2

2

- Скажи мне, Тиа, а почему ты не играешь с остальной мелкотней? Ой, извини, детьми? – Джек смотрел на серьёзное лицо принцессы, наблюдающей за игрой детей дворцовой прислуги. – Почему ты всегда так задумчива и редко улыбаешься?

Тиа перевела взгляд на своего шута. Его вопрос застал её врасплох.

- Что значит почему? – спросила девочка. – Я принцесса! Будущая королева Атлантиды!

- Ага, - фыркнул Джек, - А эти дети драконы, королевы, феи. Это же просто игра. Играй, пока ты ребёнок.

- Я не ребёнок, - помотала Тиа головой. – У меня нет права быть ребёнком. Я должна решить проблему, которую не смогли решить до меня. У меня миссия, Джек. И когда я вырасту…

- Вот именно, Тиа, когда вырастешь! – Джек схватил принцессу обеими руками за голову и внимательно посмотрел в тревожные зелёные глаза. – Когда вырастешь! Но пока ты – маленькая девочка! Так будь ею! Играй, веселись, смейся, наконец. У тебя очень красивая улыбка, а я так редко её вижу.

- Джек, - Тиа убрала от себя руки шута. – Ты забываешься.

- Отлично, - Джек плюнул на землю. – Джека же шут. Он должен веселить принцессу, а не учить её жизни. Но ведь ты не живёшь, Тиа! Ты существуешь! Как вещь, для какой - то непонятной миссии!

- Джек, пожалуйста, - Тиа взяла шута за руку, - Не обижайся на меня. Но я, правда, не могу играть с ними, - принцесса указала рукой на детей прислуги. – Мне скучно.

- Правда? – Джек накрыл руку Тиа второй рукой. – А что тебе интересно?

- Я не знаю. Я никогда не думала об этом. Мне нравится всё красивое…

- Пойдём, - Джек решительно потянул Тиа за собой, увлекая её с дорожки королевского сада в густые заросли.

- Куда?

- Я покажу тебе жизнь! – пафосно воскликнул шут.

 

Они долго бродили по саду. Тиа затаив дыхание наблюдала за гнездом серой маленькой птички. Смотрела, как та кормит птенцов: голеньких, страшненьких, но невероятно забавных. Затем Джек предложил наловить в ближайшем пруду лягушек.

- Мы подарим их королю! – радостно провозгласил шут. – Посмотри, какая прелесть! Зелёненькие! Пупырчатые! У твоего папы точно таких нет.

- А ему понравится? – Тиа с сомнением смотрела на лягушек, пытавшихся выбраться из горшка.

- А как же! Это же самый лучший подарок на свете!

 

***

- Отец, а мы тебе подарочек принесли! – еле сдерживая смех, в королевский зал отдыха вбежала, прижимая к груди горшок с лягушками, Тиа.

За принцессой шёл Джек.

Король, который в это время лежал на коврике возле бассейна, отложил в сторону какой-то свиток и раздражённо посмотрел на дочь и её шута.

- Что случилось? – спросил Савааф.

- Мы вам, ваше величество, лягушек в подарок наловили, - без тени улыбки на лице ответил Джек.

- Кого? – казалось, король не верит своим ушам.

- Лягушечек, - расхохоталась Тиа. – Вот посмотри, - и она сунула под нос королю глиняный горшок.

-Куак!

-Куак. Куак, - сказали лягушки.

- Тиа, что происходит? – спросил Савааф. – Зачем ты притащила ко мне своего шута и эту дрянь? – король поморщился.

- Но, отец!

- Тиа, - Савааф встал с коврика и, нагнувшись над дочерью, смотрел на неё холодным, как далёкий космос взглядом. – Я уже тебе говорил – ты не человек. Ты – хатор. И всё человеческое чуждо тебе! Пойми же, ты другая! Я взял для тебя этого шута, чтобы он забавлял тебя, не более. Но ты, похоже, становишься подобной шуту своему!

- Отец, - радость мгновенно спорхнула с лица принцессы, словно бабочка с цветка под крупными каплями дождя.

- Развлекаешься – развлекайся. Но не тащи ко мне свои игрушки. Ты видишь, - Савааф потряс перед Тиа пергаментом. - Знаешь, что это?

-Нет, - Тиа испуганно помотала головой.

