Глава 14

14

- Беатрис, не смотри на меня так, - возмущенно сказала Мария Луиза, обмакивая кисть в неаполитанскую жёлтую краску.

Перед маркизой на небольшом столике стояли открытые баночки. В каждой – отдельная масляная краска. Белила свинцовые, краплак, неаполитанская жёлтая, охра светлая, умбра, асфальт.

- А как я на тебя смотрю? – спросила Бетрис и с наслаждением потянулась.

- Ты смотришь на меня, как будто я мужчина и ты хочешь меня соблазнить! – Мария Луиза скептически взирала на свои баночки. Нет, этого ей для написания тела не хватит. Белила уже кончились, а все остальные краски едва можно соскрести с донышек. Придется просить Анри Жерфо доставить из мастерской новые.

- Но я, же не виновата, что у меня такой взгляд. Кстати, на мужчин он производит неотразимое впечатление, - кокетливо заметила Беатрис.

- Они не могут отразить твой взгляд?

- Нет, не могут. Даже если я просто иду по улице, на меня постоянно оглядываются. А в театре или в Версале пытаются, не просто познакомиться, а навязать мне определённые отношения. Наверное, многие думают, что от меня невозможно услышать слово «нет».

- Девушка должна уметь говорить «нет», - хихикнула Мария Луиза. – Хотя…. Не мне об этом говорить. Я в своё время не смогла сказать «нет» одному человеку.

- Ты опять вспомнила о Карле Дартуа? - Беатрис посмотрела на Марию Луизу с укором.

- Да.

- Зачем?

- Не знаю, - Мария Луиза пожала плечами. – Так по привычке. Даже когда не хочу, а думаю.

- Тебе больно думать о нем?

- Уже нет. Просто он был в моей жизни.

- Не расстраивайся. Я уверена, ты встретишь достойного человека. Он полюбит тебя, и ты выйдешь за него замуж. А епископ Анри Жерфо вас обвенчает.

Мария Луиза посмотрела на Беатрис с обожанием. Как же много изменилось в её жизни с появлением этой девушки. Графиня Беатрис Сардин принесла на золотых кудрях кусочек вечно сияющего солнца. Беатрис часами слушала рассказы Марии Луизы о прошлом. И как ей это не надоедало? Маркиза даже зачитывала записи из своего дневника. Беатрис слушала, а когда Мария Луиза дошла до места, где рассказала о потере ребенка, то даже расплакалась.

Беатрис позировала обнаженной. Она улыбалась, раскинувшись на широкой кровати в доме епископа Анри Жерфо де Ла Росселя на улице Севр 5. Милая, нежная Беатрис. Её лицо, её тело так и просились на полотно. И Мария Луиза рисовала с упоением. Маркиза улыбнулась, вспомнив, как увидела Беатрис Сардин впервые.

 

***

В тот вечер в мрачный двухэтажный дом, затерянный в густой зелени сада, недалеко от Нотр Дам де Пари пришло пять человек из общества, о котором говорил епископ. Сердитый малообщительный старик, представившийся графом Альбертом. Сам Анри Жерфо де ла Россель. Похожий на испанца жгучий брюнет герцог Аласт Данкур, показавшийся Марии Луизе смутно знакомым. Дама с томными манерами - графиня Катарина де Санж. И светлокудрая, круглолицая, голубоглазая постоянно улыбающаяся графиня Беатрис Сардин.

- Итак, вы пожаловали к нам? - то ли спросила, то ли уточнила Катарина, когда Анри Жерфо представил Марию Луизу публике.

Маркиза обратила внимание, что между графиней де Санж и герцогом Данкуром есть некоторое сходство. Оба черноволосые, немного смуглые, с тонкими аристократическими чертами лица. Оба примерно одного возраста, лет тридцати, или около того. Только Аласт Данкур немного напоминал хищную птицу, возможно из-за носа с горбинкой. Оба одеты в мрачные тёмные одежды. Аласт в синий с индиговым оттенком камзол. Катарина в платье цвета перезрелой вишни.

- Да, - ответил за Марию Луизу Анри Жерфо.

- Надолго ли? – спросила графиня де Санж.

