Том 13 Глава 312 Ужин

Переодевшись, я, как и предлагалФердинанд, написала Бонифациюблагодарственное письмо. Я использовала бумагу "аллеграс", то есть бумагу, в которую были добавленыаллеграсы, что были похожи на клевер красногоцвета, и теперь ее делали исключительно для меня, благодарятому, что Эльвира договорилась с Бенно. Я положилась на свои земные воспоминания, чтобы правильно выстроитьструктуру письма, а затем сложила его так, как обычно делала с записками, которыепередавала своим школьнымдрузьям.

Хорошо, что я помню, как складывать бумагу в форме сердечка. Это очень похоже на аллеграс,что делает письмо еще симпатичнее.

Я написала “Дедушка”на сердце в качестве завершающего штриха, затем села в своего ездового зверя и поехалав большой обеденныйзал, где мы обычно ужинали.Сегодня я буду ужинать не только с семьей эрцгерцога, но и со своей семьей со стороны Карстеда.

-   Вы, кажется, взволнованы, миледи.

-   Действительно. Мой отец и братья обычно несут службу как рыцари стражи во время ужинов в замке, не говоря уже о церемонияхи пирах, но на этот раз мы, наконец, будем есть вместе в одном обеденном зале. Я действительно очень взволнована.

А самое главное было то, что сегодня мы отведаемкушанье по новому рецепту Хьюго и новый десерт от Эллы. Я едва сдерживаланетерпение.

-   Прибыла Леди Розмайн, - объявил слуга, открывая перед нами двери в обеденную залу. Внутри находились эрцгерцогская семья и семья Карстеда,включая Фердинанда и Бонифация.

-   Розмайн!

-  Сестра!

Тут же окликнулименя Вильфрид и Шарлотта, и Вильфрид бросилсяко мне. Теперь, вытянувшись за два года он выгляделгораздо более взрослым,он уже почти не имел ничего общего с образоммаленького проказника, хранившимся в моей памяти.В прошлом мы выглядели почти на один возраст благодарятому, что я дважды прожила свой седьмой год - хотя он и тогда был немногобольше, а я меньше, но это, очевидно,было в прошлом. Разница в росте между нами теперь была так велика, что стоя рядом мы выгляделикак пятиклассник и первоклассник.

Ууу... Люди ни за что не поверят, что мы в одном классе.

-  Хм? Розмайн,ты всегда была такой мелкой?

-   Я ... я тоже стану выше!Ты еще увидишь!

Поскольку от семидесятидо восьмидесяти процентовмоих скоплений маны растворились, физические нагрузки больше не приводили к неожиданной потере сознания; и я наконец-то буду расти с той же скоростью, что и нормальные дети.

-   Я много работал последние два года, чтобы иметь возможность защитить тебя. Думаю, теперь я почти догнал тебя, - с увереннойулыбкой сказал Вильфрид.Я хотела ответить,что он все еще очень сильно отстает,но я не смогла заставитьпроявить себя такое тщеславное самодовольство, пока не увижу, насколько он продвинулся в учебе. В конце концов, я сама еще даже не была готова к поступлению в Королевскую академию.

-   Тебе не нужно становиться выше, сестра. Ты сейчас очень и очень милая, - вмешалась Шарлотта.Она тоже выросла, превратившись из очаровательного ребенка в красивую молодую девушку.Она была выше меня настолько,что если бы мы стояли рядом, все бы подумали,что это я её младшая сестра.

Мне хотелось плакать. Моя гордость как старшей сестры была полностьюуничтожена.

-   Сестра, я очень хотела быть в силах уберечь тебя от опасностей и оказать помощь,поэтому я училасьдаже еще усерднее, чем Вильфрид.

-   Нет! Это я твоя старшаясестра! Я буду защищать тебя, а не наоборот!

-   О боги! - воскликнула Шарлотта,ее глаза цвета индиго заблестелиот возбуждения, когда она посмотрела на меня. По выражению её лица я поняла, что она сочла мое заявлениемилым. С её точки зрения, я была просто маленькимребенком, пытающимся выглядетьвзрослым и сильным.

Как такое могло произойти?Я должна была быть старшей сестрой...

Я печальноповесила голову, и в этот момент Фердинандположил руку мне на плечо.

-   Розмайн, они не более чем полны энтузиазма. Тебя они не превзошли. Докажи им сейчас свое превосходство старшей сестры, до отъезда в Королевскую академию.Не оставляй у них сомненийв том, что ты находишьсяна совершенно ином уровне.

