Том 9 Глава 2058

В кузнице пот ручьями стекал по телу Санни, когда он молотом бил по раскаленному слитка благословенного сплава. В воздухе плясали яростные белые искры — не эфемерные искры сущности души, а самые настоящие, раскаленные добела частицы горящего металла. Жар был изнурительным, тени клубились, а яркие языки пламени танцевали в раскаленной печи.

Если бы не Ониксовая Оболочка, защищающая от жара и огня, Санни уже сжег бы свои волосы и получил бесчисленные ужасные ожоги. Выражение его лица было сосредоточенным, а рука — твердой, нанося сокрушительные удары черным молотом в ровном ритме.

Ритм его ударов и звон металла наполняли темное пространство кузницы, скрытой от мира в своем собственном измерении, неистовой, но прекрасной мелодией.

Силы, которую он высвобождал при каждом ударе, было достаточно, чтобы разбить ворота замка и обрушить его стены, расколоть горы и разверзнуть землю. Однако благословенный сплав упорно сопротивлялся, ведя изнурительную борьбу.

И все же… Санни был не из тех, кто отступает в этой битве.

Он бил молотом по слитку сплава, чтобы расплющить его, затем складывал и повторял процесс снова и снова, накладывая благословенную сталь на себя бесчисленное количество раз. Это делалось не для того, чтобы удалить примеси — их не было — а чтобы сделать состав будущего клинка однородным, равномерно распределив по всей его длине пепел, обсидиановую пыль и остатки своей крови.

Время от времени он бросал слиток сплава обратно в печь и позволял пылающим внутри белым языкам пламени свободно лизать его. Он также постоянно подбрасывал в огонь топливо — древесину древних, отвратительных деревьев, росших в Пустотах Божьей Могилы, а также древесину из Выжженого Леса.

И вот в какой-то момент…

Произошло нечто странное.

Огонь внезапно ослаб, и ему пришлось подбрасывать в него больше топлива и делать это чаще. Санни несколько мгновений изучал печь, прежде чем понял, что происходит.

Благословенный сплав, подобно человеку, умирающему от жажды в пустыне, жадно впитывал в себя пламя души. Каждый раз, когда Санни помещал его в печь, раскаленный металл словно пил этот огонь, становясь единым целым со священным белым пламенем.

В то же время плетение Воспоминания, которое Санни с трудом удерживал от разрушения, засияло новым светом, пронизанное пламенем.

Внезапно бесплотная нить эссенции обожгла его пальцы, и его чернильно-черные руки вспыхнули. На мгновение его руки, сотканные из теней, окутало ослепительно-белое пламя, а затем они начали рассыпаться. Только иголка Ткача, которую Санни держал в своей настоящей руке, оставалась нетронутой, продолжая излучать мягкое золотистое сияние.

Однако одной иглы было недостаточно.

Стиснув зубы, Санни терпел ослепляющую боль и призывал тени, восстанавливая свои руки с той же скоростью, с какой их пожирало пламя. Так он и продолжал плести, пока горел — страдая, превращаясь в пепел, а затем возрождаясь из теней.

Его и без того бледное лицо стало смертельно белым, но Санни не останавливался ни на секунду.

Он повторял каждое движение, словно его второе «я» в мире сновидений создавало огромный гобелен из нитей эссенции.

Поначалу оба магических плетения были одинаковыми. Но вскоре узоры нитей эссенций разошлись, создавая уникальные гобелены. Однако эти гобелены были тесно связаны — они были частью единого целого, словно два кусочка огромной головоломки, которые должны были соединиться без швов.

В кузнечном зале Чудесного Мимика царил оглушительный звон, вспышки света и нестерпимый жар.

Спустя долгое время — возможно, целую вечность — Санни вытер пот со лба и глубоко вдохнул горячий воздух, чувствуя, как он обжигает его пылающие легкие. Его мускулы также горели от напряжения, превышающего то, что они могли бы испытать в самой жестокой битве.

В конце концов, он остался доволен состоянием сплава и решил, что тот готов к процессу формования.

Положив раскаленный слиток благословенного металла в печь еще раз, он позволил себе короткий перерыв. Прохладная вода из Бесконечной Весны коснулась его губ и потекла в пересохшее горло, восстанавливая силы и даря ощущение безмятежного блаженства.

Вылив немного воды на голову, Санни встряхнул мокрыми волосами и с удовлетворением вздохнул. Затем, взявшись за ручку, которую он смастерил из металлолома, он вытащил благословенный сплав из печи и вновь положил его на наковальню.

«Сильнее…» — подумал он.

Подняв Змея Души, он сделал свою руку тяжелой, как гора, с помощью Ониксовой Оболочки и нанес еще один сокрушительный удар молотом по сияющему металлу.

Теперь пришло время придать мечу форму.

Чередуя тяжелые удары, которые должны были вытянуть металл, и легкие, придающие ему форму, Санни приступил к трудной задаче — превратить слиток благословенного сплава в клинок.

