Том 11 Глава 2939 Яблоко от яблони

Ананке некоторое время обдумывала ответ, после чего покачала головой.

«Эта жуткая птица действительно ужасна... но её порождение, возможно, ещё хуже».

И Санни, и Нефис удивились, услышав это. Заметив их реакцию, Ананке пояснила:

«Птица-Воровка — это Проклятый Ужас, и, хотя она непостижимо могущественна и может украсть солнце с неба, она... завершена. Она есть то, что она есть, и не стремится стать чем-то большим — по крайней мере, мне так кажется. Что довольно необычно для Ужаса, но, опять же, эта птица уникальна в своей мерзости, так кто знает, что обычно, когда речь заходит о Птице-Воровке?»

Она усмехнулась.

«Насколько нам известно, она могла украсть менталитет Титана. Так что в своём сознании она уже им является».

Санни несколько раз моргнул.

Это означало бы, что где-то бродит Титан, думая, что он Ужас...

Ананке продолжила:

«Однако Порождение Мерзкой Птицы-Воровки не завершено. Напротив, оно новорождённое — даже если оно родилось Верховным, оно способно расти. А для роста нужны топливо и катализаторы».

Санни приподнял бровь.

«Верховный Дьявол? Не Великий?»

Ананке кивнула.

«Действительно. Весьма удивительно, не правда ли?»

Санни откинулся назад, на его лице отразилось недоумение.

«Отчасти».

В этом был смысл, если подумать — Птица-Воровка поддалась Порче ещё до того, как отложила яйцо своего мерзкого порождения, так что Мерзкое Порождение должно было родиться Великим Дьяволом. Однако Санни убил его... а смерть была оружием, которое Бог Теней создал, чтобы очистить мир от Порчи.

Итак, тень, украденная из его души Птицей-Воровкой, была тенью Верховного Дьявола, а не Великого. Ведь Тени должны быть невосприимчивы к Порче... даже если это правило не всегда соблюдается, как сказал ему Эврис.

Санни сам не раз извлекал выгоду из своего сходства с тенями, даже если в то время не знал об этом. Любой другой, за исключением Нефис, давно бы поддался Порче, если бы узнал и пережил хотя бы долю того, что узнал и пережил он.

Он сжал губы.

«Но что именно заставляет тебя говорить, что порождение хуже Птицы-Воровки?»

Ананке пожала плечами.

«Ну, просто тот факт, что Птица-Воровка может украсть солнце, а её Мерзкое Порождение крадёт саму жизнь».

Она вздрогнула.

«По сути, не Ужас очистил Великую Реку от жизни. Это сделал Дьявол. Именно Мерзкое Порождение охотилось на великих ужасов прошлого — тех из них, кто остался — и уничтожало их. Затем оно охотилось на великих ужасов будущего и уничтожало и их. Оно в одиночку истребило Испорченных существ Великой Реки».

Она тяжело вздохнула.

«Раньше я находила их трупы, дрейфующие в воде. Ни ран, ни следов на них. Они были просто мертвы, словно сама жизнь была у них украдена. Такова сила Мерзкого Порождения — оно может высасывать жизнь из живых существ и поглощать её. Так что, разумеется... я держалась подальше и от Дьявола. Признаться, прятаться от Порождения Мерзкой Птицы-Воровки было труднее, чем от Птицы-Воровки, потому что Птица-Воровка, по крайней мере, не охотилась на меня специально, чтобы убить».

Санни нахмурился.

«Значит, оно может вытягивать чужую жизненную силу?»

Это тоже не было особенно удивительным. В конце концов, именно это и случилось с Санни, когда он приблизился к яйцу Мерзкой Птицы-Воровки — эта проклятая штука пыталась высосать из него жизнь. Однако Санни никогда не был по-настоящему живым, если уж на то пошло — по крайней мере, не в том смысле, в каком живы все остальные люди.

Даже если его превращение в Теневое Существо завершилось только когда он обрёл Верховенство, он во многом был подобен ему ещё на Забытом Берегу. Его душа была тёмной и лишённой света, наполненной теневой эссенцией вместо эссенции души — вот почему яйцо Птицы-Воровки не смогло его убить, а было уничтожено им.

Если так, то в битве против Мерзкого Порождения Птицы-Воровки у него будет преимущество...

Если только эта проклятая тварь не научилась новым трюкам, конечно.

Санни помолчал некоторое время, а затем скривился.

«Что ж... это неприятно. Потому что именно ради этого мы пришли в Гробницу Ариэля. Мы здесь, чтобы убить Мерзкую Птицу-Воровку».

Ананке молча изучала его и Нефис, а затем сказала нейтральным тоном:

«Это будет трудно, лорд Санлесс. Птица-Воровка свила своё гнездо в сердце Устья... теперь, когда Великая Река мертва, его легко найти. Однако в прошлом это удавалось только Первому Искателю — и, достигнув сердца Устья, она была безвозвратно Осквернена тайнами, погребёнными там».

Санни помедлил несколько мгновений, а затем покачал головой.

«Ты ошибаешься».

Он опустил взгляд и мрачно произнёс:

«Алетейя никогда не добиралась до сердца Устья. Она вошла лишь во внешние края сердца Каменного Титана... там, где Демон Ужаса начертал на стенах туннеля знание о Пустоте, и там она стала Осквернённой».

Санни вздохнул.

«За туннелем находится огромное озеро. Именно там Ариэль записал на воде самую ужасающую истину, чтобы забыть её. За озером — лабиринт времени, хотя теперь он может быть разрушен, когда Великая Река мертва. За лабиринтом ждёт страж Устья, который судит души желающих войти... и наконец, за стражем находится сердце Устья. Погребальная камера, где давно забытый Демон покоится под ветвями священного древа».

Он безрадостно улыбнулся.

«Вот где Птица-Воровка свила своё гнездо».

И Ананке, и Нефис смотрели на него с удивлением на лицах. После нескольких мгновений тишины Ананке спросила с изумлением:

«Лорд Санлесс, откуда вы всё это знаете? Вы говорите так, будто видели это сами».

Санни задержал на ней взгляд, а затем скривился и отвернулся.

«Потому что я видел. Однажды, очень давно... в глубинах Кошмара... я пробрался за источник Осквернения, за лабиринт времени и за безмолвного стража, покоящегося под водой. Я вошёл в гробницу Забвения и был забыт миром; я встретил Птицу-Воровку и потерял себя в её когтях».

Он мрачно улыбнулся.

«И теперь я здесь, чтобы вернуть себя обратно».