Глава 39

39

Коломбина. Девочка – кукла. Когда смолкают аплодисменты, её складывают в пыльный сундук.

- Проклятая комедиантка, наконец, покинула наш дом! – жгуче выкрикнула вслед уходящей с Марией Луизой Жанни Катарина де Сенж.

Кукла. Коломбина. У Жанни не всё как у людей. Её жизнь – театр абсурда. Даже любовь – искаженное кривым зеркалом лицо. Комедиантка полюбила вампира. Чудовище, пьющее человеческую кровь и души. Душа Жанни сейчас выпита до дна.

Глупо было убегать от Аласта. Только теперь, после преследований епископа де Ла Росселя, Жанни поняла это. Но ещё большей глупостью было бы признаться в своей глупости.

Жанни, сдерживая слезы, глубоко вздохнула и с силой рванула на себя входную дверь театра Пале Рояль. Спектакль Коломбины в театре теней ещё не доигран! Жанни не могла припомнить того момента, когда стала называть театром теней камеди франсез. Ей казалось, что в Пале Рояль тени царствуют повсюду. Они прячутся за бархатными креслами зрителей. Они выглядывают из-за занавесей на сцене. Они пристально наблюдают за каждым посетителем с балконов и бельэтажей. Жанни стала часто ездить в камеди франсез. Она почти не обращала внимания на то, что происходит на сцене. Ряженые, напудренные люди, чужой волею превращенные в марионетки, напоминали Жанни годы скитаний по дорогам Франции в повозке балаганного театра. И так горьки и мучительны были эти воспоминания, что Жанни, если бы могла, никогда не приходила бы в театр теней. Никогда! Но Пале Рояль посещал Аласт Данкур. Он приходил на каждый спектакль, и Жанни думала, что приходит он сюда по той же причине, что и она. Жанни приходила, чтобы увидеть Аласта. Аласт, чтобы увидеть Жанни.

Они каждый раз сталкивались в партере. Смотрели друг другу в глаза. И ничего не говорили. Жанни не знала, почему Аласт молчит. Быть может, словом он боялся спугнуть Коломбину. Боялся того, что она больше не придет. А Жанни молчала потому….. Да она просто запуганная, глупая уличная комедиантка! Права Катарина.

Но сегодня Жанни знала, что должна заговорить с Аластом. У неё не осталось выбора. Страх перед Жерфо убил все другие чувства. Если сегодня она не заговорит с Аластом, то просто пойдет и утопиться в Сене. Милосердная река поглотит тело без души.

- Аласт! – голос Жанни потонул в шуме рассаживающейся по местам публики.

Герцог Данкур только что вошел в зрительный зал и ещё не увидел Жанни.

- Аласт, - натыкаясь на ручки кресел, Коломбина бежала между рядов. – Аласт, помоги мне!

Жанни думала, что кричит громко, очень громко, но пришедшие на спектакль люди делали вид, что не слышат её крика. И Аласт не слышит её крика. А может быть, она вовсе не кричит, а шепчет?

- Аласт, - выдохнула горячим шёпотом Жанни в ухо герцога Данкура.

Тот вздрогнул и несколько секунд смотрел на Жанни растерянным взглядом.

- Ты не узнал меня? – слезы текли по щекам Жанни. Ей казалось, что она уже сошла с ума. Что происходящее ей просто снится. Что сейчас она откроет глаза и увидит над собой хищное лицо Жерфо.

- Девочка моя, - герцог Данкур сам словно только, что проснувшись, с недоумением смотрел на плачущую Жанни – Ты заговорила со мной? Почему ты плачешь?

- Аласт, спаси меня от него?

- От кого?

- От епископа де Ла Росселя.

На этом спектакле они не остались. Аласт Данкур схватил Жанни за руку и, проталкиваясь через набитый зрителями зал, стремительно вышел из театра. На улице он схватил руку своей Коломбины и стал целовать её, сильно прижимаясь губами к коже. Жанни дрожала всем телом, и не в силах больше сдерживаться, громко разрыдалась. Худое бледное личико Коломбины некрасиво сморщилось, и девушка подумала о том, как ужасно должно быть она выглядит в глазах Аласта. Так выглядит старый высушенный фрукт.

 

***

- Я его уничтожу! Я размажу его по мостовым Парижа, как последнюю падаль! – Жанни ещё никогда не видела Аласта в такой ярости. Великий боже, она снова совершила глупость! Она рассказала любимому о своей беде и что же? Что теперь будет?

- Аласт, не надо. Жерфо убьёт тебя!

- Убьёт меня?! Он? Да он даже не посмеет притронуться ко мне. Вероотступник! Предатель! Он смел угрожать тебе?! Его ждет суд! И кара! Недаром Поль подозревает его. Недаром просит меня следить за епископом де Ла Росселем.