Он создавал длинный меч — любимый клинок Неф, а также изначальную форму Клинка Грёз. Клинок длиной более метра, с лёгким сужением и хвостовиком около тридцати сантиметров. Общая длина меча приближалась к полутора метрам, требуя для своего создания колоссального количества стали: её нужно было выковать, закалить, отпустить, отполировать и заточить.

Кроме того, необходимо было изготовить и установить на хвостовик гарду, навершие и рукоять. Ошибки были недопустимы, а отдыхать было некогда — работа только начиналась.

Сосредоточившись, Санни продолжал наносить удары молотом по благословенному сплаву. Раскалённый металл вытягивался под его ударами, постепенно обретая форму длинного узкого клинка…

Пот струился по его лицу, закипая и испаряясь мгновение спустя.

* * *

Во сне Неф Санни продолжал создавать плетение. Оно было огромным и бесконечно сложным — гораздо сложнее того, что он создавал одновременно в кузнице Чудесного Мимика.

Но это было вполне предсказуемо. Ведь настоящий Клинок Грёз был лишь Воспоминанием первого уровня, и у него был лишь один тусклый связующий узел, который служил якорем для бесплотных нитей. А здесь… здесь у Санни было семь Трансцендентных ядер души, которые он использовал в качестве основы.

И не просто случайных ядер души, а ядер души человека, обладающего [Огнём], Атрибутом родословной Бога Солнца, что делало его душу особенно могущественной.

Таким образом, Санни мог позволить себе некоторую свободу в своих действиях.

И он пользовался этой свободой без зазрения совести, сплетая вдохновенный гобелен, который объединял все его достижения в колдовстве, являясь его высшим достижением.

Несмотря на то, что его пальцы кровоточили, а разум был на грани срыва, Санни продолжал плести с едва заметной улыбкой на лице.

Его пальцы заживали через пару мгновений, омываемые теплом Неф.

Спустя некоторое время одно из его воплощений пошатнулось и упало на колени, с болезненным выражением на лице глядя вниз. Оно продолжало плести нити эссенции, стоя на коленях на полу.

Нефис с беспокойством посмотрела на него.

— Что происходит?

Воплощение Санни, питавшееся её пламенем, открыло глаза и слабо улыбнулось.

—…Я просто немного сжёг свою душу. Ничего серьёзного.

Она молча изучала его.

— Ты выглядишь… немного не так.

Он лишь покачал головой.

— Всё в порядке. Я просто немного… перегружен. Ментальное давление просто ошеломляет, но мою концентрацию невозможно нарушить. Поэтому я отключаю то, что не приносит пользы.

Санни заставил некоторые свои воплощения закрыть глаза, чтобы поглощение визуальной информации не напрягало его разум. Он вообще перестал прислушиваться к своему ощущению теней. Если воплощению не нужно было стоять, он прекращал попытки заставить его стоять. Всё, что не было связано с ковкой меча или плетением его зачарований, приносилось в жертву…

И даже тогда он едва справлялся со своей задачей. Зрение тех воплощений, которые должны были видеть, постепенно затуманивалось, а координация становилась всё более нестабильной.

Нефис нахмурилась.

— Зачем ты тратишь силы на такие незначительные вещи, как разговоры со мной?

Санни улыбнулся ещё шире.

— Разговоры с тобой всегда были важны для меня.

Затем его взгляд затуманился, а на лице появилось отсутствующее выражение.

Он вздохнул и снова закрыл глаза.

— Прошло уже столько времени… но ничего… скоро всё будет закончено…

Ковка действительно продолжалась уже бесчисленное количество часов, и он потерял счёт времени. Однако финальная часть приближалась с каждой минутой.

Там, в кузнице, его изначальное тело уже сформировало клинок. Сейчас из сосуда, в котором закалялся меч, поднимались клубы раскалённого пара, заполняя кузницу. Но раскалённый клинок всё ещё отказывался остывать.

Санни наполнял сосуд всё большим количеством воды из Бесконечной Весны, рискуя впервые за десять лет опустошить изящную стеклянную бутылку.

Затем ему предстояло выполнить множество сложных задач: отполировать и отшлифовать клинок, чтобы придать ему остроту, прикрепить гарду, насадить рукоять на хвостовик и установить навершие.

Магическое плетение во сне также приближалось к завершению, и даже это небольшое расстояние казалось Санни устрашающим и пугающим. Он был морально и физически истощён почти до предела своих возможностей.

Но самое важное ещё впереди — самая ответственная часть ковки.

Ему предстояло соединить реальный меч с его аналогом из сна, завершив последнее зачарование.

И объединить клинок с душой Неф.

…Второе его воплощение пошатнулось и упало.

Санни сделал глубокий вдох.

«Последний рывок», — подумал он.

Его руки двигались с невероятной скоростью и удивительной грацией, всё больше расширяя обширный гобелен из сияющих нитей.