- Это новый камень в наш сад от Завоевателей! Они требуют, чтобы Договор подписал сын тана Дарвалау, Марис. А? Как тебе такая новость, дочь?

Король швырнул пергамент на пол.

- Что ты предложишь в этой ситуации? А отказаться мы не можем! Мы должны договориться с Завоевателями. А ты мне лягушек суёшь?!

- Я пойду, отец? – спросила Тиа.

- Да, да, иди, дочь. Иди и подумай над тем, что я тебе сейчас сказал….

 

Тиа выбежала из зала отдыха, Джек тенью последовал за ней. Некоторое время принцесса стояла перед захлопнувшейся золочённой дверью зала, а затем, не выдержав, с плачем кинулась Джеку на шею.

- У меня такое ощущение, что меня взяли однажды и выкинули в реальность, где мне предстоит усмирить пожирающих друг друга чудовищ! Джек! – Тиа захлёбывалась слезами, уткнувшись в плечо шута. – Но мы же ничего плохого сейчас не сделали! Мы просто пошутили! Эта война! Я уже не могу слышать о ней! А отец даёт мне читать все новые книги о Марсе, Фатоне. Каждый раз, когда я засыпаю, мне снятся выжженные долины и кости, которые полирует ветер. И я должна жить всем этим, Джек! А я не могу! Я не хочу!

- Ты просто девочка, - сказал Джек, крепко прижимая к себе принцессу, - Ты не сделала ничего плохого, - от ярости глаза шута поглотила странная чернота, переползшая со зрачка на радужку и склер. Если бы Джек посмотрел на себя в тот момент, он ужаснулся бы. – Ты всего лишь дитя! И мне плевать человеческое или хатор!

Первая капля неприязни упала в будущий океан ненависти в душе Джека.

«Да какой ты, после всего сказанного тобой, король Савааф, отец?! Разве ты отец, коль кладёшь единственного ребёнка своего на жертвенный алтарь? Во имя чего и во имя кого ты лишаешь её детства?! Слезы этого очаровательного создания, не стоят мира жестокости и лжи, созданного вами, Великие Бессмертные. О да, король, я для тебя лишь игрушка, шут, джокер в колоде игральных карт. Но я смогу стать Великим Джокером. И я буду защищать эту девочку, я хочу, чтобы она жила и была счастлива, даже если ваш проклятый Договор так и не будет подписан».

Придворный шут Джек не любил политику. Он понимал в ней так же мало, как в летающих машинах бессмертных. Но одинаково презирал и политику, и машины, и бессмертных.

«Великие! Точно, великие засранцы!» - мысленно выругался Джек, уводя рыдающую принцессу в тишину и покой королевского сада.

 

***

В то время, когда Джек вытирал с лица принцессы слезы, во дворец к королю Саваафу прибыл важный гость.

Король вышел ему навстречу с ослепительно приторной улыбкой.

«Глаза бы мои тебя, презренный, не видели!» - подумал Савааф, однако, вслух сказал.

- Приветствую тебя, лорд Атанаэль, потомок Великих Нагов! Какая честь для меня….

- Не надо этого официального тона, - гость поднял руку, останавливая речь короля. – Я с дружеским визитом, вне записей в книге приёмов, - Атанаэль выразительно посмотрел на человека, скромно стоявшего за спиной Саваафа и что-то быстро писавшего в толстом фолианте.

- Вот как? - Савааф сделал человеку жест рукой и тот удалился. – Что привело тебя ко мне, Тано?

Лорд Атанаэль задумчиво рассматривал колоннаду перед парадным входом во дворец.

- Милый домик, - слащаво заулыбался лорд, - Ходят слухи, что у тебя самый красивый дворец во всем Едином мире.

- Зачем ты пожаловал? – повторил вопрос Савааф, уже с трудом скрывая раздражение.

- Я прибыл сообщить тебе новость, великий король, - лорд Атанаэль говорил спокойно, с крайней благожелательностью в голосе, словно не замечая неприязни хозяина. – Она касается того, чьей руке суждено поставить утверждающую подпись на Договоре Мира.

- Что? – возмутился король Савааф. – Я думал, такую подпись на Договоре поставит моя дочь!

