Глава 42

42

Август 1792 года

«Моя армия потерпела поражение. Аласт и Катарина – мои самые верные соратники уже год как мертвы. Анри – неизменный мой помощник добровольно заключил себя в заточение в собственном доме. Я подозревал Аласта и Анри. Но, похоже, ни тот, ни другой к предательству не причастен. Аласта оправдала смерть. Анри…. Он так напуган. Впрочем, сейчас все вампиры Парижа напуганы. И никто не знает, что каждого из них ждёт дальше. Я потерял трон. И я вынужден покинуть Францию. Чтобы остаться в живых и чтобы, наконец, узнать имя того, кто смог забрать мою власть»

Поль Ла Файет в последний раз посмотрел на закат, полыхавший за окном отеля де Ноайль и мысли его стали совершенно уже сумбурными. Поль пытался сопоставить чужие гипотезы и свои предположения. В итоге получалось чёрт знает что. Десятки людей, включая этого Робеспьера, по видимому он был первым, выполняли задания неведомого кукловода и получали от него деньги, но сам кукловод, ни разу не выдал себя. Людям Поля даже не удалось выйти на его след.

«Кто ты? Кто? – спрашивал Ла Файет блистательный полководец, генерал американской армии пустоту комнаты отеля».

 

***

3 сентября 1792 года

- Подай мне, пожалуйста, ножку вон от той корочки, - кокетливо склонив голову на бок, обратилась Беатрис к Марии Луизе.

- Что? – переспросила маркиза.

- Ножку. Курочки, - хлопая длинными ресницами и, как всегда, солнечно улыбаясь, повторила графиня Сардин.

Мария Луиза посмотрела на неё недоуменно и даже с раздражением. Что за идиотская привычка всё время улыбаться? Раньше Беатрис хотя бы плакала. После смерти Аласта. И потом…. А месяц назад она словно сошла с ума. Ходит и всё время смеется.

- Тебе разве не страшно? – спросила Мария Луиза Бетрис и посмотрела на неё строго.

- Мне страшно, очень страшно, - продолжая улыбаться, ответила Беатрис. – Но разве мой или твой страх что-нибудь изменит? Ты знаешь, зачем нас собрал сегодня здесь Жерфо?

Мария Луиза отрицательно покачала головой. Сегодня были приглашены все вампиры Парижа. Анри Жерфо де Ла Россель открыл для них двери всегда пустовавшего в его доме банкетного зала. Мария Луиза насчитала пятьдесят «человек». Они впервые собрались все вместе. Вампиров оказалось несколько больше, чем видела маркиза раньше на судах Ордена. Получается, на суды допускались только самые, самые….

Гости пили, ели, веселились и вели себя как самые обыкновенные люди. Хмельные от вина лица, красные, кажется от него же, носы.

- Сегодня ночью мне приснилось, что я умру сегодня, - сказала Беатрис и расхохоталась. – Представляешь, я видела этот зал и этот пир, а потом….

Она не успела договорить. Широкая дверь, как раковина моллюска распахнула свои створки и на пороге возникла закутанная в дорожный плащ фигура епископа. По выражению лица и по взгляду Жерфо Мария Луиза поняла - Анри пришел вершить суд.

- Имя предателя не было названо, - торжественно, громко, чеканя каждое слово, сказал епископ де Ла Россель. – Поль покинул Францию. Трон Ордена опустел. И я, глава парижского отделения Тривольгинов взял на себя очень нелегкую миссию. Я пришел уничтожить вас всех. Всех вампиров этого утонувшего в крови города. Убив всех, я убью предателя!

Не успели гости даже вскочить со своих мест, как в зал, молча, бесшумно один за другим стали входить люди с обнаженными шпагами. И лица вампиров исказил ужас приговоренных к смерти.

Ликвидаторы, спешно посвященные в Орден Жерфо люди, убивали всех жестоко, изощренно.

Мария Луиза в каком-то священном оцепенении смотрела, как блестящая сталь клинков вспарывает животы, и кишки вываливаются на блюда с изысканной едой. К горлу маркизы подкатила тошнота. Беатрис Сардин вцепилась в её руку отчаянной хваткой.

- Мне приснилась, что сегодня я умру! – завизжала Беатрис, когда рука ликвидатора схватила её и буквально отодрала от Марии Луизы. Маркиза де Сансильмонт сделала отчаянный выпад, пытаясь защитить подругу, но ликвидатор швырнул Беатрис на залитый кровью стол, и невесть откуда взявшейся секирой одним ударом отрубил ей голову. Белокурая со всклокоченными волосами голова упала под ноги Марии Луизе.

Онемевшая, обессиленная, утратившая чувство реальности маркиза с трудом оторвала взгляд от отсеченной головы и осмотрела зал. Больше не слышно криков. Все мертвы. Все, кроме самих ликвидаторов, епископа инквизитора Анри Жерфо де Ла Росселя и её, Марии Луизы де Сансильмонт.

- Почему ты не убил меня? – крикнула через весь зал Анри Мария Луиза.

- Трон теперь мой, девочка. Ты можешь разделить его со мной или умереть.

