Глава 32

32

Июль 1789 года

Война и Победа!

Цена – в ноль!

Над Dominus нет судей

Есть мир подлунный

И древний Король.

Славься Верховный!

Да будет

Крепка его власть

Во веки веков.

Мы верим, мы знаем,

Мы любим.

Нетленен, незыблем,

И вечен закон

Вершащий людские судьбы!

 

 

Из оды о вампирах.

 

Из дневниковых записей Марии Луизы:

«Мне кажется, моя жизнь проходит слишком быстро. Утекает, подобно воде сквозь пальцы. Я чувствую, как шагами невидимого великана приближается будущее. Тяжелой поступью впечатывает оно каждый шаг в землю. И нет силы, способной остановить его.

Великое Жертвоприношение. Праздник Трех Королей. Самый грандиозный за все минувшие столетия. Разорванные, казалось бы не связанные друг с другом события.

В 1786 году Францией заключен торговый договор с Англией, снижающий пошлины на вывоз английских промышленных изделий. С этого времени во Франции стали закрываться мануфактуры. В промышленности и торговле наступил кризис. Началась повальная безработица в городах.

Неурожай 1788 года. В апреле этого же года в Париже начинаются волнения. Разгромлена обойная мануфактура. Появились первые жертвы.

5 мая 1789 года напуганный событиями король открыл Генеральные штаты, в ходе заседаний которых двор осознал свою беспомощность. Версальский гарнизон поддержал провозглашенное Тривольгинами Национальное собрание.

Это начало новой пьесы с громким названием «История», в которой куклы во плоти, полные сладкой крови будут играть по воле автора спектакля.

Каждый день и каждую ночь я слышу шум за окном. Это толпы парижан ходят по улицам с бюстами Неккера и герцога Орлеанского. Они теперь народные герои, как и Магистр маркиз Ла Файет – начальник Национальной гвардии. Несколько раз в толпе мне померещилось лицо того человека, что некогда прокричал мне: «Тебя в этом городе ждет только смерть!». Мне привиделся уличный музыкант в светло-коричневой кожаной куртке на голом теле. Вестник. Я решила называть его Вестник. И когда я увидела его лицо среди негодующих лиц других Парижан, показалось мне оно необычайно насмешливым и злорадным. «Он знает!» - подумала я. Он ведает о том, что предстоит. Но откуда? И кто этот человек на самом деле. И человек ли он вообще. Вестник посещал меня во сне, а это могут только призраки. Но призраков не видят другие. А кучер Ардан видел его. Граф Дартуа и Мария Антуанетта видели его. О чём он хочет мне возвестить? Нет ответа.

Мне страшно. Я никогда раньше не задумывалась над тем, что народом, оказывается, так просто управлять. Голод, нищета и вот уже спокойные, добродушные люди превращаются в озверевшее стадо. Они готовы крушить всё на своем пути. Карать всех без разбора. Я видела недавно, как разъяренная толпа раздавила ребёнка – мальчика, случайно оказавшегося у неё на пути. Я ехала в карете и ничего не могла сделать. Сначала хотела выйти, но кучер сказал

- Не стоит, мадмуазель. Он уже, наверняка, мертв.

Я чувствую себя отвратительно. Ставшая избранной, ставшая чудовищем, я должна теперь взирать на всё происходящее вокруг с равнодушием. Но не могу. Перед глазами - лежащий на мостовой мальчик, с раздавленной колесом головой».

 

***

- Он оставил меня! Он нашел себе новую меченую! – Беатрис Сардин с рыданиями кинулась к Марии Луизе и крепко обняла её.

- Кто он? – устало спросила маркиза.

У неё уже несколько дней, не прекращая, болела голова от шума за стенами дома Анри Жерфо.

- Аласт, - отчаянно выдохнула Беатрис. – Мари, что теперь со мной будет? Меня убьют?

- Никто тебя убивать не собирается, - Мария Луиза с трудом отстранила от себя плачущую Беатрис. – У тебя есть я.

- Ты….., - Беатрис запнулась и снова разрыдалась. – Ты сделаешь меня своей меченой?

- Если потребуется, то да.

- Катарина будет против.

- Меня не волнует мнение Катарины, - ответила Мария Луиза и раздраженно воскликнула. – Боже, да когда этот шум прекратится?!

- Он только начинается, - тихо сказала Беатрис. – Готовится Великое Жертвоприношение.

Мария Луиза отодвинула рукой в сторону бордовую тяжелую портьеру на окне и посмотрела со второго этажа на улицу. Там внизу шли, размахивая руками и что-то крича, люди.

- Эти безумцы, - сказала Мария Луиза. – Я боюсь, Беатрис. Боюсь того, что должно произойти.