До отъезда в Королевскую академию я буду учится изо всех сил, и покажу им, что такое настоящаястаршая сестра. Конечно, они многому научились за последние два года, но они всего лишь дети. Я легко смогу выучить все, что выучили они. Я в мгновение ока снова обретууважение Шарлотты.

Я вскинулаголову и сжала кулаки, набираясьрешимости, и только случайно заметилакраем глаза, как Бонифацийнетерпеливо прочищает горло. Правила этикета требовали, чтобы я поприветствовала правящую чету первой,поэтому я подошлак ним и опустилась на колени.

-   Приношу свои глубочайшие извинения за беспокойство, которое я Вам причинила, - сказала я.

-   Встань, Розмайн, иначе я не могу видеть твое лицо, - ответил Сильвестр с явным смущениемв голосе. Я сделала, как он просил, только для того, чтобы он тут же встал на свои колени и встретился со мной взглядом.

Я услышала шелест одежды находящихся в зале людей, видимо они были удивлены поступком эрцгерцога так же как и я. Для эрцгерцога было немыслимо опуститься на колени перед кем-то кто был ниже его по положению. Я понятия не имела, как реагировать на это, но Сильвестр полностьюигнорировал удивление окружающих. Он положил руки на мои щеки и притянул меня ближе, осторожновсматриваясь в мое лицо, прежде чем ущипнутьменя за щеки.

-   Да, приятно видеть,что тебе лучше. Фердинанд никому не позволялпроверять тебя после того, как тебя переместили в твою потайнуюкомнату в храме. Мы все беспокоились о тебе.

Я, конечно, помнила,как Фердинанд говорил что-то о «устранении» всех тех, кто попытается потревожить мой сон. Он, очевидно, очень серьезно относилсяк своим обязанностям, запретив даже семье эрцгерцоганавещать меня.

-   Розмайн, есть кое-что,что я хотел сказать тебе каждый день в течение последних двух лет, - продолжил Сильвестр, отпуская мои щеки, чтобы вместо этого взять мои руки. Это произошлотак внезапно, что мне понадобилось бороться с рефлекторным желанием отстраниться.

-  И что же? - спросила я, в замешательстве склонив голову на бок.

-   Я говорю это не как эрцгерцог, а как отец. Спасибо за спасение моих детей. Спасибо!- сказал он, прижимаясь лбом к моим рукам. Этот жест, по-видимому, был очень важным способом выраженияблагодарности, так как его слуги, стоявшие у стен, все как один ахнули.

Да, да, ты очень благодарен, я понимаю! Отпустиуже! Все на нас пялятся!

Я посмотрела на Флоренцию в поисках помощи, так как она стояла на шаг позади Сильвестра, но это только ухудшило ситуацию.

-   Прими и мою глубочайшую благодарность, - сказала она, опускаясь рядом с ним на колени. -   Для меня ты больше, чем Святая Эренфеста. В моих глазах ты - мой спаситель, святая моей семьи.

Эти её слова просто добили меня. Я впала в неистовство, чтобы спасти свою милую маленькую сестренку. Мои действия явно не заслуживали коленопреклонения передо мной эрцгерцога и его жены.

-   Пока этого достаточно. Розмайн явно потрясена, - сказал Карстед,спасая меня в эту труднуюминуту.

Сильвестр встал, теперь ему снова пришлосьсмотреть на меня сверху вниз, как обычно.

-   Фердинанд сообщил мне, что тебе нужно наверстать упущенные два года, прежде чем ты отправишься в Королевскую академию.Это будет нелегко,но я верю, что ты справишься.

-   Ты взваливаешь на себя непомерномного работы, - добавила Флоренция.- Я думаю, тебе следовало бы немного больше лелеять и беречь свое тело.

На этом наши приветствия закончились и я скрестила руки на груди.

-   Теперь ты можешь поговорить с теми, кто беспокоился о тебе, - сказал Сильвестр.Но когда я кивнула Карстедуи Эльвире, он шепотом остановилменя:

-   Следующий Бонифаций. Как сын бывшего эрцгерцога, он выше по статусу, чем командор рыцарей.

Ой... Чуть не напутала.

Я тут же сменила направление, в котором шагала. Если бы Сильвестр не остановил меня, я бы ничего не заметила, пока не стало слишком поздно.Одна эта мысль заставила меня покрыться холоднымпотом.

-   Гм, дедушка... Я хотела выразитьВам свою благодарность за то, что вы спасли меня той...гм,гм, два года назад. Фердинандсообщил мне, что, если бы вы не нашли меня, я могла бы умереть.

Бонифаций серьезнокивнул.

