Том 15 Глава 358 Пролог

Гил смотрел, как в окно бились хлопья снега. Снаружи снова вихриласьметель. Без сомнения,где-то бушевал ПовелительЗимы. Почему РыцарскийОрден не может просто убить его? Как только этот монстр исчезнет, он сможет пойти собрать паруэ, которые так любит леди Розмайн.

-   Кай, принеси сюда эту коробку.Селим, возьми бумагу с этой полки,     -     приказал Гил.

Каждый вдох обращался тонким туманом, столь холодным на вид, что ему казалось,будто он вот-вот замерзнетв воздухе. Он перетаптывался на месте, всерьезбоясь что от этого холода замерзнут пальцы ног, и время от времени дышал на кончики пальцев, пытаясь согреть их. Поскольку мастерская Розмайн располагалась в помещении, которое когда-то было складом, и была забита легковоспламеняющимися материалами, такими как бумага, здесь не было обустроенопечи.

-  Это все, что нам нужно унести?      -    спросил Ахим, серый жрец.

Гил еще раз окинул взглядом мастерскую и кивнул. Серые жрецы собрали всю бумагу и инструменты, которые им понадобятся для работы. Он вышел вместе с остальными, плотно запер дверь и поспешилпрочь от мастерской. Теперь начиналась их работа в столовой приюта.

-   А, Гил. Спасибо, что вытерпелхолод,     -     сказал Фриц, заметив его возвращение и на мгновениеотвлекшись от управления другими делами,     –     Чем будешь руководить? Не пора ли нам поменяться местами?

Гил задумался над вопросом. До вчерашнего дня он работал в качествебригадира, так что, возможно,обмен с Фрицем действительно был хорошей идеей. Они регулярно обменивались местами,чтобы их отчеты Розмайн были как можно более точными, ведь две пары глаз облегчали им оценку того, как серые жрецы справляются со своей работой,и улавливали любые личностные проблемымежду теми.

-   Сегодня я буду наблюдатьза созданием книг. Фриц, пожалуйста, займись карутой и реверси.

***

Как только они определились со своими ролями,Фриц направился в угол, где работали несколькосерых жрецов. Гил тем временем подошел к серым жрицам, которые были заняты изготовлением книг. Книги должны были бытьготовы к концу зимы, когда их должны будут начать продаватьв замке. Важностьдня распродажи возрастала с каждым годом, и требовалось все больше и большекниг. Зимнее рукоделие былоочень напряженным временем для всех в приюте.

-   Ну-ну, Дирк. Смотри внимательно. Тебе нужно убедиться,что страницы лежат точно друг на друге,    -    объяснялаДелия.

Раньше она служила служанкойу леди Розмайн, а теперь учила своего нетерпеливого младшегобрата, как он мог помочь ей. Год назад Дирку было позволенонаходиться либо в углу столовой,либо в детской на втором этаже, чтобы он не мешался под ногами, но теперь он достаточно вырос, чтобы следоватьуказаниям взрослых.

"Возможно, я захочу включить это в свой отчет леди Розмайн."

Леди Розмайн особенно интересовалиновости о Делии и Дирке. Она не могла встретиться со своим младшим братом Камилем, как с родственником из-замагического контракта, поэтому она как бы следила за его ростом через Дирка.

-   О, Гил. Руководишьнами сегодня?     -     спросила Делия.      -     Посмотри,насколько Дирк стал лучше. Можешьпередать леди Розмайн,что он сегодня очень хорошо себя чувствует. Говоря это, она с энтузиазмом жестикулировала Гилу, страстновосхваляя своего младшегобрата точно так же, как некоторые родителивосхищаются своими детьми.

Гил сел рядом и стал наблюдать за героическим сражениемДирка с бумагой. В его темно-карих, почти черных глазах была видна крайняя серьезность, когда он аккуратноположил лист на лист, как показала Делия.

-   Похоже, Дирк почти готов начать работать в мастерской,    -     заметил Гил.    -    Может быть, сводим его в лес, когда растает весь снег.