- Сейчас весь Париж в смятении. Биржи, лавки и театры закрыты, - Беатрис Сардин сморщила своё хорошенькое личико. – Какое мне до всего этого дело, если он оставил меня! Ты боишься смуты, а я боюсь за себя. Боюсь, что стану сама жертвой!

- Ну, ну, - Мария Луиза обняла Беатрис за плечи. – Не надо плакать. От слез твое лицо опухнет и станет некрасивым.

- Мне всё равно! Что бы делала ты, если бы тебя оставил Анри?

- Служила бы Ордену, - мрачно ответила Мария Луиза.

- Прости, - губы Беатрис дрожали. – Я задала глупый вопрос. Ты ведь вампир, а я человек.

- Не надо, - попросила маркиза, - Не надо так говорить. Ты, прежде всего, моя подруга. К тому же, хотя прошло достаточно времени, я тоже….. Ну, в общем, я тоже ещё немного человек. Если бы Анри меня оставил – это стало бы трагедией для меня.

- Анри тебя не оставит, - улыбнулась Беатрис. – Он любит тебя. А вот меня Аласт любить перестал.

- Кто она? – спросила Мария Луиза.

- Что?

- Кто та девушка, ради которой герцог Данкур оставил тебя?

- А. Он приметил её давно, - графиня Сардин села в кресло. – Ещё когда она была совсем ребенком. Коломбиной из уличного театра. Аласт следил за ней все эти годы, а я ничего не знала.

- Она знает о том, кто такой Аласт?

- Нет. Он не рассказал ей об Ордене. Но собирается сделать её своей меченой.

- Я хочу увидеть эту девушку, - решительно сказала Мария Луиза.

- Ты хочешь увидеть эту уличную комедиантку?

- Да. Я хочу с ней познакомиться, понять кто она. И долго ли Аласт будет ею увлечен.

- Ты думаешь, у него это пройдет? – с надеждой в голосе спросила Беатрис.

- Приведи её ко мне, тайно….. Сможешь?

- Смогу. Жанни, так её зовут, живет в доме Аласта, в нашем с ним доме. А меня он представил ей как свою кузину. Ужасно, да? И я ничего не могу сказать, потому что боюсь умереть. Потому что если Аласт перестанет мне покровительствовать – меня тут же принесут в жертву. Я слишком много знаю о делах Ордена. Но при этом я не вампир! И никогда им не стану!

- Успокойся, я постараюсь тебе помочь, - Мария Луиза смотрела на Беатрис с жалостью. Так получилась, что графиня стала самым близким её человеком, после Жерфо. Но ведь Жерфо и не человек вовсе. Так что Беатрис – лучшая подруга. Маркиза предполагала, что рано или поздно Аласт оставит графиню Сардин. Герцог Данкур мечтал найти себе спутницу, которая сможет разделить с ним долгую жизнь вампира. – И я поговорю с Анри, уговорю его, чтобы он позволил тебе стать моей меченой.

Беатрис вскочила с кресла и упала перед Марией Луизой на колени.

- Пожалуйста, я не хочу умирать! Я хочу жить!

- Ты что сошла с ума? – Мария Луиза в оцепенении смотрела на графиню. – Я твоя подруга, Беатрис! Я люблю тебя, и я тебя не оставлю!

 

***

Из дневниковых записей Марии Луизы:

«Она появилась в нашем с Анри доме под вечер. Беатрис привела новую девушку Аласта Данкура, Жанни, и обессилено упала в кресло.

- Вы хотели меня видеть, мадмуазель? – спросила Жанни.

- Хотела, - ответила я.

- Зачем? – надменно спросила Жанни.

Она смотрела на меня так, будто бы хорошо знала.

Жанни. Безродная Жанни. Невысокая худая заносчивая Жанни стояла передо мной в тёмно-зеленом платье и совершенно бесцеремонно меня разглядывала. А я в свою очередь, рассматривала её. Густые стриженные по плечи тёмно-каштановые волосы, синие огромные глаза. Её не назовешь красавицей, но азарт и протест в её взгляде делают эту девушку весьма притягательной.

- Ты давно болеешь? – спросила я, не ответив на вопрос гостьи.

- Откуда вы знаете, что я болею? – Жанни презрительно поморщилась.

- Чахотка, правильно?

- Да, - Жанни подошла ко мне ближе. – Мадмуазель Беатрис сказала, что вы хотели меня видеть. Зачем?

- Думаю, ты особенная девочка, если понравилась Аласту, - начала я, но она меня перебила.

- Какое вам дело до моих отношений с герцогом?!

- Никакого, - ответила я.

И внимательно посмотрела в глаза Жанни. Сама она мне ничего о себе не расскажет. Уличная комедиантка? А ведет себя как королева. Ну что ж, посмотрим, что с тобой было в прошлом, королева…..