-  Я рад снова видеть тебя в добром здравии,- сказал он с суровымвыражением лица.

-   Это письмо, в котором я выразила свою благодарность, - продолжила я, нервно протягиваяписьмо ему. - Вы примете его?

-   Да, конечно... Хм? Что за необычная форма.

-  Ага, это сердечко. Вам не кажется,что так оно выглядит более мило?

-   Сердечко…? Мне кажется,сердца выглядят не так, - сказал Бонифаций, с явным замешательством рассматривая оригами.

Я размашисто кивнула, затем использовал большие иуказательные пальцы, чтобы воссоздать форму послания.- Это символическое сердце, которое символизирует любовь,- объяснила я.

Бонифаций застыл на месте, широко раскрыв глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться к жизни, затем он посмотрелна мое письмо с противоречивым выражением лица.

-  Я ... я понимаю...

Тишина в зале, когда Бонифацийсмотрел на письмо, давила на меня, как камень. Неужели ему не нравится сердечко?Он был воином до мозга костей и продолжал участвовать в делах рыцарского ордена даже после отставки, не говоря уже о том, что служил представителем эрцгерцога. Может быть, мне следовало при складывании посланияделать упор не на милоту,а на силу и жесткость?

Я такая глупая! Конечно, мужчина предпочел бы шлем, дракона или еще что-нибудь подобное!Ох, и если бы я еще могла перестать накручивать себя мыслями об этом!

Но когда я в агонии обхватила голову руками, я вдруг кое что поняла - ведь оригами можно было просто развернуть, а потом превратитьво что-то другое. Там, конечно,появится несколько странныхскладок, но это было лучше, чем проклинать себя за эту глупую, несчастную ошибку.

-   Гм, Дедушка... Я всегда могу сложить его в другую форму. Пожалуйста, позволь мне сделатьдля тебя что-нибудь другое.

-   О нет, нет. Оно прекрасно.По правде говоря, эта форма мне очень понравилась. Нет никакой необходимости переделывать его.

Бонифаций поднял оригами-сердечко повыше, повторяя, что его вполне устраивает форма. Я печальноопустила плечи. Это определенно была отчаянная попыткауберечь мои чувства.

В храме я заставилаГила жутко переживатьза себя, а теперь заставилаволноваться Дедушку...

И вправду, одна неудача за другой. Я решила поддастсяего уговорам и указала на письмо, которое он держал в руке. В этом мире не существовало ничего похожего на оригами, поэтомуон вряд ли понял бы что внутри есть и письменное послание.

-   Дедушка, если вы откроете письмо,то сможешь прочестьего содержание.

-  Хм? Открыть?

-   Вы не можете прочесть письмо в том виде, в каком оно сейчас? Пожалуйста, передайте его мне не на долго, - Я взяла у Бонифациябумажное сердечко. Нахмуривброви, он смотрел,как я его разворачиваю, а потом я протянула письмо ему. - А теперь его можно прочесть, видите?

…Ээ?!

Он смотрел на мое письмо так, словно наступил конец света: глаза его были широко раскрытыв неверии, лицо страшно бледное.Это определенно не было выражением лица человека, которыйиспытывал счастье от получения благодарственного письма. Не совершилали я, сама того не сознавая, какую-тоужасную ошибку, как предыдущий мэр Хассе? Уже мое лицо начало бледнеть, пока я переводилавзгляд с Бонифация на письмо и обратно.

-  Дедушка... М-Может быть, я употребила какую-то грубую фразу?

-   Вовсе нет! Я просто удивлен, насколько хорошо это написано.У тебя отличный почерк, Розмайн.

Но это явно не тот взгляд, когда искренне хвалят. Скорее, больше похоже, что он сходит с ума из-за того, что я только что сделала.

Я всего лишь пыталась поблагодарить его, но в конце концов умудрилась так сильно его обидеть, что он даже не смог сохранить самообладание. Сейчас он, конечно, собирался с мыслями и пытался сгладитьситуацию похвалой, но ему не удалось обманутьокружающих и меня. Хуже всего было то, что я даже не знала, что сделала не так  -  очевидно, мне нужно было извиниться, но я не знала за что. Дрожа от страха, я в поисках помощи оглядела комнатуполными слез глазами,и тут заметила, как дергаютсящеки Сильвестра, от едва сдерживаемого смеха.

Ну, от него я уж точно помощи не дождусь... Чем мне хуже, тем ему веселее.

Я тут же решила больше не обращать на него внимания, так как он явно был просто рад новому развлечению, и вместо этого посмотрела на моих родителей.Они были очень близки с Бонифацием, поэтому я была уверена, что они смогли бы что-то сделать.

