Глава 7

Вот уж верно говорят — лучшее враг хорошего. За девять лет я успела позабыть о своём вылизанном высокотехнологичном мире, зато теперь сравнивала Самарово с Тюменью – высшей степенью градостроительства, которую успела повидать. И сравнение это было ох не в пользу угорской глубинки.

Самарово расползлось по правому берегу Иртыша — низкорослое и неказистое. Встретило оно нас ветхими деревянными домишками с подслеповатыми окнами и пьяными заборами, за которыми мычало и кудахтало. Городские дороги поросли лопухом и бурьяном, и нетрудно было представить, как по весне и осени их размывает в непролазную грязь. Зато — широкие, хоть парады води, ведь чего-чего, а просторов в Сибири всегда с избытком.

Барятинские тут осели около трёхсот лет назад, когда вынуждены были оставить Сургутский острог из-за возникшего там разлома. И видно же по центру городка, что поначалу князья крепко в него вкладывались, на совесть строили. Тут тебе и белокаменная церковь на пригорке, и торговые ряды — с толстенными кирпичными стенами, арками, широкими подъездами. Надо же — и мостовая тут всё же имеется. И дома в старой части города добротные и даже немного вычурные, в стиле сибирского барокко.

Впрочем, я не любоваться пришла и уж точно не плакать о несбывшейся мечте Барятинских о прекрасном сибирском граде. У меня были вполне конкретные цели, но Нюша, увы, тут не стала мне помощницей.

Она, стараясь угодить, охотно рассказывала, где пекут самые вкусные пирожки с щучьим фаршем, а если сверху ещё доплатить копейку, то к ним подадут и горячего сбитня. Где да чем на рынке торгуют, в каком доме пожар был, а в каком напившийся муж свою хозяйку сгоряча порешил, да на каком столбе потом сам повесился.

А вот есть ли тут юрист, нотариус, оценщик, какие банки и торговые дома имеются, где купить канцелярию, у кого заказать одежду, как работает почта, телефон и телеграф — этого всего она не знала, но оно и неудивительно.

Вывесками и указателями городок не баловал, а крутиться по улицам просто так время не позволяло — не на прогулке, чтобы там Нюша себе ни надумала.

Так. Остановиться и подумать. Давай по порядку, Таш. Что нам нужно? Главное и первоочередное — это понять, какими средствами я располагаю, и поместить их в надёжное место.

Денег у меня было прилично — увесистый мешочек с серебром и даже с золотом, который Тарья предусмотрительно захватила из Сартыньи. Богатство это отыскалось в нор-коле Ай-Пыка, но, зная источник его происхождения, Тарья ни секунды не сомневалась, кому им теперь распоряжаться. Меня, кстати, совесть тоже не мучила. «Кормление» это не самодуру-князьку принадлежит, а тем, кого он должен был опекать — внукам-наследникам Ахтамака. И раз уж Пэрки…

Точно, Пэрки. Надо его хорошему врачу показать, а ещё лучше — магу-целителю, а то, сдаётся мне, что-то там не то… В смысле, не скудоумие, как в Сартынье считают. Но это потом. Сильно потом. Нам бы самим здесь сначала закрепиться.

Итак, деньги. Помимо них, был у меня и второй мешочек — с трофейными кристаллами, которые маньси вчера вырезали из монстров. И с другими — гораздо большим числом — их Тарья затребовала со всех паулей в качестве подарка на своё княжение. А тех за многие годы скопилось немало…

Уж не знаю, как она сговорилась с охотниками и шаманами, чтобы те повыковыривали их из своих идолов. Но, кажется, идолам без разницы — кровь и хлеб им жертвуют или «стекляшки». Последние всё равно лишь для красоты. Надо будет накупить ярких бус и лент и послать их в Сартынью, якобы это княжна Тарья богам кланяется и меняет старые стекляшки на новые.

И хранить всё это богатство в доме Барятинских никак нельзя. Значит, надо оценить, продать, а деньги положить на надёжный банковский счёт. И с выпиской с него уже вести разговор с Михаилом.