- Нет, нет. Это не возможно. Утверждающую подпись может поставить лишь тот, в чьих жилах кровь двух империй течёт.

- А разве такой лорд живёт на этой планете? – с издёвкой спросил Савааф.

- Он через некоторое время вернётся из длительного путешествия на Землю вместе со своим отцом, лордом Дарвалау.

- Утверждающую подпись поставит представитель Санктуриона? Ты в своём уме, лорд Атанаэль. Мы не договаривались…

- Мы так же не договаривались, что утверждающую подпись поставит ваша дочь, - сказал Атанаэль. – Марис, сын лорда Дарвалау одновременно тан и хатор.

- Это невероятно! – воскликнул король Савааф.

- Лорд Дарвалау был женат, прошу заметить официально, на хатор по имени Эббет. Его жена погибла. Думаю, вы знаете, при каких обстоятельствах.

- Я знал Эббет, - помрачнел Савааф. – Но я не знал, что она была женой Дарвалау, и что у них родился сын.

- Прелестный мальчик, - заулыбался Тано и его глаза внезапно изменили цвет с черных на жёлтые, а зрачки стали змеиными. – Кстати, я много слышал о твоём чудесном саде. Мы могли бы прогуляться.

- Будет ли голосование по кандидатуре этого Мариса? – спросил Савааф

- Конечно. Заседание совета уже назначено, вот, - Тано протянул королю свиток. – Приглашение. Но я надеюсь, ты не примешь неверное решение?

- У меня тоже для тебя есть новость, - снова наигранно заулыбался король Савааф. – Ты ведь ещё не знаком с моей дочерью?

- Нет, - ответил лорд Атанаэль. – Я ей ещё не представлен.

Лорд и король спустились по мраморной широкой лестнице и ступили на дорожку, ведущую к первому из череды фонтанов, возле которого, кстати, сидела грустная Тиа и что-то без устали рассказывающий ей шут Джек.

- Моя дочь прекрасна! Тиа – само совершенство! Она понравится тебе, лорд Атанаэль.

Тано посмотрел на короля Саваафа удивлённо.

- В самом деле?

- А у тебя нет детей? – спросил Савааф.

- У меня нет жены, - хмыкнул Тано.

- Это легко поправимо, - король взял лорда за руку и буквально потащил его за собой по дорожке к фонтану. – Может, стоит отложить подписание Договора. Может, не нужно рассматривать кандидатуру Мариса. Ни ты, ни я его не знаем…

- Ну, - Тано развёл в стороны руки. – Я думал, что это вы – Создатели торопитесь подписать Договор. Нам Завоевателям он вообще ни к чему. Нас и так всё устраивает.

- А вот и моя дочь, Тиа, - радостно объявил король Атлантиды, толкая изумлённого лорда к не менее изумлённой принцессе.

Тиа подскочила с каменной скамьи. Джек, исподлобья рассматривая незнакомца, отошёл в сторону.

- Очень приятно, - Тано грациозно поклонился. – Рад нашей встрече!

- Дочь, познакомься – это лорд Атанаэль, правитель города Алайзиса.

- Мне очень приятно, - сделала неуклюжий реверанс Тиа и чуть не упала, запутавшись ногой в складках длинного платья.

Несколько мгновений Тиа, Джек, король Савааф и лорд Атанаэль молча смотрела друг на друга.

Принцесса была растеряна и даже несколько напугана внезапным появлением гостя. Джека поглотило чувство безмерной ярости. Тано безразлично разглядывал королевского шута и с интересом Тиа. А Савааф просто выдержал паузу, после которой потянул лорда Атанаэля за собой по убегающей в сад дорожке дальше.

 

***

«Что я делаю с ней? – думал Савааф. – Нет оправдания мне, нет понимания. И ради чего? Ради людей? Предателей, уничтоживших гармонию мира воды? Противоречие.… Это вечное противоречие в сердце каждого Создателя. Мы презираем людей, но мы пытаемся спасти их, вернуть им вечность, ибо не можем признать позор расы хатор. Нам не отказаться от амбиций! Память мира огня жива и поглощает разум мой. Нет сил противиться. Но и страсти мира воды не отпускают. Прости меня, Тиа!»

- Милая у тебя девочка, - лорд Атанаэль наконец-то ухитрился высвободить свою руку из цепких пальцев короля. – Она вырастет настоящей красавицей.