Эльвира заметила мой взгляд и подошла к нам.

-М-матушка, я случайно не сделала чего-нибудь невероятно грубого?

Бонифаций тут же начал успокаивать меня.

-   Нет, Розмэйн, конечноже нет. Ты не сделаланичего плохого. Не надо плакать.Все в порядке, правда, Эльвира?Розмэйн просто прекраснаядевушка, не так ли? - спросил он, беспокойно переводявзгляд с меня на неё и обратно.

-   Могу я предложитьвам обоим успокоиться? - холодно сказала Эльвира. - Розмайн, я проверю письмо,нет ли в нем ошибок.

-   Спасибо, Матушка.

Я показала ей письмо. Она молча прочитала его, потом подняла глаза.

-  Все в порядке. Ошибок нет.

У меня вырвался вздох облегчения.

-   Думаю, Бонифаций просто удивился, увидев, как было развернуто письмо, - объяснилаЭльвира. - Ты можешь вернуть его в прежнее состояние, верно?

-   Да, это займет очень мало времени, - кивнула я, чтов свою очередь заставило Бонифация вздохнутьс облегчением. Несмотря на свою внешность, он, похоже, очень любил красивые вещи, поэтому я положила письмо на стол и сложила его сердечком.

Вильфрид и Шарлотта с большим интересомнаблюдали за мной пока я все это проделывала.

-  Значит ты можешь сделать так, чтобы бумага выгляделавот так, да?

-   Сестра, пожалуйста, напиши мне такое письмо и вбудущем. Это просто нечто абсолютно восхитительное.

-   Конечно, - ответила я. По крайней мере, мне удалось заинтересовать Шарлоттуи вернуть немногоуважения. Едва удерживаясь, чтобы не расплыться в улыбке до ушей и позволяя только играть на губах легкой улыбке, я вернула сердечкоБонифатию.

-   Вот, Дедушка.

Бонифаций взял письмо и снова уставился на него со сложным выражением лица. Затем, помолчав, он решительно кивнул.

-   Отлично,  – мне показалось, что именно с таким лицом он всегда изучал что-то важное, выискивая мельчайшие недостатки и тщательно проверяякачество.

Облегченно вздохнув, я снова оглядела комнату. Фердинандтут же поймал мой взгляд, и, увидев выражение его лица, я кое-что вспомнила. Он велел мне попроситьБонифация научить меня магии физического усиления.

-   У меня есть просьба, Дедушка.Могу я попросить Вас научить меня основам магии физического усиления?

Бонифаций удивленно уставилсяна меня, потом на его лице расплылась широкая улыбка. Он стукнул себя в грудь и фыркнул.

-   Положись в этом на меня! Я сделаю тебя самым сильным человекомв Эренфесте!

Конечно, я не хотела быть самым сильнымчеловеком в Эренфестеи не думала, что это вообще возможно для кого-то вроде меня. Я быстро поняла, что мне нужно как можно лучше разъяснить свои намерения, посколькуриск того, что интенсивные тренировки Бонифация отправят меня в раннюю могилу, становился все более реальным.

-   Могу я кое-что уточнить,Дедушка? Дело не в том, что я хочу стать сильнее, а скорее в том, что я хочу быть способнойпередвигаться, не полагаясьна вспомогательные магическиеинструменты.

-   Т-ты хочешь... быть способной передвигатьсясамостоятельно? – повторил за мной Бонифаций, растерянно моргая.

Я кивнула.Из-за практически полногоотсутствия выносливости я долгое время была избавленаот физической подготовки, но теперь, когдая была здорова, мне нужно было увеличить свои силы.

-   Мои мышцы настолькоослабли и уменьшились за время пребыванияв юрэ́вэ, что я не могу двигатьсябез магических инструментов, укрепляющих мое тело, - объяснилая. - Моя первая цель больше не зависеть от них.

Глаза Бонифация расширились в потрясении, потом он оглядел меня с головы до ног, словно убеждаясь, что я действительно жива.

-   Это... конечно, будет нелегко, - сказал он. - Я никогда не учил магии усиления человека,который даже не может сам передвигаться. Как научить ходить того, кто не может ходить?

-  Гм... это какой-то философский вопрос.

-  А тебе вообще не повредят такие упражнения?

-  Я прошу только об одном - не загоняйтеменя до смерти.

