Глава 16

16

Из дневниковых записей Марии Луизы:

«Как давно я не была в Версале! Больше года! А мне кажется, сотню лет. Хотя, какую глупость я говорю! Люди не живут так долго. Только библейский Ной. Но Ной был особенным, святым. И существовал ли он вообще? Церковь учит, что существовал. Впрочем, о чем это я пишу? Наверное, моя мама была права, когда не советовала мне читать запретные книги. Ведь в них пишут о том, о чём даже думать не следует. Но я отвлеклась.

Я давно не была в Версале. Теперь дворец не казался мне обиталищем богов. Я привыкла к роскоши и красоте так, что воспринимала её, как нечто, само собой разумеющееся. Анри посоветовал мне одеться скромно. Я называю епископа теперь просто Анри. Хотя сначала обращалась только «святой отец». Он сам запретил мне. «Я такой же человек, как и все, - сказал Жерфо, - В церкви я святой отец. В миру – Анри». Мне непривычно было воспринимать епископа, как «такого же человека». Но постепенно я привыкла.

- Ты очень красивая девушка. Однако, чтобы найти себе мужа, нужно держаться с достоинством, но не вызывающе.

- Но, - возразила я, - Версаль – дворец. Там принято ярко одеваться.

- То, что принято для других, не всегда может подойти тебе, - мудро заметил епископ.

- Меня во дворце знают. У меня не слишком хорошая репутация.

Я чувствовала в душе вину. Будто в том, что произошло год назад, виновата была только я.

- Думаю, когда тебя увидят в моем обществе, мнение многих изменится.

- Вы имеете на обитателей Версаля такое влияние?

- Церковь имеет влияние везде. Даже если я одет в светское платье, мой сан, моя суть от этого не меняются, - Анри сказал это спокойно и, как всегда, тихо, но я уловила в его голосе властные нотки.

Итак, мы с епископом выбрали мне тёмно-зеленое довольно закрытое платье. Никаких обнаженных плеч и груди.

- Мне кажется, - сказала я, с сомнением смотря на длинные рукава, - В нём будет жарко. Сейчас ведь лето.

- Это лен, - пояснил Анри. – В высшем свете не принято носить льняные платья. Все больше предпочитают шёлковые и бархатные. В таких действительно жарко. Но я не думаю, что кто-то осмелится щупать ткань. А на вид твой наряд неплох.

Платье действительно было не ярким, но изысканным. Воротник стойкой под горло, на груди немного кружев. Я поймала себя на мысли, что теперь я буду выглядеть так же, как Катарина и Аласт. Так же строго и мрачно.

 

- Сегодня мы увидим спектакль, в котором играет сам король, - прошептал мне на ухо Анри, как только мы вошли в тронный зал.

Я слышала стук своего сердца. Он был таким гулким, что мне казалось, его слышат все. Я так боялась столкнуться сейчас с Карлом Дартуа. Не представляю, что бы со мной случилось, если бы я вновь посмотрела в его насмешливые карие глаза.

- Сегодня ставят необычную пьесу, - продолжал воодушевленно рассказывать епископ. – Это житие Святой Нонны. Драматическая мистерия. Рукопись её чудом сохранилась. Была найдена в приходе Диринон. По традиции мистерию разыгрывали в дни святой Нонны, покровительницы прихода.

- Король играет в пьесе? – спросила я, чтобы как-то справиться с волнением.

Мы стояли возле входа в зал. Публика уже рассаживалась в кресла. Возле опущенных занавесей я заметила Катарину де Санж. Я видела эту женщину всего один раз, но почему-то лицо её врезалось в мою память. Катарина очень красива. У меня даже нет слов, чтобы передать её красоту. Такие лица обычно рисуют художники, ваяют скульпторы. Среди присутствующих графиня де Санж выделялась, несмотря на тёмное платье. Она стояла и о чем-то беседовала с каким-то высоким кавалером в чёрном военном камзоле. Их голоса растворялись в монотонном гуле. Я не могла разобрать слов.

- Король любит играть в театре, - ответил Анри и поморщился. – Хотя я считаю, что такое занятие не подходит монарху. Впрочем, сегодняшняя пьеса меня заинтересовала. Тема религиозная, но вот как её преподнесут в свете? Кроме того, я не знаю сюжета.