Вот только… Имперские законы под влиянием общемировых тенденций менялись, конечно. Теперь не только мужним женщинам, но и девицам позволялось распоряжаться своей собственностью, и даже без одобрения опекуна, коим до недавнего времени являлся если не муж, так отец — и неважно, что незамужней девице уже могло быть под сорок. При большом желании теперь можно было и собственную паспортную книжку заполучить, а не быть вписанной в документ отца или мужа. И даже — вот уж прогресс! — не далее как пять лет назад возраст совершеннолетия опустили с двадцати одного до восемнадцати.

И всё это прекрасно, но… не когда тебе шестнадцать с копейками. И не когда ты числишься мёртвой.

А без документов в банке точно сразу с порога завернут.

— Аграфена Ларионовна, — негромко позвала я в сторону.

Ответом мне было молчание. Куда подевалась-то? Вот её совет сейчас был бы совсем нелишним. Ну и где она летает? Меня аж раздражение охватило. Полгода преследовала — не отмашешься, а тут понадобилась — и нет её. По потомкам, что ли, соскучилась, с ними воркует? Вчера только после боя и на ужине объявилась, и снова пропала. Эй, мне вообще-то помощь старшей нужна!

Ладно. Я резко тряхнула косами. Не всё сразу. С документами буду думать. Доверенное лицо для банковских и последующих дел искать. Барятинские, понятно, не вариант. Тохта… Да нет, у маньси-то откуда паспорт. Хотя… это можно одним из условий Михаилу поставить: пусть помощника моего «в люди» выведут. Лишним не будет. Этим, наверное, городская управа занимается?

Ну, где чиновники, там и коррупция завсегда будет. Может, купить себе документ, а возраст завысить? Сколько это, интересно, стоит… Хотя на вид-то я до сих пор дитя дитём, вот уж спасибо Промежути, «омолодившей» меня на полтора года. Нет, с такими внешними данными в банке подделку на раз вычислят.

На Нюшу, может, счёт оформить? Ей-то восемнадцать уже есть, а в приюте должны собственные документы выписывать, раз опекунов больше нет. Но если Барятинские прознают, то снова плакали мои денежки — надавят, запугают, а та и поведётся. Нет, точно нет…

А-а! К чёрту. Если пока не решается одна проблема, займёмся другими. И в первую очередь имиджем, как сказали бы в моём мире.

— Так, Нюша. Сперва по лавкам пойдём. Где тут обычно одеваются?

— Дак на базаре ж, — просветлела она лицом — хоть что-то понятное «барышня» просит. — Там разным торгуют; ежели кто помер, то продают задёшево, можно хоть и ношеное, но хорошее сыскать. У старьёвщиков вот ещё… А я вам ушью, ежели что, я умею!

— Нет, Нюша, — поморщилась я. — Нормальную одежду где продают? Новую. И чтобы сразу по размеру. Зажиточные горожане — купчихи там всякие, жёны заводчиков, если есть тут такие — где-то ведь одеваются? Да и сами Барятинские, поди, не ручками себе шьют.

Кажется, для Нюши это прозвучало, как что-то на господском. Она аж исполнилась благоговения и трепета. Как же меня разбаловала эпоха дешёвого текстиля в моё время, что я позабыла, какой ценностью является в этом мире простая одежда.

Нашлись тут и такие магазины — вернее, один-единственный трёхэтажный торговый дом «У Остафьева», отличавшийся от прочих строений стеклянными витринами с электрическим освещением и яркой растяжкой под крышей. Нюша мгновенно заробела, для неё это снова было что-то на богатом, но я потянула её за руку и мы вошли.

Что ж, принципиально это ничем не отличалось от торговых центров моего мира — те же разбитые на закутки площади, только не под известными брендами, а под вывесками: «Женское», «Мужское», «Галантерея» и прочее.

Ненавижу выбирать тряпки, вот честно. И совершенно к ним равнодушна, мне лишь бы было по размеру, тепло и комфортно. Даже немного затосковала по временам у Ланских, когда меня одевали так, как это приличествовало заложной княжне. Но делать нечего — внешний вид здесь всё же имеет огромное значение, а мне свою роль ещё только предстоит отыграть.