Возможно, потому, что он разговаривалсо старым другом, Гил вернулся к своей старой, грубой манере говорить. Он больше не говорил так официально, как можнобыло бы ожидать от слуги, служащего Верховному епископу, но Делия не стала отчитывать его за это.

-   В самом деле? Он говорил о том, как ему не терпитсяпойти в мастерскую. Разве это не восхитительно, Дирк?

При этом обмене репликами Дирк стал еще интенсивнее сосредотачиваться на штабелировании листов. Делия улыбнуласьусилиям своего младшегобрата, прежде чем вернуться к переплетению собственной стопки листов, в то время как Гил также начал работу над книгой.

***

-   Итак, Гил... Как поживает леди Розмайн?     -    внезапноспросила Делия, глядя на свои руки, как будто это был просто случайный вопрос.

Гил бросил на нее косой взгляд и пожал плечами.

-  Ты видела её, когда она осматривала тут все, не так ли?

Делия слегка поджала губы, не получивжелаемого ответа.

-   Моника сказала, что теперь она такая слабая,что может передвигаться только с помощьюмагических инструментов, но она прекраснодвигалась, когда пришла сюда, не так ли? Я беспокоюсь, что на самом деле ей не стало лучше. Она всегда заходитслишком далеко, так что...

Делия знала леди Розмайн так, как не знали её ни Моника, ни Никола, служа ей, когда та была еще ученицей синей жрицы — когда она еще была Майн. Она обладала отличнымчутьем на любые, даже самые мелкие изменения, которое можно было развить, только проводя так много временирядом с Розмайн. У Гила была более сильная связь с Делией, чем у остальных, так как они оба заботилисьи переживали о Розмайн так, как другие не беспокоились.

-   Говорят, она еще не может двигаться без магических инструментов, но они все равно заставятеё провести Ритуал Посвящения. Ей пришлось иметь дело с дворянами в замке сразу после пробуждения, и теперь, хотя она, наконец,вернулась из Королевской академии, она вынужденапомогать Верховному Жрецу и проверятьчтобы он поел. Это ведь неправильно, верно? Я имею в виду, что она провела целых два года в глубокомсне...    -      проворчал Гил.

-   И Фран позволяетэто...?     -     спросилаДелия, глядя на Гила испытующим взглядом.

-   Они с Замом уверены, что с  помощью Главного священника с госпожой все будет в порядке. Иногда мне даже хочетсяспросить, чьи они слуги на самом деле.

Гил был очень недоволентем, как много слуг в палатах Главы храма проявляли фаворитизм по отношению к Главному священнику — он не только чувствовал себя при этом неловко, но и чувствовал, что это неправильно. Тем не менее, Фердинанд контролировал расписание Розмайн, и было слишкомрискованно говорить о нем что-либоплохое в палатах Главы храма.

В конце концов Гил решил держать свои мысли при себе. Он не хотел, чтобы Фран и Зам относились к нему враждебно,но все же ему очень хотелось, чтобы они в первую очередьдумали и заботилисьо Розмайн. На этот раз, эти слова недовольства сами собой слетели с его губ, посколькуон полагал, что Делия согласитсяс ним.

-   Хм... Ну, Фран раньше служил Главному священнику и всегда ставил его мнение выше всего остального. Но дело в том, что...

Делия посмотрела прямо на Гила. Её голубые глаза были похожи на тихие лесные родники, спокойныеи невозмутимые.

- Если ты начнешь пропускатьмимо ушей предупреждения и советы других людей, даже из сострадания к леди Розмайн,ты можешь оказатьсяна моем месте. А я ведь не собиралась подвергатьДирка ни малейшейопасности.

Тогда Делия была так упрямо сосредоточена на Дирке, что проигнорировала предупреждения Франа и других,и вместо этого обратилась за помощью к бывшему главе храма.

Именно этот шаг подверг её дорогого младшего брата опасности— тому, чего она так отчаянно пыталась избежать. Делия не хотела, чтобы Гил был так же слеп, когда дело доходило до Розмайн. Её предупреждение заставилотого слегка отшатнуться, как будто его ударили по лицу.