Я слушала его, а сама продолжала наблюдать за Катариной. Может она почувствовала мой взгляд, потому, что стала озираться. Когда мимо неё проходил лакей с подносом, графиня де Санж нервно схватила бокал и залпом выпила налитое в него вино. Она выпила, а в голове почему-то зашумело у меня. Я ощутила дурноту. В ушах что-то зашуршало. Я испугалась, что сейчас опять начнется приступ наваждения. И, пресвятая Дева Мария, я не ошиблась….

 

- Поль, - сказала Катарина капризным тоном, - Надолго ли вы в Версале?

- Не знаю, моя сладенькая, - ответил высокий кавалер, - Вы же знаете, я человек военный. Если король пожелает.

- Прекратите паясничать! – Катарина зло стукнула кавалера по руке веером. – Король не заставлял вас ехать в Америку. Я думаю, в этой стране нет такого человека, который вас мог бы к чему-то принудить.

- Но я всего лишь королевский мушкетёр, - кавалер, которого Катарина назвала Полем, похоже, издевался над графиней. В его голосе было столько сарказма.

- Королевских мушкетеров распустили еще в 1775 году. Их больше не существует! - Катарина вновь остановила проходившего мимо лакея и снова залпом осушила бокал.

- О, моя кисонька, бывших мушкетёров не бывает.

- Зачем ты ездил в Америку? Зачем тебе эти колонии? Какое значение для ордена имеет эта война.

- Моя дорогая Катарина, мне кажется, военные вопросы женщин не касаются.

- Я не последняя в ордене!

- Но и не первая. И даже не вторая. Ты – моя любовница. И не более того!

 

Катарина де Санж отвернулась от высокого кавалера. Я слышала разговор между ними или мне опять померещилось? Нет, я всё же должна рассказать о том, что со мной происходит Анри. Я посмотрела на епископа. Кажется, он тоже наблюдал за Катариной.

- Анри, а с кем беседует Катарина де Санж? - спросила я внезапно охрипшим голосом.

Про своё наваждение я решила спросить позже. Дома.

- Это, - на мгновение мне показалось, что я увидела тень неприязни на бесстрастном лице епископа. - Мари́ Жозе́ф Поль Ив Рош Жильбе́р дю Мотье́, маркиз де Ла Файе́т. Приехал недавно из Америка, участвовал в войне американских колоний Великобритании за независимость. Генерал американской армии.

У меня перехватило дыхание. Высокого кавалера действительно зовут Поль. Это одно из его имен. И они с Катариной действительно говорили об Америке! Если наваждение существует только в моей голове…..

- О, кого я вижу! Моя прелесть! – раздался рядом со мной счастливый возбуждённый голос.

Нет, я готова была увидеть сейчас кого угодно, только не Ленуара Дамора Пропре. Герцог стоял и улыбался мне, как своей старой знакомой, которую он бесконечно рад был видеть. Рядом восторженно покачивая кучерявой головой, скалился похожий на обезьянку слуга Готье.

- Девочка моя, куда же вы пропали?! В Версале все подумали, что вас кто-то похитил….., - Ленуар замолчал, как только из-за моей спины вышел Анри Жерфо.

Епископ стоял до этого немного позади меня, и тень от портьеры скрывала его от чьих-либо глаз. При появлении Анри радостная улыбка Дамора Пропре мгновенно исчезла.

- А-а-а, святой отец, вы решили посетить Версаль?

- Я часто посещаю Версаль, - пренебрежительно ответил Анри.

- А-а-а, я вот встретил мою старую знакомую, мадмуазель де Сансильмонт. И хотел бы с ней немного побеседовать, - Ленуар снова заулыбался, теперь уже заискивающе.

- Она не будет с вами беседовать, - сказал епископ.

- Не будет. А почему вы так думаете, святой отец?

- Потому, что не хочу, - вмешалась я в разговор и благодарно посмотрела на Анри.

- А-а-а, вы пришли вместе? – Ленуар недоумённо переводил взгляд с меня на епископа.

- Да, - коротко ответил Анри.

- Позвольте нескромный вопрос.

- Сын мой, - сказал епископ строгим тоном, - Не стоит юным девушкам задавать нескромные вопросы.

- Но я хотел спросить не девушку, а вас, - Ленуар нервно потирал пухлые руки.

- Тем более, не следует задавать нескромные вопросы духовному лицу, - похоже, спокойствие епископа стало выводить герцога из себя.

Заиграла музыка, призывающая зрителей занять свои места.

