Глава 1

Шестью месяцами ранее

Самарово, поместье Барятинских, июль 1936 года

— Ну, чего застыли, родимые? — сварливо прикрикнула Аграфена из-за моей спины. — Бабку, что ль, не признали? Как молодёжь Жадной Барыней стращать — так это все горазды, а как хотя бы пыль с портрета смахнуть — так никому и дела до старухи нет. Эвона, рты поразевали, будто призрака увидели!

— Так вы ж… вроде как и есть… — опасливо прошептал рослый юноша. Володя, да. Вспомнила. Старшенький Михаила, наследник его. И тут же получил затрещину от отца, а следом тяжёлая рука заставила его склонить голову.

— То-то же, — фыркнула бабка, когда четверо мужчин почтительно поклонились духу предка. Пятый маг, судя по всему, Аграфену не видел и не слышал, как и простые солдаты — значит, он не нашей крови. Но тоже поклонился вслед за другими — только не ей, а мне, рассудив всё по-своему. — Да я ж про другого «призрака». Тарьюшку тоже, погляжу, узреть уже не чаяли… Верней, наоборот: чаяли-то не узреть более никогда. А эвона — получайте! Врёшь — не возьмёшь! Моя кровь! Такую никакой чумкой да никакими Ланскими не повыведешь!

— Спасибо, Аграфена Ларионовна, — кивнула я. — А теперь позвольте живым с живыми поговорить.

— И то дело, Ташенька, — неожиданно легко согласилась она. — Чтоб моя внученька да нужных слов не нашла? Поучёнее меня ведь будет.

Бабка мне откровенно льстила, стремясь представить свою протеже в лучшем свете. Но у меня и без её поддержки было достаточно аргументов. Да их ещё семь убедительных десятков у меня за спиной стоят.

— Д… Дарья? — отмер Михаил Всеволодович.

Я видела, как мучительно он вспоминал моё имя, да бабка вовремя напомнила.

— Ты же… ты же умерла! — резко побледнел Роман. — Тебя не может быть!

— Как видите, жива и быть вполне могу, — усмехнулась я. — Врачи есть? Ранеными бы сперва заняться. Мёртвые обождут, им уже торопиться некуда.

— Ты кто такая?! — Кажется, ответ Романа не устроил. — Да та вогулка и двух слов связать не могла! Бумагу же прислали с магпечатью, где написано, что нет того отродья больше среди живых, померла от чумки! Ещё раз спрашиваю: ты кто такая будешь?!

— Дочь ваша, — резко оборвала я отца и продемонстрировала правое запястье с уже четырьмя сияющими полосками. — На заборе, говорят, тоже написано было. И не на такую благодарность я рассчитывала. Впрочем, чего ещё от убийцы и насильника ждать.

— Что-о? — Роман аж захлебнулся от негодования. — Ты…

— Замолкни! — рявкнул на брата Михаил. Ну, хоть кто-то не пропил ещё рассудок. — После разберёмся, что да как, да почему.

И повернулся ко мне, сразу перейдя к делу:

— Врачей заранее из города вызвали, в поместье ждут. Тяжелораненых порталом переправим, но не более дюжины человек, на большее сил не хватит, выжаты все. Лёгкие и все прочие своим ходом обратно пойдут.

— Раненых вогулов переправить и вылечить всех, — непререкаемо заявила я. — Остальные охотники тоже пойдут с вами в Самарово — их нужно будет накормить, предупредите домашних.

Михаил Всеволодович вздёрнул бровь, но не возразил. А что тут возразишь, когда и так всё яснее ясного? Вогулов в два раза больше, и если бы не они, то долго бы Барятинские продержались, прежде чем бежали от превосходящего их врага? А уж каковы были бы последствия — и представлять не надо. Это первый прорыв в 1927-м отбили почти без потерь, а в 1932-м твари добрались и до поместья, и до городка Самарово — Аграфена рассказывала. И Ланские тогда на помощь уже не торопились, и так уже заполучив южные земли во временное управление.

А так — разлом запечатан неведомым образом шаманами, уж это маги не могли не заметить. И если отца Тарьи сейчас больше волнует, как его «отродье» сумело выжить, то Михаил Всеволодович далеко не дурак и понимает, что с такой силой придётся считаться. Что ж, тогда будем ковать покуда горячо…

— Туши тех тварей, что убили вогулы, останутся вам. Это «нечистая» добыча, вогулам их шкуры, панцири и клыки ни к чему, они менквами брезгуют, — сразу оговорила я условия. И обозначила цену помощи: — Кроме кристаллов. Они не ваши.

— Ты что несёшь-то, девка? — вновь не выдержал Роман. — Как не наши?! Это наши земли! И всё, что земля родит, тоже! А вогулы на ней из милости нашей живут!

— Не из милости, а платят за это фиксированный ясак, — чуть было не вскипела и я сама. — Или всё, что приходит из Промежути, по умолчанию тоже принадлежит вам? А чего ж тогда сами не взяли? Что, не по рту кусок оказался, поперёк горла встал?

Михаил вскинул руку, уже гораздо более раздражённо, и наш батенька опять замолчал — кажется, уже под магическим воздействием брата. Ему и самому такое не по душе пришлось, вижу. Ещё бы: с десяти кондинских паулей Барятинские получали в год порядка четырёхсот рублей. Были, конечно, ещё лозьвинские, сосьвинские и ляпинские маньси, а ещё ханты-остяки — и последних-то числом поболее было. Но сколько навскидку князья получали с инородцев в год? Тысяч пять? Так эти деньги ещё собрать надо. А тут один кристалл из дармовой твари стоит от пятидесяти до пятисот рублей.

Только тварь эту убить прежде надо. И до всех, кроме Романа Барятинского, это уже дошло.

— На этот раз так тому и быть, — тяжело и нехотя проронил Михаил.

«А в следующий раз придётся снова подвинуться, — мысленно пообещала я Тарье. Та лишь обдала меня волной согласия. — Но всего, что ты маньси пообещала, мы от Барятинских добьёмся. Точно сама не хочешь говорить?». «Ты с этими лучше умеешь, — уверенно кивнула она. — Не хочу. Ты хорошо, ты лучше меня сделаешь».

— На этот, — подтвердила я Михаилу Всеволодовичу. — Но ведь и новые разы будут. Следующей весной, если не ошибаюсь, под Сургутом прорыв ожидается.

Михаил смерил меня испытующим взглядом. Много, много вопросов у него, вижу. Уже наперёд просчитывает, как бы эту силу и туда привлечь.

— А что, чьи это молодцы? — как бы отвлечённо спросил он. — Откуда взялись?

— Кондинские, Михаил Всеволодович.

— А-а… Южные. Точно. Их-то последних и воевали, когда Ромка… Тебя ж оттуда и… А, да чего уж. Что вышло, то вышло тогда. А ты у них сейчас за переводчика, стало быть?

Осторожничает князь, а уже заранее почву прощупывает.

— Вроде того.

— Ай-Пык у них вроде князьком числится? Так и что, он тоже здесь?

— Нет Ай-Пыка больше. Совсем нет.

— Вот как, — нахмурился Михаил. — Заново, значит, договариваться. И кто в Конде у вогулов нынче новый князёк? Отчего кланяться за грамотой на княжение не приехал?

Я смерила дядю оценивающим взглядом. Сумеем ли договориться? Понимает ли вообще, что за мной, воскресшим нежеланным бастардом, не только безумная прабабка стоит? Ну, поживём-увидим.

— Не князёк там, — спокойно ответила я. — Княжна. Я.