Анри Жерфо обходя и брезгливо отпихивая ногой трупы, подошел к своей возлюбленной и жилистой рукой взял её за подбородок. Чёрные, как ночь, из которой убрали все звезды глаза, заглянули в глаза маркизы.

- Ты пойдешь со мной дальше?

И вслед за вопросом наступила тишина.

 

***

Из дневниковых записей Марии Луизы:

« - Ты пойдешь со мной?

Когда-то я ответила на этот вопрос согласием. Мне было страшно, и я боялась самого страха. Я боялась смерти.

Потом я стала вампиром. Я сама убила всё светлое, что ещё осталось в моей жизни. Я убила Жанни и Беатрис. Анри смотрел на меня и его взгляд говорил мне: «Идем дальше со мной. Ты сможешь, стать таким, как я. Ты говорила о том, что любовь делает сильнее. О да, любовь к Dominus делает сильным того, кто любит сильнейшего».

Но я не хотела смерти Жанни и Беатрис. Я их тоже любила. А Анри я люблю и теперь. Но я поняла, что не смогу пойти за ним дальше. Король и королева. Царь и царица. Нет, Анри. Ты будешь сидеть на троне один. Ты наберёшь себе новых подданных, и они будут верны тебе. Ты будешь даровать им привилегии, и казнить за провинности. Но в этом созданном тобою мире уже не будет меня. Ты создал мир, в котором для меня нет места. Любовь должна дарить радость и жизнь. А если любовь дарит разрушение и смерть – это уже не любовь, а проклятие. Я не возлюбленная твоя, Анри. Я твоя проклятая.

- Я не пойду с тобой, - сказала я епископу, стоя в луже крови обезглавленной Беатрис.

- Тогда ты умрешь, – кивнул Анри, и я заметила, что некая тень скользнула по мышцам его щек.

- Сейчас? – попыталась улыбнуться я.

Вместо ответа Анри развернулся и направился к двери. Вслед за ним, так же молча, удалились его ликвидаторы.

И я поняла, что мою смерть он отложил на потом.

Я ещё долго стояла в зале среди трупов. Вдыхала опьяняющий запах крови и думала о том, что лучше бы меня убили сейчас.

Когда оцепенение прошло, я нагнулась, взяла за левую руку мертвую Беатрис и сняла с её безымянного пальца кольцо. Я хотела оставить при себе хоть что-то от нежной, улыбчивой Беатрис. Я старалась не смотреть на голову, но мой взгляд невольно останавливался на обрубке её шеи. Она была так красива, моя Беатрис. Теперь она просто труп и сердце её уже не бьется в груди. Маленькая, несчастная Беатрис. Девочка, жертва. Такая же, как Жанни. Вы не успели красиво, счастливо пожить, но вы успели эффектно умереть.

Жерфо. Я посмотрела на закрывшуюся за спиной епископа дверь. Что ты будешь делать там, в одиночестве власти своей? Что будешь чувствовать. Или ты уже разучился чувствовать. Ты измеряешь всех лишь значимостью перед богами. Ты считаешь людей ничтожествами, быдлом, которые мешают тебе идти к своей цели. Все, что мешает тебе, ты убираешь с дороги своей. Ты используешь, а потом выбрасываешь, сжигаешь в жертвенном пламени. Огонь поглощает всё. Кровь смывает грехи. Власть дарует забвение. Хотела бы я увидеть тебя лет через двести после моей казни. О да, ты казнишь меня. Я не знаю когда, я не знаю где. Почему-то вдруг вспомнился безумный уличный музыкант. Мой Вестник.

- В этом городе тебя ждет только смерть!

Это прокричал он, безумец с седыми волосами и молодым лицом. Вестник всё знал с самого начала. Может быть, он тоже из богов? Один из тех великих кукловодов? Я никогда не узнаю ответа на этот вопрос.

 

***

Март 1793 года

Из дневниковых записей Марии Луизы:

«Чувствую, мой час приближается. На той неделе в опустевший дом мертвого Данкура, где я теперь живу, пришел Анри Жерфо. Он дал мне время на раздумье. Почти полгода.

- Ты не передумала, - спросил Анри, и я увидела в его глазах мольбу. Так молит преступник о снисхождении. Так грешник посылает молитвы небесам.

- Нет, Анри, - ответила я. – Прости.

- Ты выбираешь смерть?

- Я выбираю свободу.

- Свободу от кого? – хмыкнул епископ.

- Свободу от тебя.

Он не оставит меня в живых. У тех, кто получил в свои руки власть, есть принцип прочнее стали клинка: не оставлять в живых тех, кто не разделяет их взглядов. Иначе этот кто-то в один момент может пойти против. Анри Жерфо создал другой Орден. Обновленный, единый. Его ряды пополнили яростные революционеры, те, кто стремится к власти так же, как сам Анри. Их чувства понятны Жерфо и он знает, как ими управлять. А такими, как я, он управлять не может. Такие, как я слишком эмоциональны, а потому непредсказуемы. Пока я была послушной, одурманенной им девочкой, его во мне устраивало всё. А потом я изменилась. Я выросла. Я перестала быть ребенком. Страшно терять близких людей и поэтому расти. Горький опыт. Суровый финал. Аласт Данкур высоко бы оценил такую пьесу. Но герцог мертв. Это в театре актеры падают понарошку. А в жизни мертвые не встают. В жизни нельзя подняться и раскланяться перед аплодирующим залом.