- Обстоятельства жизни мадмуазель де Сансильмонт сложились так, что ей некоторое время потребуется наше покровительство, - ответил епископ, внимательно смотря в светло синие глаза Катарины де Санж.

А когда в эти глаза посмотрела Мария Луиза, то…..

В её голове странно зашумело, комната поплыла цветными разводами, будто кто-то стал беспорядочно смешивать краски на палитре. И чётко, словно произнесенная в самое ухо, прозвучала фраза, сказанная голосом Катарины:

- Ты привёл свою очередную меченую?

Но губы графини де Санж в этот момент оставались неподвижными. Она только, отвечая на взгляд Анри Жерфо, смотрела так же пристально.

- Нет, - ответил голос епископа. – Она не посвящена.

Что за наваждение? Мария Луиза прекрасно слышала голоса собеседников, которые в данный момент молчали. Неужели это галлюцинации. Маркиза вспомнила вечер в театре комедии. Тогда ведь с ней происходило то же самое. Между тем Анри Жерфо и Катарина продолжали, не произнося ни слова, странный разговор.

- Ты хочешь сказать, - в голосе графини звучало негодование, - Что привёл к нам постороннего человека просто так, потому что тебе этого захотелось?

- Я привел её, потому что счел возможным привести, - холодно ответил епископ.

- Она знает о том, кто мы?

- Успокойся, она ничего не знает.

- Тогда зачем?!

- Она необычная девушка.

- Как же вы мне надоели вместе с Аластом со своими необычными девушками. Тянете в Орден всякую шваль!

 

- Ну, тогда добро пожаловать в этот дом, - сказала Катарина де Санж.

Мария Луиза не сразу поняла, что теперь эту фразу графиня произнесла вслух.

- Мне очень приятно с вами познакомится, - сказала маркиза, чтобы хоть как то развеять наваждение.

Но оно и не собиралось исчезать.

 

- Милая девочка, - сказал кто-то за спиной Марии Луизы мужским голосом.

Мария Луиза обернулась. Человек, представленный герцогом Аластом Данкуром, внимательно разглядывал её чёрными жгучими глазами жителя Каталонии. Правда, присмотревшись Мария Луиза увидела, что глаза у герцога тёмно-синие. А через секунду опять чёрные. Потом опять синие. Маркиза часто заморгала. Опять чёрные.

- У тебя хороший вкус, Анри.

«Боже. Он не сказал это вслух. Его губы не шевелятся! Что со мной происходит? Я схожу с ума?»

- Я знаю, - ответил тихий с оттяжкой в хрип баритон епископ.

- И что ты намерен с ней делать? – губы Аласта не разжались, а только улыбнулись.

- Я пока понаблюдаю. Если она окажется одаренной. А мне кажется она именно такая, то….

- Ты возьмешь её в Орден?

- Для начала сделаю меченой.

- И…..

- Поговорим об этом потом.

 

 

- И мне приятно, - сказала Катарина де Санж и голос её был похож на урчание кошки.

- Не смущай девушку, Катарина, - улыбнулся Анри Жерфо. – В её жизни за последнее время произошло столько событий. Она сейчас растерянна. И всё, что ей нужно, это наша поддержка.

- Если она ждет помощи, то получит её от нас, - проскрипел сердитый старик.

Марию Луизу поразила его неприятная внешность. Старик или, как его представили, граф Альберт, был похож на вставший из могилы труп. Казалось, он вообще не принадлежал этой эпохе. Его лицо было лицом крестьянина позапрошлого столетия. Похоже, когда-то граф Альберт болел оспой и теперь на его хитрой физиономии и на руках темнели пятна, делавшие его похожим на жабу.

 

Это был странный вечер. После знакомства с Марией Луизой, небольшая компания разбрелась по дому. Анри Жерфо с графом Альбертом оживленно о чём-то беседуя, ушли в другую комнату. Катарина де Санж и Аласт Данкур сели в кресла друг напротив друга и сидели в полном молчании. Сначала Марии Луизе снова стал мерещиться несуществующий разговор между ними. Но маркиза постаралась стряхнуть бред, также как и тогда в театре, потрусив хорошенько головой.

