеус Деланэ говорил, что оба мира реальны.

- Это так. Я сначала тоже не верила. Но потом…,  - улыбнулась Ира. – У меня дома даже есть книга из того мира. «Зеркало тайных наук».

- У тебя есть книга из снов? – ошарашилась я.

- Да не из снов, дурочка, а из другого мира!

- Ну и где этот мир находится?

- Я не знаю, но книга оттуда. Мне продал её один чувак и сказал, что книга из Перевёрнутого мира. Я тебе покажу… Она издана в Лабрине в 1777 году. Самая кайфовая книга по магии!

- Ты мне её покажешь? – мои руки вдруг задрожали от некого внутреннего нетерпения. Ира назвала место издания - Лабрин, как будто это не город посвящённых, а самый обычный, привычный российский город. Не столица могущественной империи, реальной, загадочной, а просто Лабрин. Городок, утопающий в зелени, тихий, погружённый в свою размеренную жизнь.

- Да. И мне нужна будет твоя помощь. Без тебя я не справлюсь с одним заклинанием. Вот почему я искала другую посвящённую или посвящённого. Меня запарило одиночество! А ты поможешь мне.

- Я ничего не понимаю! – воскликнула я.

- Поймёшь, Лиз, - Ира прищурилась и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд мгновенно приворожил меня,  стирая следы пошловатого, созданного Ирой образа. – Если ты, конечно, захочешь помогать мне. Если не захочешь и дальше просто сидеть в своей библиотеке.

- Я хочу знать, о чём идёт речь? Но в любом случая, я не хочу просто сидеть в библиотеке, - её слова немного задели меня.

 

 

[1] Баллада Анны Гончаровой «Воин»