Том 8 Глава 1892

Лунная Вуаль, вооружённая саблей, ринулась на Нефис. В ответ на её атаку, собственный меч Нефис — Убийца Родичей — сверкнул, словно серебряная молния, обрушившись на противницу. Лунная Вуаль активировала одно из зачарований клинка, наделяя его мрачное лезвие способностью наносить элементальный урон. Одновременно она призвала Безымянное Солнце и Завет Злобы.Первое заклинание даровало её зеркальному мечу способность наносить урон самой душе, а второе придало его острию разъедающее свойство, пусть и не самое сильное, но накапливающееся.Нефис также пробудила зачарования своих доспехов, преимущественно оборонительные, чтобы защитить своё тело во время атаки. Чем больше заклинаний она применяла, тем больше эссенции из неё вытягивалось. Однако, в отсутствие мощных способностей Божественного Аспекта, эссенция была последним, о чём Нефис должна была беспокоиться, и не имело смысла пытаться её сберечь.Все её Воспоминания были усилены Короной Рассвета, которую она носила с давних времён, ещё со времён Забытого Берега. И всё же…Сила Лунной Вуали и её Отражений оказалась настолько велика, что Воспоминания казались слабыми и неспособными выстоять. Словно её доспехи были сделаны из тонкой бумаги, а меч — из проржавевшей стали.Убийца Родичей всё ещё держался, но Нефис прекрасно осознавала, что после этой схватки ей придётся обратиться к чародеям Клана Валор за новым комплектом доспехов. К сожалению, они не могли создать для неё новое тело.Несмотря на кажущуюся хрупкость, Лунная Вуаль продемонстрировала поразительное боевое мастерство — Нефис и не ожидала ничего иного от Принцессы Сонг. Её изящное тело, казалось, излучало свирепую, звериную силу. Она с лёгкостью отразила удар Убийцы Родичей, перенеся вес и расположив саблю под идеальным углом, чтобы направить и рассеять силу атаки.Выражение лица Лунной Вуали оставалось безмятежным.Однако, как только два клинка встретились, её лицо резко изменилось.Нефис едва успела произнести Фразу, как та уже начала преобразовывать реальность. Лезвие сабли покрылось трещинами и едва не раскололось, а кости Лунной Вуали, казалось, вот-вот треснут. Дочь Королевы отшатнулась назад с приглушённым вскриком, её глаза изумлённо уставились на противницу.У Нефис не было ни секунды, чтобы насладиться её замешательством.Два Отражения уже приближались к ней.Вокруг её руки закружился рой искр — Воспоминанию, которое она пыталась вызвать, требовалось всего несколько мгновений, чтобы проявиться. Однако в такой битве эти мгновения ощущались как целая вечность.Мир вокруг взорвался вихрем ожесточённой схватки.Нефис была сильна и стремительна, но битва против троих врагов была заведомо проигрышной. Ни Лунная Вуаль, ни Отражения не были слабыми противниками, и они обладали неоспоримым преимуществом: они могли атаковать её одновременно со всех сторон, чтобы совместными усилиями искалечить её тело и оборвать её жизнь.Всё, что оставалось Нефис, — это её искусство владения мечом… но именно в этом она была непревзойдённой.Казалось, всё вокруг исчезло, поглощённое завораживающей мелодией стали. Её разум очистился от всего лишнего, погрузившись в состояние абсолютной сосредоточенности.Миллионы наблюдений, умозаключений и расчётов проносились в её сознании одновременно. Нефис досконально знала каждый свой мускул, каждое сухожилие, каждую кость и нерв. Её эссенция бурлила, питая тело в нужный момент и в необходимом количестве.Длина её меча, острота серебристого лезвия — множество факторов влияло на исход каждого удара. Движения противников и её собственные напоминали сложный, но безупречно логичный танец. Тот, кто понимал эту логику, мог задавать темп и ритм этого танца.Но над всем этим существовал ещё один, гораздо более тонкий уровень — уровень мастерства и намерений. Нефис тоже прекрасно разбиралась в этом — конечно, её проницательность уступала возможностям Касси, да и Санни, похоже, тоже. Однако в большинстве случаев этого было достаточно, чтобы предугадать действия врага.Она продолжала сражаться.Её меч был подобен потоку расплавленного серебра, движущемуся с такой скоростью, что, казалось, образовывал вокруг неё сверкающую сферу. Каждый её шаг и движение были тщательно рассчитаны и взвешены, что позволяло ей противостоять натиску сразу трёх противников. Она блокировала, парировала и уклонялась от удушающего шквала ударов, не позволяя Лунной Вуали нанести ей смертельный удар.Пока что.Это было… необычно — сражаться, не прибегая к помощи своего Аспекта.Нефис почти забыла, каково это — полагаться исключительно на своё натренированное тело и виртуозное владение мечом. Хотя она и старалась использовать свои силы как можно реже, стремясь одержать победу без помощи Аспекта, обстоятельства редко позволяли ей это сделать. И даже если ей удавалось продержаться, осознание того, что у неё есть эта мощь, всегда присутствовало.Она ожидала, что битва без возможности призвать его будет трудной и изнурительной.Но на самом деле это оказалось настоящим облегчением.Это было почти эйфорическое состояние, поскольку впервые за долгое время она была свободна от боли.Казалось бы, такая незначительная перемена, но она полностью преобразила атмосферу этой битвы.

Нефис обязана была чувствовать напряжение, тревогу и отчаяние. Ей надлежало отчаянно искать пути для изменения ситуации. Ей следовало горько сожалеть о потерянной силе.

Однако вместо этого она ощутила облегчение. Это чувство нахлынуло на неё, словно волна, и простое удовольствие от полного сосредоточения на мече вызвало лёгкую улыбку на её лице.

Её улыбка, казалось, удивила Лунную Вуаль.

Принцесса Сонг на мгновение замерла, а затем, между изящными взмахами сабли, спросила:

— Почему ты улыбаешься, Меняющаяся Звезда?

Нефис блокировала удар одного из Отражений, приняла ещё один на свой наруч и отступила, чувствуя, как по ладони течёт тонкая струйка крови.

Её улыбка не потускнела.

— Это просто… освежает. Хотя бы раз почувствовать себя бессильной.

Произнеся это, она разжала рукоять меча и вытянула вперёд окровавленную ладонь.

В этот самый момент вихрь искр наконец-то сформировался в Воспоминание.

Воспоминание выглядело как факел из чёрного дерева, на вершине которого, в серебряной клетке, горел сгусток призрачного голубого пламени.

Голубое пламя отразилось в безмятежной глубине её спокойных серых глаз.