Глава 2-3

Добравшись до центра стола, я остановилась за спинкой стула и обвела взглядом собравшихся.

Присутствовали ли здесь старые друзья моих родителей? Или дальние родственники? Как жаль, что я не помню ничего из жизни Вирены. И обидеть тех, кто пришел, не хочется, и слишком близко их подпускать тоже нельзя.

— Благодарю вас за то, что вместе сегодня проводили в последний путь моих родных, — негромко произнесла я, но осоловелые взгляды моментально протрезвели и скрестились на мне. — Для меня очень важно знать, что их помнят, род Гадиных уважают и не забудут впредь. Что моя семья оставила после себя не только дома и лавки, но и добрую память.

Тишина стояла настолько густая, что мой голос взрезал ее, как нож масло. Неумолимо и резко.

— Сегодня мы предали земле двадцать семь человек моей крови. Среди них были старики и дети. Супруги, родители, братья и сестры. Каждый из них надеялся и строил планы, которые чей-то жестокий приказ оборвал безвозвратно.

Вот тут собравшиеся зашептались. Тихонько, но тревожно.

О том, что гибель целого рода — не трагическая случайность, в Яране если не знали наверняка, то догадывались многие. Я только что в открытую заявила — так и есть. Нас пытались уничтожить намеренно.

— По обычаю в такой день принято говорить, что ушедшие обрели покой, но не сегодня. Я уверена, что моим родным покоя не видать, пока не будет восстановлена справедливость.

Где-то в конце стола выразительно кашлянул господин Кречин. Я узнала его, но внимания не обратила.

— Обещаю сохранить род Гадиных. Пока жива хоть одна, наша семья не исчезнет. Ее имя не будет забыто, а память — опорочена. Я этого не допущу!

Взвар качнулся в моей чаше, когда я подняла ее повыше, знаменуя окончание речи.

— Пусть земля будет им пухом, а Небеса помогут набраться терпения и дождаться свершения мести. За Гадиных!

И опорожнила посуду залпом.

Горячий взвар пробежал по пищеводу к пустому желудку, даруя приятное расслабляющее тепло.

Надеюсь, меня сегодня больше никто с глупостями не побеспокоит, иначе достану Клык и полезу в драку:настроение упало до крайне немиролюбивого.

Видимо, на лице все же что-то отразилось, потому что до самых сумерек меня более не трогали. Ни с сочувствием, ни с просьбами.

Но между собой продолжали делиться деяниями моих потомков. Я подслушала, как мой дядя помог торговцу после пожара. А отец спас жизнь двоим помощникам во время нападения разбойников. Как я поняла, несколько лавок с лекарствами все же принадлежали нашему роду. Надо будет отдельно уточнить у господина Берина, что станет с патентами и отчислениями с них. Сироту каждый обидеть норовит, как бы не решили на фабриках, что мне теперь и платить не нужно, раз старших больше нет.

Пока в голове крутились прозаичные, полные прагматизма мысли, внутри все скручивало в мучительный узел осознанием тщетности всех моих усилий.

Потомков не вернуть.

Род практически угас.

Возродить его из одной-единственной наследницы будет, мягко говоря, непросто. Все с нуля, все заново, как в первой жизни. Только теперь еще сложнее, потому что женщин за прошедшие века успели порядком ограничить в правах. И то, что было мне легко позволено ранее, теперь превратится в ожесточенную борьбу за самостоятельную жизнь.