Я стала другой и решила вычеркнуть Жерфо из своей жизни. А он решил вычеркнуть меня из своей. Не оправдала я его надежды. Не оправдала. Я уйду вместе с эпохой королей. И буду разрушена, как дворец Тюильри. И затоптана, как цветы одного из самых красивых парков.

Несколько дней назад я была на площади Революции. Так теперь называется бывшая площадь Людовика ХV. Там теперь не прогуливаются парижане в тёплые дни. Там теперь после казни Людовика ХVI, разинув алую пасть, «луизетта» поедает человеческие головы. Несколько дней назад я видела, как машина сожрала моих знакомых мадам Бете и герцога Ленуара Дамор Пропре.

Мадам Бете…. Ленуар Дамор Пропре…. Мне кажется, я знала их совершенно в другой жизни. Там была другая Мария Луиза. Одинокая нелюдимая девочка, столкнувшаяся с безразличным ко всему, кроме денег и удовольствий светом. Там, другая я влетела в этот свет, как ночная бабочка, опаляя крылья. И лучше было бы мне тогда погибнуть. Но я выбрала особенный путь. Избранной. Посвященной. Вампира. Я пошла за Анри. До конца я была верна своей женской сути. Все к ногам любимого мужчины. Всё? Нет, оказалось, что не всё. Я не смогла положить к ногам Анри главное – свою душу. Я пыталась смотреть на мир глазами Анри.

Мадам Бете. Ленуар Дамор Пропре. Когда-то вы казались мне воплощением вселенского зла. А на самом деле вы просто маленькие люди.

Малюсенькие люди, которым жизнь дала возможность покрасоваться в прелестных платьях, но не дала умереть в теплых постелях. Разве виноваты вы в позерстве своем, в своей фальши, самолюбовании, самозначимости и ничтожности? Нет. Но именно на таких, как вы строится блестящий и кровавый мир Вампиров. Мир Dominus. Потому что, если бы вы оказались другими, вампиры не смогли бы существовать в вашем мире. Трудно управлять свободными духом мыслящими существами, понимающими, что бутафория – это декорации не способные заменить человеческую жизнь. Трудно управлять теми, кто не пойдет за звоном монет, потому что не считает их выше человека. Но таких людей мало, ничтожно мало. Их душит общество, их уничтожаем мы, Dominus. Мир должен оставаться слепым.

Мадам Бете. Ленуар Дамор Пропре. Не наигравшиеся в куклы дети. Дети, от чьих игр летят головы, и льётся кровь. Дети, сами себя ведущие под нож. Марионетки. Жертвы собственных иллюзий. За эти годы вы превратились в глубоких стариков. Но «луизетте» безразлично, кого пожирать. Мужчину, женщину, девушку, ребёнка или старика. Так раньше горели костры инквизиции. Так теперь «луизетта» щелкает косым лезвием пасти своей.

Первой на эшафот поднялась мадам Бете. Время и обстоятельства развеяли образ высокомерной дамы. По деревянным ступеням, с завязанными за спиной руками с большим трудом поднималась уставшая, больная старушка. Коротко стриженные растрёпанные седые волосы ласково трепал ветер. Она постоянно оглядывалась на улюлюкающую толпу, и её взгляд выражал явное недоумение. «Как же так, меня, аристократку, казнит стадо оборванцев!»

Ленаур Дамор Пропре не смотрел ни на кого. Угрюмый худой старик, опираясь на руку палача, поднимался навстречу смерти гордо и отстраненно. Он призирал казнивших его. И презрение было его единственной отрадой.

Мадам Бете и Ленуар Дамор Пропре. Они шли на казнь вместе, но умирали в одиночестве. Когда Анжеле отрубили голову, Ленуар отвернул лицо в другую сторону. Я не знаю, о чём он думал. И о чём думала она. В тот миг я была не способна читать чьи-либо мысли. Перед моим внутренним взглядом снова появились открытые, застывшие глаза отсечённой головы Беатрис. И отчаянно завыло в моей душе чувство безграничного одиночества. Чужая для всех всегда. В той жизни, где веселился королевский бал и где смеялись и юродствовали мадам Бете и Ленуар Дамор Пропре. И в этой, где господа Вампиры заливали кровью жертв алтарь перемен. Я ощущала себя механической куклой, которую всё время кто-то использовал для своих нужд. Куклой без воли и права выбора.

Скоро за мной придут. Я знаю. И смерть станет самым значительным событием в моей жизни. Смерть я выбираю сама. И даже если мне предначертано умереть жертвой, то я, по крайней мере, буду понимать, во имя чего она принесена. Во имя права остаться собой, а не стать отражением Магистра Ордена Тривольгинов Анри Жерфо де Ла Росселя.