- Тебе понравилась моя дочь? – азартно спросил Савааф.

- Очень, - хмыкнул Тано. – Будь она постарше, я бы немедленно на ней женился.

- В будущем это возможно, - король снова попытался взять лорда за руку, но тот увернулся.

- Итак, Великий, что за новость хотел ты мне сообщить?

- Это касается моей дочери Тиа.

- Опять Тиа?

- Ты должен знать, лорд Атанаэль, потомок Нагов, что Тиа одна из Изначальных.

- Правда? - жёлтые глаза Тано налились кровью.

- И не просто одна из Изначальных – она Амени, - Савааф смотрел на лорда, безмерно довольный тем, какое впечатление на того произвела его речь.

- Моя дочь в мире огня….

- Ты помнишь о ней? Дэй? Ты помнишь своё изначальное имя?

- А ты думал, что я забыл? Что в мире воды делает Амени?

«Моя девочка! Моя огненная, любимая девочка! Они что совсем сошли с ума, эти Императоры?! Кого они прислали? Ребёнка?!»

- Она пришла остановить тебя, Тано - Дэй.

- Остановить?

- Завоеватели не смогут отказаться от подписания Договора, иначе Тиа вновь станет Амени. Она проснётся, и мир воды исчезнет.

- Этого не может быть! – Тано смотрел в синие глаза короля Саваафа и думал о том, что за этим, похожим на океанские глубины взглядом, скрывается самое циничное существо двух миров. – Кто решил так?

- Восемь Императоров Изначальных, - ответил король.

- Амени дитя!

- Мы надеемся, что ты учтёшь это, Великий Змей.

- Я никогда не прощу этого вам!

Лорд Атанаэль, не прощаясь, покинул дворец короля Атлантиды, а Савааф долго гулял по саду, наслаждаясь пением птиц и ароматом цветов. Король умел, когда необходимо выбрасывать из головы неприятные мысли.

 

***

- Тварь! – остервенело сказал Джек во след удаляющимся королю Саваафу и лорду Атанаэлю.

- Что? – переспросила Тиа. – Что ты сказал?

- Какая же этот лорд тварь!

- Джек, ты в своём уме? – принцесса испуганно смотрела на перекошенное злобой лицо своего шута. Таким она его никогда не видела.

- Она всегда носила на шее бусы из ракушек. Она была моложе тебя, смешная конопатая девчушка. И волосы у неё были как у тебя – огненно-рыжие, - бормотал Джек.

- Ты бредишь? Ты сошёл с ума? Кто она?

- Лисичка. Дочь мельника. Мы дружили в детстве. А потом в наше селение приехал он – лорд Атанаэль. И он забрал Лисичку и затравил её собаками. Её разорвали на моих глазах!

- Джек!

- Я буду помнить эти меняющиеся глаза всегда! Я буду помнить чёрную бездну и взгляд королевской кобры!

- Джек! – Тиа казалось, что теперь с ума сошла она. – Ты говоришь о госте моего отца? О том, кому меня сейчас представили?

- Да.

- Это ужасно, - Тиа обессиленно упала на каменную скамью. – Мой отец говорит, что Атанаэль должен стать моим спутником жизни.

- Что? – на этот раз переспросил Джек. – Этот божественный урод?

- Джек, мне жаль, это приказ отца.

- Жаль, - Джек схватил принцессу за плечи. – Ребёнок, ты хоть понимаешь, что этот ваш Атанаэль обыкновенный убийца и садист! Жаль?! Я пойду к твоему отцу. Я скажу ему…

- Джек, не делай этого! – закричала Тиа. – Отец прогонит тебя, и я останусь совсем одна!

Тиа ненавидела себя за эти слезы. Ненужные слезы слабости и страха. Она ненавидела себя за эмоции, которые не должна была испытывать. У Бессмертных нет права на жалость к себе. Так говорит отец. Но в тот миг, в то мгновение, когда разъярённый Джек был готов поддаться безумию, Тиа жалела себя, отчаянно, безоглядно.

Над океаном, бушующим в душе Джека, разыгралась буря. Засверкали молнии, и обрушился ливень. Шут ненавидел себя за бессилие и невозможность что-то изменить в судьбе единственного любимого существа на этой проклятой планете.