 

История безродной Жанни

- Жак, ты умер? – вытирая непослушные, всё время бегущие из глаз слезы, спросила у трупа пятнадцатилетняя Жанни.

Тишина.

- Жак, если ты умер, то, что мне теперь делать? Что я буду делать без моего Арлекина. Кристоф – наш Пьеро умер два дня назад. Старик Жозеф и малыш Берни на день раньше. Куда я теперь пойду, Жак?

Жанни посмотрела на синеватое, худое, ставшее каким-то чужим лицо человека, которому была обязана в этой жизни всем. Жак Моньер – актер балаганного театра, неизменный Арлекин и просто отзывчивый к чужой беде человек, подобрал чумазую умирающую девочку где-то по дороге между Парижем и Руаном, когда той было года четыре, и назвал Жанни.

- Почему вы все так изменяетесь после смерти? Вы становитесь похожими на кукол, куда же уходят ваши души? – спросила Жанни. – Ты всегда был со мной. Ты стал мне отцом и матерью. Я никогда их не знала. Ты научил меня всему, что я умею. А теперь ты посмел превратиться в синюшную куклу? Это нечестно, Жак! – прокричала девушка и разрыдалась так, будто её отчаяние способно было воскрешать.

 

Через несколько минут Жанни отрешенно посмотрела на солому в их повозке, на ночное звездное небо.

- Я не смогу тебя даже похоронить, Жак. Ты будешь лежать здесь, в Булонском лесу, пока не истлеешь….. Или тебя не съедят волки. Или ещё кто-нибудь.

 

После того, как труппа бродячего театра заразилась странной болезнью, с рвотой и поносом, их отказались впускать в Париж. Почти все: Кристоф, старик Жозеф, Жак, малыш Берни выглядели ужасно. Жёлтые, они еле волочили ноги. Их постоянно тянуло рвать, хотя желудки были давно пусты. Им отказывали в ночлеге на постоялых дворах. И тогда бродячий театр остановился в прохладе Булонского леса. Проклятое лето. Нестерпимая жара и отвратительная смертельная болезнь. Она пощадила только Жанни. Зачем пощадила?

Жанни, глотая слезы, спрыгнула с повозки и стала распрягать лошадь.

- И с тобой я расстанусь тоже, - сказала она что-то перебирающей губами пегой кобыле. – Я тебя продам.

 

От балаганного театра в сердце Жанни осталась лишь память. Одиннадцать лет на колесах по дорогам Франции. Лотарингия, Шампань, Нормандия, Бретань, Пуату, Ла Марш, Берри, Блуа….. Париж. В Париже Жанни была всего два раза. Первый, когда ей только исполнилось десять. Их труппа дала несколько представлений возле Нотр Дам де Пари. Второй…. Во второй раз Париж отверг их.

- Вы больны, убирайтесь, - сказал хозяин таверны, в которую они зашли поесть.

- Это холера или чума! – воскликнула владелица постоялого двора, захлопывая дверь.

 

- Что мне теперь делать, Бог? – крикнула Жанни небу.

Небо ответило ей безмолвием….

 

***

- Значит так, - сказал мясистый, более похожий на приставленные друг к другу свиные окорока повар из первой, попавшейся в Париже харчевни. – Лошадь ты украла.

- Я не воровала, - Жанни стояла и мяла в пальцах складки коротенького платья Коломбины. Ей опять вдруг захотелось плакать.

- А я говорю, что лошадь ты украла! Завтра я отведу тебя в тюрьму.

- Дяденька не надо! – закричала Жанни. – Может быть вам что-то нужно? Может, я могу вам что-нибудь дать?

- Дать? – повар, хихикая, разглядывал худые ноги дрожащей девчонки. – Знаешь, я на кости не кидаюсь! Дать. Ты что дура?

- У меня ничего нет, кроме этой лошадки. Я хотела её вам продать и…, - Жанни запнулась, с отвращением глядя, как повар чешет свой круглый, дряблый, свисающий из-под рубашки живот.

- Продать краденую лошадь? Наглая малявка! Иди в подвал и сиди там до завтра тихо, как мышь. Утром я тебя сдам…

- Я могу у вас работать, - сказала Жанни.

- Ты? Работать? Да ты еле ноги волочешь. Какая из тебя работница?

- Она могла бы помогать, мне мыть посуду, - неожиданно в разговор вмешалась вышедшая из харчевни девушка.

- А ты чего сюда притолклась? – зло спросил повар. – А ну пошла!

- Я могла бы мыть посуду, - повторила за девушкой Жанни.

- Так посуду, Бланш, ты и так моешь, - округлил поросячьи глаза повар. – Зачем мне на кухне этот скелет?

- Я не управляюсь, хозяин, - дерзко ответила Бланш.

- А задницей по ночам ты вертеть управляешься? – заорал повар, который судя по всему, был ещё и хозяином харчевни.