- К тому же, - заметил Анри, - У нас совершенно нет времени на беседу. Спектакль начинается.

Мимо меня, толкнув плечом, в зал прошествовала дама. Дама усиленно обмахивалась веером. Так, что чуть не задела меня им по лицу. «Неужели нельзя ходить более изящно», - подумала я, и взгляд мой задержался на правом запястье её руки.

Меня обдало жаром, потом по спине заструились капельки холодного пота. На правом запястье дамы красовалось «клеймо». Двуглавый змей в круге и буква R. Спокойно, спокойно. Анри говорил, что в Париже сейчас мода на такие печати. Мода среди дам. Почему я так разволновалась? Возможно, так правда, сейчас принято….

Мелодия проиграла второй раз. Ленаур Дамор Пропре со слугой благополучно куда-то исчез. Мы с Анри заняли места в первом ряду кресел, принесённых в зал, видимо, по случаю спектакля. Рядом со мной сел невзрачный с усталым видом шевалье. Я невольно стала смотреть на запястье его правой руки. Какая жалость, оно прикрыто кружевом манжета. Но вот шевалье поднял руку, чтобы почесать за ухом. И снова круг, двуглавый змей и буква D.

Я с трудом усидела на спектакле. Почти не обращала внимания на короля. Хотя со всех сторон раздавались возгласы: «Ах, как его величество играет». Мне не терпелось дождаться момента, когда придворные перейдут из тронного зала в салон Изобилия, чтобы попытаться рассмотреть их руки. Я знала, что увижу и другие «печати».

 

***

На следующий день Мария Луиза решила поговорить с Анри Жерфо.

- Анри, со мной происходит что-то странное.

- Что случилось, дитя моё?

- Вчерашняя поездка, - начала Мария Луиза и запнулась.

- Тебе не понравилось? – встревожено спросил епископ. Он выглядел сегодня, более устало, чем обычно. На бледной коже лица под глазами синими пятнами отпечатались круги. – Крови! Мне нужно больше крови!

Мария Луиза в ужасе посмотрела на епископа. Он сейчас не говорил про кровь. Ей опять померещилось. Рассказать! Немедленно рассказать!

- Святой отец, - сказала Мария Луиза, чувствуя себя как на исповеди. – Я слышу голоса.

- Что? – переспросил епископ.

- Я слышу голоса уже почти два года. Они звучат у меня в голове.

Мария Луиза посмотрела на Жерфо и ужас в её душе усилился. Таким мрачным, траурным показался девушке епископ. И как будто даже немного постаревшим.

- И чьи это голоса? – глухим голосом спросил Анри.

- Я не знаю….. Вернее, я не уверенна. Но мне кажется, тех людей, с которыми вы меня познакомили тогда, год назад. Ваш голос я слышала тогда тоже, - Мария Луиза объясняла сбивчиво, путаясь в воспоминаниях. Они вдруг смешались в её голове. – И сегодня я слышала, как Катарина де Санж беседовала с тем кавалером, Полем, маркизом Ла Файетом. И сейчас, даже сейчас, я как будто слышала ваш голос, говорящий о какой-то крови.

Епископ, молча, внимательно смотрел на Марию Луизу.

- Святой отец…..

- А я не ошибся, - пробормотал Анри.

- Я одержимая? – в отчаянии воскликнула Мария Луиза

- Ты хочешь увидеть Беатрис? – совершенно неожиданно спросил Жерфо.

- Анри, - Мария Луиза смотрела на епископа, переводящего разговор на другую тему, как на сумасшедшего, - Что со мной происходит?!

- Я думаю, завтра она сможет прийти, - как ни в чём не бывало, продолжал Анри. – Ничего с тобой не происходит, - ответил он наконец-то на вопрос Марии Луизы, видя, какими глазами, смотрит на него маркиза. – Это последствия той истории с графом Дартуа.

- Но, Анри, я стала слышать голоса еще до истории. В первый раз это произошло в театре комедии.

- Вот как, - епископ продолжал мрачно смотреть на Марию Луизу. – Скорее всего, ты тогда уже была влюблена.

- Значит, я не одержима бесами? – с надеждой в голосе спросила Мария Луиза.

- Не думаю. Не думаю….. Я был не прав, так долго отстраняя тебя от общества, - Анри Жерфо подошел к Марии Луизе совсем близко. Его чёрные глаза смотрели тяжелым взглядом. – Завтра я пришлю к тебе Беатрис.