-   Мы ничего не знаем о благородном обществе,    -     продолжала Делия.     -    Несмотряна то, насколько она больна,леди Розмайн согласилась с предложением Главного священника, верно? Может быть, есть что-то, о чем мы не знаем, что означает,что у нее нет другого выбора. Твоя работа с Гутенбергами означает,что ты находишься вдали от храма дольше, чем большинство её свиты, так что, возможно,тебе следует немного побольше поговоритьс Франом и Замом, чтобывойти в курс дел.

Делия усмехнулась про себя при этом последнемзамечании. Эти её слова и суждение были настолько зрелыми, что действительно ощущались как пощечина.Гил уже считал себя взрослым,зрелым человеком, так как вырос и мог выполнять порученнуюему работу, но теперь он начал задаватьсявопросом, не был ли он все это время внутри все еще ребенком.

-   Наверное, она сегодняс Франом и Моникой...     -     сказал Гил.

***

Храмовым слугам леди Розмайн доставались остатки каждой её трапезы, но поскольку леди Розмайн всегда нуждалась в чьем-то сопровождении, они не могли есть все сразу одновременно. В покоях Главы храма была дверь, которая вела в кладовую,к лестнице для слуг и комнату главногослуги. Последнее было местом, где слуги по очереди ели, и она была сделанатаким образом, чтобы они могли легко услышатькак их госпожа звонит в колокольчик, чтобы вызвать их.

-  А, Гил. О чем ты говорилс Делией?     -    спросил Фриц во время еды.

Гил на мгновениезамолчал, его взгляд невольно обратилсяк Заму. Мог ли он рискнуть критически отозваться о Главном священнике, когда тот был рядом? Вскоре Зам заметил его взгляд, и осторожно положил ложку.

-  Делия задумалачто-то опасное?     -      поинтересовался Фриц.

Многие считали, что Делия недостаточно наказана за то, что подверглаопасности и Главного священника, и Розмайн.В то время Гил был с ними согласен, но он больше не видел в ней даже легкой угрозы и не считал её вечное пребывание в приюте таким уж легким наказанием.

-   Делия очень благодарна леди Розмайн. Она не повторитсвоих прежних ошибок,    -    решительно заявил Гил.

Он вспомнилсовет Делии больше разговаривать с другими и снова обратил свое вниманиена Зама.

-   Она просто беспокоилась о том, что леди Розмайн так занята,несмотря на то, что совсем недавно пробудилась от двухлетнего сна. Она считаетнеправильным заставлять её ослабленное тело двигаться с помощьюмагических инструментов, и... Я чувствую то же самое. Неужели действительно необходимо, чтобы леди Розмайн терпела всё это?

Даже получив совет Делии, Гил все еще был недоволенрешениями Фердинанда. Похоже, Зам уловил это, недовольно нахмурив брови.

-  Ты не веришь Главному священнику?     -      спросилЗам.      -     Пока он здесь, она ...

-   Я знаю, что Главный священник спас жизнь леди Розмайн.Я знаю, что он за человек,     -      сказал Гил, качая головой и перебиваяЗама.

-  Тогда ты должен знать, что на него можно положиться.

Гилу было нестерпимо слышать те же самые слова, которые он уже слышал столько раз. Он был благодарен Фердинанду, и было ясно, что он более понимающий, чем подавляющее большинство дворян, но все же.Трудно было поверить, что взваливать такое бремя на Розмайн, когда она едва могла даже ходить, было верным решением.

-   Почему Главный священник заставил леди Розмайн отправиться в замок и Королевскую академию,прежде чем она смогла как следует оправиться? Почему он заставляетеё так много работать, пока она еще слаба? Ты можешь улыбатьсяи говорить, что теперь ей лучше, сколькохочешь, но я помню, как она обмякнув,без капли сил лежала на скамье, и как она напряглась от страха, когда проснулась и впервые огляделась,    -    пожаловался Гил, выплескивая все накопившиеся чувства.

Его благодарность Главному священнику за спасение Розмайн была совершенно отдельным чувством по отношению к его недовольству тем, как с ней обращаются.

Фриц нахмурился, на его лице отразилась тревога.

-   Гил, я понимаю твои чувства, но, пожалуйста, успокойся.