- Почему они такие мрачные? – спросила она милую улыбающуюся девушку, до этого не проронившую ни слова – Беатрис Сардин.

- Они брат и сестра. Двоюродные, но все, же брат и сестра, - приятным мелодичным голосом ответила Беатрис. – Я практически не общаюсь с Катариной. Мне немного не по себе в её обществе. Обычно я провожу время с Аластом.

- Вы, вы…. – Мария Луиза запнулась, не зная как спросить о том, кто такая сама Беатрис, как давно она знакома с Анри Жерфо и остальными.

Почему то графиня Сардин такая юная, такая светлая, похоже, почти её ровесница вызывала у Марии Луизы больше доверия, чем остальные обитатели дома. С ней хотелось поговорить. Её присутствие не вызывало смущения.

- Давай на «ты», - улыбнулась Беатрис. – Ты хочешь спросить, как давно я знаю всех этих людей?

Мария Луиза кивнула.

- Два года назад я шла по улице Монпасье, совершенно не представляя свою дальнейшую жизнь. В моем шёлковом кошельке осталось всего три ливра. Этого мне хватило бы на одну ночь на каком-нибудь постоялом дворе и на кусок хлеба с сыром. Я шла и проклинала тот день и час, когда решила ехать за лучшей жизнью в Париж, - Беатрис грустно улыбнулась и внимательно посмотрела Марии Луизе в глаза. Взгляд получился очень проникновенным и даже интимным. – Я ведь родилась не здесь, а в деревне Пуатэ недалеко от Руана. В том краю много таких деревень, маленьких, незаметных. Иногда я думаю, что лучше бы и сейчас жила там. Выращивала бы уток и гусей. Надо было принять предложение Риверы из соседней деревни, когда наша сгорела и выйти за него замуж.

- Постой, - Мария Луиза была потрясена таким откровением совершенно незнакомого человека, - Ты жила в деревне? Ты была крестьянкой?

Беатрис посмотрела на маркизу с сожалением.

- Да, я не настоящая графиня. И хотя в Париже уже пять лет, моя речь, мое поведение….. В общем, мне трудно изображать из себя аристократку. Хотя Аласт так старался.

- Я не понимаю, - Мария Луиза нервно хмыкнула, но не решилась сказать это Беатрис вслух, - Не понимаю, как ты можешь все это мне рассказывать? Ты видишь меня в первый раз! Это очень странно! - подумала Мария Луиза.

- Если ты потеряла свою душу, всё остальное в жизни тебе перестанет казаться странным и абсурдным, - ответила Беатрис.

- Как ты….

- Как я угадала твои мысли? Всё очень просто – они предсказуемы. Я графиня встречаю тебя – маркизу и сразу же заявляю – что я фальшивая графиня. Любой на твоем месте решит, что я сумасшедшая.

Смотря, в голубые глаза Беатрис Сардин, Мария Луиза стала теряться во времени. Ей вдруг померещилось, что прошло уже много лет и что они разговаривают, целую вечность.

- Как ты потеряла свою душу? – спросила Мария Луиза, чувствуя, как в её сердце закрадывается непонятная тоска.

- Думаю, - Беатрис задумчиво потерла пальцем кончик носа, - Она сгорела вместе с моим домом в Пуатэ. Все, кто выжил после пожара, разбрелись кто куда. У кого-то были родственники в других деревнях. Кто-то подался в поисках заработка в Руан, кто-то поехал дальше в Париж. Поехала в Париж и я. Правда, мне парень из соседней деревни предлагал выйти замуж, но он был такой страшный. Сутулый, рыжий и рябой.

- Послушай, - перебила Мария Луиза рассказчицу. Ей только что пришла в голову мысль о том, что жили они в детстве по соседству. Пуатэ – это совсем недалеко от замка Санси. - А сколько тебе лет? Ты выглядишь, как моя ровесница. Но если ты приехала в Париж пять лет назад, то на момент пожара тебе было всего десять? И тебе уже кто-то предлагал выйти замуж?

- Нет, - Беатрис звонко рассмеялась, - Мне было тогда двадцать. И я была старая невеста.

- Но ты…., - Мария Луиза даже поперхнулась собственным вопросом.