- Великий Магистр? – глаза Жанни стали жалобно круглыми.

- Магистр Ордена некоторое время назад обратился ко мне с просьбой, - Аласт старался успокоиться и не кричать, чтобы ещё больше не пугать Жанни. – Он просил присматривать за Анри Жерфо. Ничего конкретного Поль мне сообщить не смог. Только сказал, что в Ордене появился предатель. Некто, кто стал платить одному адвокатишке в клубе якобинцев. И сценарий революции Поля Ла Файета стал лететь ко всем чертям! Стало происходить то, что не должно было случиться. У Жерфо есть все основания желать большей власти.

-Магистр заподозрил Жерфо?

- Именно.

- Но это же замечательно! – обрадовалась Жанни.

- Замечательно? – переспросил Аласт и посмотрел на Коломбину как на внезапно сошедшую с ума.

- Конечно. Я живу у Жерфо. Я могла бы следить за ним. За теми людьми, что приходят в его дом. И подслушивать их разговоры, - лихорадочно затараторила Жанни.

- Нет, - решительно возразил Аласт. – Ты больше не вернешься в этот дом! Я не позволю тебе терпеть домогательства этого изувера!

- Аласт, ты не понимаешь, - Жанни схватила герцога Данкура за плечи и с азартом заглянула в его глаза, - Если Жерфо предатель, то единственная возможность его обезвредить – это следить за ним. Что-то увидеть, что-то подслушать. Если этого не сделать, то рано или поздно он убьёт тебя, убьёт меня. Я знаю. Я чувствую это.

- Жанни, я не могу позволить тебе рисковать собой.

- Я прошу всего неделю. Ещё неделю в доме Жерфо. И если ничего не узнаю, то обещаю, что уйду оттуда навсегда.

- А если он применит силу? Если силой возьмет тебя?

- Я постараюсь все время проводить с Марий Луизой.

- Но ночью.

- Я скажу маркизе, что мне стало страшно спать одной, и в эту неделю буду спать в её комнате.

- Жанни, - Аласт умоляюще смотрел в глаза своей обожаемой Коломбины, - Как я могу ещё на неделю оставить тебя с этим монстром? Моя обожаемая девочка, я так долго ждал того, что ты заговоришь со мной, простишь меня. Пойдем. Я уведу тебя и поселю там, где тебя никто не найдет. Никто не узнает о том, где ты живешь.

- Конечно, - Жанни топнула ногой, - Ты можешь спрятать меня. И никто не найдет меня. А потом тебя убьют, и я буду сидеть, и ждать твоего возвращения и не дождусь никогда. А торжествующий Жерфо потом меня всё равно найдёт. Аласт, мы должны узнать всё о заговоре епископа. Если это, конечно, епископ, а не кто-то другой.

Аласт минуту ещё смотрел на Жанни. Нет, Коломбину не переубедить. Какая она упрямая! И самое неприятное, что она права. Жерфо необходимо разоблачить, если он предатель. Если адвокатишку финансирует Жерфо, то рано или поздно он выдаст себя. Рано или поздно Жанни что-то подозрительное заметит. Но хватит ли на это ей недели?

- Хорошо, - наконец сказал Аласт. – Но только неделю. Только неделю ты будешь жить в этом проклятом доме. И не днем более. Если ничего не увидишь, ну и черт с ним. Я найду другой способ проследить за Жерфо.

- Мне кажется, - Жанни улыбнулась впервые за последний месяц, - Я обязательно что-то узнаю. Наш дом иногда посещают незнакомые мне люди. Они о чем-то разговаривают со слугами. Но я никогда не вслушивалась в их разговоры. Теперь буду.

- Я не хочу отпускать тебя, - прошептал Аласт.

- Через два дня спектакль, - сказала Жанни. – Я приду, если будут новости.

- Нет, - возразил Аласт и нежно поцеловал влажные губы Коломбины, - Ты придешь в любом случае. Я должен быть уверен, что ты жива, что с тобой ничего не случилось. Ты придешь, даже если новостей не будет.

- Я приду….

 

***

- Кого надо? – недовольно скривившись, спросил слуга Эмиль постучавшего в дверь дома епископа де Ла Росселя поздним вечером гостя.

- Мне нужен месье Жерфо, - ответил человек, закутанный в серый запачканный грязью плащ.

- Зачем вам месье Жерфо? – Эмиль сморщил тощий длинный нос и принюхался к гостю. Навозом от него, что ли воняет?

- У меня к месье Жерфо важное дело.

Жании изо всех сил вжалась в стену дома, надеясь, что темнота и оплетающий стену хмель сокроют её от чьих-либо глаз. Какая удача! Боже, какая удача! Жанни только что приехала на карете Аласта, только подошла к дому Жерфо и тут же услышала голоса. Сердце Коломбины больно кольнуло. Что может понадобиться некому человеку от епископа Парижа в столь поздний час. Интуиция подсказывала Жанни, что человек пришел к Жерфо не для того, чтобы пригласить в свой дом отпевать упокоившегося родственника.