Мы с Бонифацием принялись обсуждать этот вопрос, пытаясь найти решение,и тут Фердинанд испустил чрезвычайно тяжелый вздох, раздраженно потирая виски. По его рекомендации мы решили начать со снятия магического инструмента с моей правой руки, сосредоточившись на использовании магии усиления исключительно для этой единственной конечности.

Вскоре начался обед, и мне рассказали о событиях последнихдвух лет с точки зрения тех, кто жил в замке. Большую часть того, что они мне рассказали, я уже слышала от Фердинанда: все три моих брата служилирыцарями-стражами в семье эрцгерцогов, и Бонифаций просто жилы вытягивализ них на тренировках.

-   Вы действительно очень сильны, Дедушка.Жаль, что мешок мешал мне видеть, а яд не давал мне открыть глаза, и я не могла своими глазами увидеть ваши героические усилия.

-   Да, я сильный.Карстедт еще не смог победитьменя!

Бонифаций, сидевший рядом со мной, продолжал объяснять,что за последние два года рыцари стали гораздо сильнее,чем раньше. Те, кто изучил мой метод сжатия, росли с невероятной скоростью и продолжалирасти даже сейчас. Эта техника,казалось, оказывала наибольшее влияние на учеников,еще не достигших половой зрелости,и она оказалась настолько эффективной, что все больше и больше аристократов просилиобучить их.

-   Что скажешь, если мы скоро проведем конференцию по методу сжатия маны? - предложил Бонифаций, внимательно наблюдая за моей реакцией.- Э-э, здоровье, конечно, на первом месте, но многим не терпится научиться сжатию маны.

Мой метод сжатия маны в основном преподавался рыцарям-стражам, служащим семье эрцгерцога, а остальные рыцари происходили из высшей или средней знати. Дамуэль будучинизшим дворянином был единственным исключением из этого правила.Его запас маны продолжал медленно,но верно расти, так что те, кто раньше был на одном уровне с ним, теперь начали нервничать, тоже желая усилиться.

Что ж, в этом есть смысл. Дедушка тренирует их всех усердно,никому не отдавая предпочтений, но растущий запас маны Дэмуэля заставляет того слишком выделяться. Любой на месте этих рыцарей тоже захотел бы изучить этот метод.

-   Вы уже решили, кого будете учить? - спросила я, глядя на эрцгерцогскую чету.

Сильвестр медленнокивнул.

-  Все, что нам сейчас нужно, - это твое одобрение.

-  Очень хорошо. Мы можем провести конференцию после зимнего общения.

-    После?! Это же придется очень долго ждать! - воскликнул Бонифаций.

Я кивнулаему.

-   Нормальному сжатию маны обучают первокурсников в Королевской академии,верно? Я же хочупосмотреть, насколько вырос Вильфрид. Я воспользуюсь этим, чтобы определить,готов ли он изучить мой метод. Если так, то и его рыцарей-стражей можно будет научить.

Рыцари-стражи Вильфрида, стоявшие вдоль стены, издали тихое коллективное “О!”. Ранее я запретила им изучать этот метод вместе с остальнымирыцарями-стражами эрцгерцогской семьи, поскольку инцидентс Башней из Айвори поставилпод сомнение их надежность. В результате у них наблюдалсядовольно слабый рост маны за исключением Лампрехта, которого я обучила,как члена своей семьи.

Оглядываясь назад, мое решение было несколько опрометчивым, но инцидент с Башней из Айвори был свеж в памяти каждого в то время, и я никак не ожидала, что впаду в двухлетнююкому. Как бы то ни было, неумолимый ход времени сильно увеличил разрыв между возможностями рыцарей Вильфрида и Шарлотты,и не нужно было быть гением, чтобы понять, что это совсем не идеальная ситуация.

Фердинанд согласнокивнул.

-   Было бы мудро, если бы ты проверилавозможности Вильфрида как можно скорее. Ты сможешьпринять решение после проверки того, насколько он готов к этому. Вильфрид,как будущий правитель,ты должен прежде чем действовать, сначала подумать.

-  Я понял, Дядя.

Похоже, за последние два года Вильфриди Фердинанд немногосблизились.

Это было видно не только на поверхностном уровне -они действительно, похоже, имели более глубокую связь, чем раньше. Пока я обдумывала это удивительное наблюдение, остальные по очередирассказывали мне о событиях двух последних лет: братья рассказывали о своих занятияхс Бонифацием; Эльвира рассказывала о развитии печатногодела в Хальденцеле; затем Вильфрид и Шарлоттарассказывали мне о зимней игровой комнате и о том, как далеко они продвинулись в учебе.

И вот так очень быстро наш совместный ужин подошел к концу.