Беатрис выглядела молодо, очень молодо. Кожа лица нежная бледно-розовая, гладкая. Зубы ровные не изъеденные тёмными пятнами. Даже у королевы Мария Луиза однажды заметила некрасивое пятно на переднем зубе, а у Беатрис нет. Значит ей сейчас двадцать пять? Но этого просто не может быть! Вернее, не может она так выглядеть в двадцать пять лет! Пятнадцать, шестнадцать, да. Но…..

- Но я, - Беатрис продолжала озорно улыбаться, - Выгляжу моложе своих лет. И все благодаря Аласту.

- Герцогу Данкуру?

Мария Луиза совершенно растерялась. Каким образом Аласт Данкур мог повлиять на внешность Беатрис?

- Он спас меня, - продолжала Беатрис. – В тот день, на улице Монпасье он встретился мне на пути. Ах, да, я забыла сказать. Тогда была зима. Мадам Гурдан выгнала меня на улицу, не заплатив за три года.

- Мадам Гурдан!?

«Она что была одной из её танцовщиц? Этих несчастных девушек, торгующих своим телом?»

- Я не танцевала, - Беатрис пристально смотрела в глаза Марии Луизы, которая в это время подумала: «Она не угадывает, она читает мои мысли!» - Я встречала прибывающих в дом гостей. Нас никуда не выпускали. Я видела Париж только из окон. Кусочек неба. Кусочек улицы.

- Почему ты пошла в этот дом? – спросила Мария Луиза. – Неужели нельзя было найти другую работу?

- Можно, - Беатрис посмотрела с вызовом. «Осуждаешь?» - четко услышала Мария Луиза в голове вопрос заданный голосом графини Сардин. – Но я хотела красивой жизни. Мне казалось, в Париже я не должна месить тесто, стоять у плиты, прислуживать кому-то в таверне. Я же говорила, что потеряла душу.

- Но ты потеряла её не после пожара, - сказала Мария Луиза, - ты потеряла её, когда сделала свой выбор.

«Что я делаю? Зачем читаю ей проповедь? Я ведь не священнослужитель. Какое мне дело до её выбора?» Но в душе Марии Луизы почему-то появилось легкое чувство омерзения. Не к Беатрис, а к тому, что продажная любовь существует в принципе.

- Можешь осуждать меня, если хочешь, - Беатрис Сардин нервно расправляла складки своего платья. – Я заплатила за свое желание сполна. Знаешь, что такое тюрьма? Я жила почти три года в тюрьме наполненной духами, кружевами и ложью. Как я тебе уже говорила, нас никуда не выпускали. Но однажды ко мне пришел клиент. Не знаю, чем я ему понравилась, но он стал ходить ко мне постоянно.

- Как его звали?

- Я не хочу называть его имени. Тем более, этот человек уже умер. Клиент приходил, спал со мной, платил. А потом предложил мне пойти с ним. Я поругалась с мадам Гурдан. Она вытолкала меня на улицу в старом заштопанном платье. В том самом, в котором я пришла из Пуатэ. Без денег. Нам не давали на руки денег, когда мы работали. Только кормили и одевали. Мадам Гурдан говорила, что заработанное нами будет храниться у неё. А когда кто-то из нас решит покинуть дом, она все отдаст. Я ушла без ничего. Думаю, она не первую девушку так обманывала. Обманул меня и клиент. Когда я пришла по указанному им адресу, меня не впустили. Я стояла возле закрытой двери и перебирала пальцами монеты, лежавшие в кармане старого крестьянского платья. Я страшно замёрзла. И могла рассчитывать только на одну тёплую ночь. Но для этого мне нужно было тащиться на другой конец Парижа, туда, где город почти сливается с Булонским лесом. Я шла по улице Монпасье. Меня трясло. Я думала о смерти. «Ещё рано. Умереть ты успеешь всегда». С этой фразы началось моё знакомство с Аластом Данкуром. Он забрал меня в свой дом, представил как приехавшую кузину.

- Представил кому? – спросила Мария Луиза.

- Катарине, Альберту, Жерфо и другим из общества. Они сделали вид, что поверили Аласту, но….. Какая из меня графиня?