- Если тебя замучили грехи, - с пафосом начал Эмиль, - То приходи в великий собор завтра. Месье Жерфо бывает там каждый день. Исповедует всякий сброд, хотя это так не подобает его высокому сану.

- Послушай ты, старое рыжее чучело, - гость, видимо утратив всякое терпение, схватил рукой входную дверь и попробовал её силой открыть. – Мне нужно видеть Анри Жерфо де Ла Росселя! У меня к нему важное сообщение.

- А ты не мог приволочиться со своим поручением раньше, болван!

- Опасно, - шёпотом сказал незнакомец.

- Боялась девушка на речку ходить, юбку замочить. Убирайся и приходи завтра. Месье Жерфо отдыхает. И вообще, он приказал мне с незнакомыми уродами беседы не беседовать.

- Позови хозяина, у меня к нему письмо от месье Робеспьера. Это очень важно. Промедление подобно смерти!

Наступила молчаливая пауза, а затем бормотание старого Эмиля и хромающие удаляющиеся шаги. Значит, слуга пошёл за Жерфо. Пока Жанни пыталась прийти в себя и постоянно повторяла еле слышным шепотом: «Месье Робеспьер, месье Робеспьер. Как бы ни забыть имя», шаги раздались вновь. Но теперь они были не шаркающими, а уверенными впечатывающимися в паркет прихожей. «Это епископ» - подумала Жанни. Сейчас он, наверное, забирает у гостя письмо. Вот снова шаги. «Епископ уходит в дом».

Жанни не знала, сколько времени она ещё простояла, вжимаясь в стену и смотря на тусклые проглядывающие сквозь грозовые тучи звезды. Затем, она, наконец, решилась войти в дом.

 

***

- Где же это ты так поздно ходишь? – епископ стоял, скрестив руки на груди, в парадном камзоле и выглядел так, будто собирался на королевский бал. Напудренное лицо его выглядело ещё более бледным и скуластым.

- А я думала, - не растерялась Жанни, - что во дворце Тюильри уже давно не танцуют.

- Была в театре с Данкуром? – казалось, Жерфо не замечал неуместную иронию девушки.

- Какое вам дело до того где и с кем я была?

- Я ведь говорил тебе о своем желании?

- Говорили, и что? – Жанни попятилась к лестнице на второй этаж, прикидывая в уме, успеет ли она проскочить мимо Жерфо и убежать в спальню Марии Луизы, если епископ решит её схватить?

- Это желание становится нестерпимым, - тёмные глаза епископа казалось, начали светиться в полутемной прихожей. – Я больше не могу ждать.

Анри Жерфо резко, прыжком подскочил к Жанни, и, не успела девушка даже пискнуть или сделать хоть шаг, схватил её в цепкие паучьи объятия.

- Отпустите, - яростно зашептала Жанни.

Епископ не слышал её. Он стискивал хрупкое тельце Коломбины всё сильнее и сильнее. Он почти душил её, как душит анаконда неосторожного заночевавшего в джунглях путника.

- Отпустите! – пискнула Жанни. Ей стало трудно дышать.

Анри Жерфо подхватил Коломбину на руки и понес по лестнице наверх, в свою комнату. Мария Луиза сегодня рано легла спать. Она выпила бокал вина, в который услужливо подсыпал Анри маковую тинктуру. Сон маркизы теперь будет крепок, она ничего не услышит и ничего не увидит.

- Отпустите меня, я всё равно расскажу через два дня Аласту о Робеспьере! – отчаянно выкрикнула Жанни.

Жерфо разжал объятия, и девушка упала на пол, больно ударившись бедром о ступени. Несколько мгновений епископ стоял над Жанни и смотрел на неё взглядом человека, неожиданно получившего пулю в затылок.

- Что ты сказала?

- Сегодня вы получили письмо. От некого Робеспьера. Так? – спросила Жанни и, посмотрев на Жерфо, тут же пожалела о своих словах.

На Жанни в тот момент смотрел не епископ де Ла Росеель и даже не вампир, на Жанни в тот момент взирала разгневанная стихия, которую отпустили на свободу боги хаоса. Застывший, пустой, ожесточенный взгляд. Анри Жерфо де Ла Россель не произнес больше ни слова. Некоторое время он ещё постоял над упавшей ему под ноги Коломбиной, а затем повернулся и ушёл в свою комнату. И возникло у Жанни ощущение, что совершила она непоправимую, роковую ошибку. И ужас, смешиваясь с болью, жидким огнём пробежал по её венам.

Обречена! Не выйти теперь Жанни на свободу из этого проклятого дома никогда!