Приказчицы в форменных платьях зашикали было на невесть как сюда забредшую сюда простодырую девицу и её младшего братца-оборванца, но мне это уже заранее наскучило. Как в романтической мелодраме, ей-богу. Так что я просто тяжело зыркнула исподлобья и покрутила в пальцах монетку. На этот раз в мешочке попалась золотая. Я поманила пальцем ту девицу, что машинально поклонилась новому посетителю, ещё даже не успев рассмотреть его.

— Нижнее бельё, несколько комплектов. Сорочки, домашнее. Юбки, брюки, платья, блузы. Верхняя одежда, обувь. В общем, несите всё, что есть моего размера, я выберу. Нейтральные цвета, никаких оборок, цветочков и рюшей. По отделу для мальчиков тоже пройдитесь. А этой девушке подберите две тёмные юбки и жакет, пару блузок, пару сорочек. Шерстяное платье. Ещё тёплое пальто и две пары обуви.

К чести молоденькой приказчицы, кривиться при виде явно неплатёжеспособных с виду клиентов она не стала — или же просто не успела, зато блеск монетки уже заставил лица прочих продавщиц завистливо вытянуться вслед.

Приказчица провела нас в отдельную примерочную комнату с креслами и зеркалами и даже сбегала за чаем, а после, кланяясь, просила обождать — она сию минуту всё исполнит.

Смешно. И глупо. Из-за того, что приходится вести себя вот так — надменно приказывая. Но… по-другому же здесь не поймут. Улыбка и вежливость? Ха, Таша. Не в этом времени. Не в этом мире. Только жёсткость и давление. И деньги. Если я всё же хочу добиться хоть какого-то уважения.

— Барышня… — вновь захлюпала Нюша. — А вы чего это… А мне-то зачем? Дорогое же… Я ж с вами вовек не расплачусь…

— Господи ты боже, — пробормотала я, думая совершенно о другом. Вот тряпки меня уж точно не занимали, это же просто вопрос комфорта. — Нюша, я думала, мы договорились. Ты работаешь на меня. Ходишь везде со мной, слушаешь, прибираешь мою комнату, стираешь мою одежду. За это я тебе плачу, одеваю и кормлю, что тут неясного? Одежда, считай, будет авансом за первый месяц, договорились? И кончай уже реветь, помощница мне нужна решительная, а ещё такая, чтобы впредь сама с всякими приказчиками дело имела, а мне бы о том думать больше не пришлось. Я тебе показала, как надо, а дальше ты сама. Справишься или мне другую помощницу подыскать?

Справилась. И с новыми обязанностями, и с самой собой. Уже через пятнадцать минут Нюша крутила меня во все стороны, примеряя на меня то одно, то другое. Что-то совсем отбрасывала, что-то с сомнением откладывала — мол, это неплохо, но здесь укоротить надо, а вообще позовите-ка портного, любезная, пусть сразу подгонит под барышню.

Приказчица честно отработала свои чаевые, Нюша — новую роль. Ужас, почти три часа потратили, но в итоге я обзавелась полным гардеробом, включая носовые платки, гигиенические принадлежности и прочие вещи, столь необходимые княжне Барятинской.

И это снова была игра: не я княжна — я делаю себя такой.

Когда упаковали всё купленное, Нюша побледнела, уже примериваясь к бумажным тюкам, перевязанным бечевой.

— Извозчика вам вызвать, барышня? — опередила её приказчица.

— Вызвать, — согласилась я. — Пусть к вечеру доставят всё в поместье Барятинских на имя Дарьи Романовны.

Девица остолбенела на мгновение, но с собой совладала. Снова слухи пойдут. Да и пусть.

На извозчика я сунула дополнительную монетку продавщице, уже стоя на пороге торгового дома — пусть везут, а у нас ещё есть дела в городе.

На что-то такое я и рассчитывала, когда попросила Нюшу отвести меня в приличный трактир и когда буквально через три минуты после того, как я засветила мешочек с деньгами, на меня налетел неосторожный мальчишка.

Ох, а пальчики-то ласковые… Вообще не почувствовала, как он под новым пиджачком пошарился, далеко пойдёт. Но прежде чем он нащупал мешочек, я ещё раньше нащупала его ухо и потянула его наверх под надрывный визг.

— А вот тебя-то, шпана, мне и надо, — довольно усмехнулась я.