Гил закусил губу. Когда ему велели успокоиться, он почувствовал, что его мнение отвергают. Только он почувствовал, что его никто не поддерживает и не разделяетего чувств, заговорилаНикола:

-   Я действительно понимаю,что ты чувствуешь, Гил. Леди Розмайн все еще не может ходить самостоятельно; единственное, что позволяет ей стоять,   -   это магические инструменты Главного священника. Она даже не может снять их, когда купается.

Никола также знала, как испугалась леди Розмайн, когда проснулась, и, купая её, она поняла, что та не в состоянии двигаться.

-   Я понимаю,что работа Главного священника и её обязанности, как аристократки важны, но я была бы очень признательна, если бы она могла вместо этого сосредоточиться на своем выздоровлении. Я не хочу снова видеть леди Розмайн такой грустной.

Гил почувствовал неизмеримое облегчение, когда Никола согласилась с ним. Это доказало ему, что среди слуг леди Розмайн были и другие,кто заботился о ней больше, чем о Главном священнике.

Зам сделал паузу, обдумывая их мнение. Затем он поднял глаза, сосредоточив взгляд на Гиле и Николе.

-   Фран, Главный священник и я, все мы хотим, чтобы ледиРозмайн как можно скорее пришла в себя. Мыдействительно хотим этого. Однако в благородном обществе нельзя проявлятьслабость. Я полагаю, что у нас просто разные представления о жизни аристократов.

-  Что ты имеешь в виду?      -    спросил Гил.

-   Вы с Николой служили только леди Розмайн,верно? Вы никогдане бывали в доме аристократа. Вы действительно не знакомы с жизнью знати, и вы никогда не видели благородного общества. Главный священник делает все возможное, чтобы во время пребывания леди Розмайн в благородном обществееё бремя было как можно легче.

Зам был прав, что ни Гил, ни Никола никогда прежде не бывали в особняках аристократов. Единственными дворянами, которых они встречалилично, были те, кто жил в храме. Они также не могли не согласиться с тем, что многого не знали, когда дело касалосьблагородного общества. Внезапно они ощутили,что были неправы.Это только еще сильнее расстроило Гила, который отчаяннопытался придумать какое-нибудь возражение.

-   Но Главный священник проводил дни в своей мастерской, ставя исследования выше всего остального,    -     в конце концов возразилГил.    -     Он не выйдет и не поест, пока леди Розмайнне придет за ним, а подобное отношениек своему здоровью сильно беспокоитвсех остальных, верно? Является ли это снижениемеё бремени в благородном обществе?Он сам сказал, что толькоон может спасти её, так что я бы предпочел,чтобы он на самом деле побольше занималсяеё выздоровлением.

Зам даже слегка отшатнулся, не ожидая такого. Гил воспользовался этой возможностью, чтобы еще больше надавить на него, в полной мере воспользовавшись обнаруженной уязвимостью.

-   Я знаю, что Главный священник невероятен, но ты должен быть слугой леди Розмайн, Зам. Я просто хочу, чтобы ты тоже побольшезаботился о ней...

Гил был уверен в победе. Однако, когда он уже приготовился завершитьобъяснение и утверждение своей точки зрения, Фрицподнял руку, чтобы остановить его.

- Формально Зам не является слугой леди Розмайн. Вполне естественно, что он в первую очередь рассматривает в этом качествеВерховного Жреца. Ты не должен надеяться, что он будет отдавать предпочтение леди Розмайн, как это делаешь ты,     -    сказал он утешительным тоном.

Гил и Зам, оба одинаковоудивленные уставились на Фрица. Никто не мог поверить тому, что он только что сказал, да еще с такой спокойнойулыбкой.

-  Фриц, что ты имеешь в виду?     -     спросил Зам.    -     Ты меня оскорбляешь?

-   Я просто констатирую истину. Я не имею в виду никакогонеуважения и не думаю о вас плохо. Думаю, Никола и Гил тоже поймут это, хотя для этого и потребуются пояснения...

И Фриц заговорило прошлом.

