Том 9 Глава 1980

Моргана распахнула глаза, погруженная в кромешную тьму. Она задремала, сидя на холодной каменной поверхности, спиной прислонившись к осыпающейся плите. Воющий ветер проносился сквозь руины главного зала, его унылый голос вторил ее собственным мыслям, а бледный лунный свет робко просачивался сквозь зияющие проломы в полуразрушенном куполе.

Сделав глубокий вдох, она, опираясь на свой меч, поднялась на ноги.

Ее красный плащ обернулся лохмотьями, истрепанный и порванный, а черные доспехи были сломаны и изношены, что свидетельствовало о суровости недавних битв. Отозвав два своих Воспоминания, чтобы дать им время на восстановление, Моргана почувствовала, как холодный ветер ласкает ее кожу. Это было приятное ощущение, особенно после дней, проведенных в нескончаемых стычках, когда все чувства притупились.

Ее черная туника слегка развевалась на ветру, обнажая запекшиеся следы, значительная часть которых была ее собственной кровью.

Она вздохнула и прислушалась к звукам разрушенного замка, пытаясь определить, существует ли какая-либо непосредственная угроза.

По-видимому, нет. Ее спутники наверняка предупредили бы ее, если бы противник начал новое наступление… или если бы произошло что-либо еще. Они не сдались бы без боя, и не было ни малейшего шанса, что она пропустила бы такое событие.

Похоже, Мордрет, как и они, все еще приходил в себя после последней атаки, набираясь сил для следующего натиска.

«Хорошо…»

Моргана вышла на освещенный лунным светом помост и устремила взгляд на возвышение, доминировавшее над разрушенным залом.

На этом возвышении не было ни трона, ни алтаря. Вместо этого там располагалась лишь древняя железная наковальня, печальный символ минувшей эпохи.

На полу под возвышением были разбросаны прекрасные мечи, мерцавшие в холодном лунном свете. Когда-то их здесь была целая гора, но отец забрал большую часть мечей с собой в Могилу Бога, чтобы использовать их в схватке с Королевой Воронов, в своем неустанном стремлении к совершенству.

Моргана некоторое время разглядывала брошенные клинки, и в ее поразительных алых глазах отразилась странная смесь сожаления и иронии.

Раньше она часто восхищалась мечами, выкованными ее отцом, и никогда не упускала случая взглянуть на них. Но теперь она видела их такими, какими они были на самом деле – несовершенными творениями, от которых отказался их взыскательный создатель за то, что они не оправдали его строгих, почти невозможных, ожиданий.

Моргана знала это, потому что сама была одним из таких творений.

…Слава богам.

Люди, казалось, были обеспокоены этой мыслью, но она всегда знала, что отец видел в ней лишь клинок, который нужно было выковать в безупречное оружие, а не человека. Он так смотрел на всех, и единственное отличие между ней и остальными заключалось в том, что она была самым многообещающим из его клинков, самой ценной сталью, из которой он намеревался создать свой шедевр.

Она была выкована из самого дорогого металла, на нее он возлагал самые большие надежды, и ковал с особой тщательностью, стремясь создать идеальное оружие, не имеющее себе равных в мире.

Моргана знала, что люди всегда неправильно понимали ее отца. Для них он был многим: великим воином, гениальным колдуном, мудрым правителем… грозным тираном, чья тень нависала над всеми.

Но на самом деле он был, прежде всего, художником. Художником, который возмущался глубоким несовершенством этого мира и восставал против него, стремясь всем сердцем создать одну безупречную вещь.

Безупречный меч.

Моргане суждено было стать этим мечом, поэтому она понимала его лучше, чем кто-либо другой, и она не возражала – даже была счастлива – нести эту ответственность, несмотря на то, каким холодным и суровым был ее путь. Она гордилась тем, что ее выбрали, тем, что она была достойна.

Конечно, после Антарктиды все изменилось, все перевернулось с ног на голову. Бросив взгляд на разбросанные клинки, Моргана вздохнула, освобождаясь от бремени прошлого.

Там она узнала о том, что всю жизнь шла не тем путем, куда ее вели. С самого детства Моргана всегда делала то, что ей велели. Она следовала указаниям отца, выдерживала его суровые тренировки, жертвуя многими из тех вещей, которыми наслаждались другие дети, тем, что было дорого и ценно для большинства людей. Она всегда преуспевала, никогда не подводила и выполняла все его требования, превращаясь в идеальный инструмент.

И, несмотря на все ее усилия, она все равно проиграла.

Что неизбежно заставило ее задуматься о причинах этого поражения.

То, что Моргана поняла в результате… оказалось весьма тревожным открытием, заставившим ее пересмотреть все, что она знала о мире.

Если она безупречно и безропотно делала все, что ей говорили наставники, и все равно потерпела неудачу, то вина явно лежала не на ней.

Напротив, виноваты были ее наставники и та самая форма, которую они пытались ей навязать, пытаясь заключить ее сущность в жесткие рамки.

По правде говоря, не только Король Мечей разочаровался в своей дочери после Антарктиды, но и Моргана также разочаровалась в отце и в тех идеалах, которым он посвятил свою жизнь.

«И это хорошо.»

Увидев прекрасный, брошенный меч у своих ног, Моргана слабо улыбнулась с оттенком грусти.

Быть может, она действительно стала бы настоящим оружием, если бы продолжила слепо следовать отцовской воле, не сходя с проложенного им пути. Это было бы вполне подходящей Трансцендентной Трансформацией для той, кого растили как идеальный инструмент… прекрасный, смертоносный клинок, предназначенный для рук другого.

Однако Моргане совершенно не хотелось быть мечом, так же как ей не нравилось быть марионеткой, лишь орудием в чужих руках.

Такая участь казалась ей довольно убогой.

Поэтому ее Трансцендентная Трансформация обрела иное обличье, то, чего желала она сама.

Конечно, она по-прежнему могла превратиться в меч – если бы только пожелала.

Но это было далеко не единственное, чем она могла стать; теперь она была чем-то большим, чем просто совершенное оружие.

Подняв брошенный меч, Моргана молча позволила ему слиться с её телом, и лёгкая улыбка тронула её губы.

«…Как прелестно. Мне стоило сделать это гораздо раньше.»

Через мгновение её силуэт задрожал, и она превратилась в реку расплавленного металла, ослепительно сверкающую в лунном свете. Она потекла по залитому лунным светом залу, затопляя его. Её стремительный поток оставлял трещины на мраморном полу, а каменные плиты рассыпались в прах, не выдерживая её натиска.

Сметая все брошенные клинки, лежавшие без дела под помостом, Моргана поднялась по ступеням и поглотила древнюю наковальню.

Наконец, река жидкого металла снова обрела человеческую форму. Через мгновение она вновь обрела цвет, и Моргана вернулась к своему прежнему облику.

Задрав голову, она увидела сияющие осколки разбитой луны и глубоко вздохнула.

— Пора встречать новый день.