- Я не могу бегать на базар, готовить, обслуживать посетителей, мыть, стирать. И все это одновременно. Мне нужна помощница.

- А карета тебе не нужна? – повар надвинулся на Бланш своим грузным телом.

- Какая еще карета? – Бланш в свою очередь тоже приблизилась к повару. При этом походила она на рыжего курёнка, решившего клюнуть жирного петуха.

- Такая. В которой господа ездят! Помощь. Какая ещё, к черту, помощь?

Вместо ответа девушка распахнула перед Жанни дверь харчевни и сказала.

- Заходи!

- Куда заходи? – заорал хозяин. – В подвал её.

- Заходи, заходи, - Бланш потянула Жанни за руку.

- Вы не отдадите меня…, - спросила было Жанни, но Бланш уже втолкнула её в харчевню и вошла сама, захлопнув дверь перед носом у хозяина.

- Не отдам. А на него не обращай внимания. Старый дурак.

- Это его харчевня? – спросила Жанни.

- Ага, - ответила Бланш.

- А ты его работница?

- Ага.

- И так с ним разговариваешь? Он же выгонит тебя?

- Как же выгонит, - расхохоталась Бланш. – А кто у него тогда сосать будет?

- Что? – не поняла Жанни.

- Ты что не знаешь, что такое сосать? – Бланш посмотрела на Жанни круглыми зелеными глазами и закашлялась. – Ты вообще с мужиком, когда была?

- Нет, - покраснела Жанни.

- А, ты что девственница?

- Да.

- А, понятно, - Бланш ещё раз посмотрела на Жанни и расхохоталась. – Что, правда?

- Да!

- Ладно. Ты это, на Сэма не обращай внимания. Он ворчун, но добрый. Сейчас зайдет, и как будто ничего не было. Он боится меня рассердить. Потому, что таких красоток, как я еще поискать нужно!

Жанни присмотрелась к Бланш. Действительно красотка. Рыжие волосы, зелёные глаза – не девушка, а ведьма из сказок. И платье на ней сидит ладно. Обычное крестьянское платье. И носит она его с достоинством, будто дворянский наряд.

Дверь харчевни отворилась, и в нее вкатился хозяин Сэм.

- Что, стерва, зубы скалишь, да?

Только и спросил он, прежде чем удалится на кухню.

- В общем, ты у нас работаешь, - рассмеялась Бланш.

- А как же лошадь? – спросила Жанни.

- Какая лошадь?

- Моя.

- Украденная что ли?

- Да не крала я ничего! – закричала Жанни.

- Чего ты орешь? Я не глухая. Да все нормально будет с твоей лошадью. Пригодится. Буду на ней на базар ездить. Её это, в повозку запрягать можно? Она приученная?

- Приученная, - обиженно ответила Жанни. – Я так поняла, вы мне за нее ничего не заплатите?

- Нет, вы посмотрите на эту худую! – воскликнула Бланш. – Притолклась невесть откуда. Без денег. Без ни хрена и еще что-то хочет! Тебя на работу взяли, поняла? Я тебя пожалела, поняла?

- Поняла, - кивнула Жанни, чувствуя себя униженной.

- Ну, вот и ладно. Ты это не обижайся на нас с Сэмом. Мы на самом деле не злые. Просто поболтать любим. И за лошадь не думай. Старая она у тебя. Не стоит ее продавать. Если и возьмут, то только на мясо.

- Как на мясо? – воскликнула Жанни.

- А вот так! Ам, и нету твоей лошадки. А у нас она еще поживет. Ну, понимаешь ведь это она лошадь, а не я.

Тут дверь харчевни отварилась с таким лязгом и так грохнула о дверной косяк, что пузатый Сэм, как ошпаренный выскочил из кухни. На пороге покачиваясь и икая, стоял здоровенный белобрысый детина.

- Какого черта, Додж? – заорал Сэм.

- Выпить дай! – выдохнул Додж, и в харчевне запахло помойкой.

- Выпить! – завизжал Сэм, как поросенок, по горлу которого только что полоснули ножом. – Чума на весь твой род! Ты выжрал у меня три бочки вина за два месяца и тебе ещё дать выпить? А в морду тебе не дать?

- В морду? – радостно спросил Додж. – Не надо. Не сейчас. Потом. Сейчас дай выпить.

- Пошел вон!

- Сейчас?

- Вон! – от крика Сэм закашлялся и не в силах сдержать накрывающие его чувства, грохнул кулаком по столу. – Убирайся, Додж, чёртов засранец. И не приходи сюда пьяный!

Белобрысый детина попятился назад, аккуратно вышел их харчевни и так же аккуратно закрыл за собой дверь.

- Наследничек! – зло сплюнул на пол Сэм и, обращаясь непонятно к кому, добавил. – Вот же дал Господь наследничка!