-   Мы с Замом раньше служилисинему жрецу по имени Шикза. Он был очень эмоциональным и вспыльчивым человеком,что делало служениеему довольно хлопотным.Тем не менее, жизнь слуги была намного лучше, чем что либодругое — это стало особенно ясно, когда Брат Шикикоза вернулся в благородное общество, а мы в приют. Ты ведь помнишьужасное состояние приюта тогда, верно?

Гил кивнул. Он сам в то время застрял в приюте, так что никогда не встречался с синим жрецом, о котором говорил Фриц, но помнил, как все было ужасно, когда они оказались здесь. Это было, когда все больше и больше серых жриц и жрецов из свит синих возвращались в приют, и в момент когда они переступали его порог жизнь мгновенно становилась сложнее для всех его обитателей. Он желал, чтобы кто-нибудь, кто угодно - спас его, поэтому был вне себя от радости,когда его взяли в слуги Розмайн.

-   Тебя, Николу, и меня спасла леди Розмайн,а Зама - Главный священник,      -     продолжалФриц.      -       Хотя позже Зам перешел служить леди Розмайн, он сделал это по просьбе Главного священника, который сказал,что ей не хватает слуг. Поэтому неудивительно, что преданность Зама остается с Главным священником.В этом, конечно, нет ничего плохого... Скорее,это показывает, что его статус и образ мышления отличаются от нашего.

-   О, я понимаю...      -     в унисон сказали Никола и Зам, оба понимая точку зрения Фрица.

Гил тоже её понимал, ведь в сущности, это было то же самое, что работать на компанию Плантейна в качестве Гутенберга по заказам леди Розмайн. Теперь он мог понять Зама, бывшего слугой леди Розмайн,но при этом оставаясь верным Фердинанду.

-   Я все еще не знаю что чувствовать по поводу Главного священника, что весь день находитсяв своей мастерской...     -     нахмурившись, вопросил Гил.

Никола кивнула в знак согласия,кривая улыбка тронулаее губы.

Зам усмехнулся:

-    Возможно, будет проще, если ты перевернешь доску гевиннена и посмотришь на вещи с противоположной точки зрения. Представьсебе, что Главный священник внезапно исчез, а леди Розмайн провела два года, заваленная работой, больше не в состояниичитать ради удовольствия. Что бы ты сделал, если бы вдруг вернулся Главный священник и леди Розмайн сказала,что хочет посвятитьчтению несколько дней? Разве ты не счел это полностьюприемлемым?

Услышав аналогию Зама, Гил понял, почему Фердинандпроводит так много времени в своей мастерской, что, в свою очередь, утихомирило кипевший в нем гнев. Главный священник просто отдыхалпосле двух лет страданий, перенесенных чтобы спасти Розмайн.Она, без сомнения,понимала это, и именно поэтомупрощала ему подобноеповедение.

Фриц облегченно улыбнулся,понимая, что до Гила теперь дошло.

-   Если у тебя есть какие-то просьбык Главному священнику, попроси их озвучить Зама или Франа. Весьма вероятно,что он их рассмотрит. Например,предложи, чтобы он продолжил свои исследования только после того, как проведет осмотр леди Розмайн или что-то в этом роде.

-   Я обязательно передамэто предложение,    -     сказал Зам с улыбкой,кивая головой.

-   Ладно. Леди Розмайн очень обеспокоена тем, что её магические контрактыс компанией Плантейнаннулируются,     -    сказал Гил.    -     Пожалуйста, спроси Главного священника, что он думает по этому поводу.

-   Очень хорошо. Я спрошу,     -     ответил Зам с улыбкой.

Гил был благодарен ему за эту готовностьпомочь.

Розмайн вела себя совершенно иначе, когда разговаривала с Лютцем в своей потайнойкомнате, по сравнениюс прошлыми разами. Только те, кто видел её раньше, могли понять, что она поддерживает образ дворянки, чтобы защитить свою семью и Гутенбергов. Гил не думал, что ей нужно продолжатьтак принуждать себя. Он хотел, чтобы у нее было место, где она могла бы улыбаться,как она делала, когда она раньше разговаривала с Лютцем, Бенно и другими.В отличие от Франа, он не мог смириться с тем, что теперь, когда она обрела столь высокоеположение, все так переменилось. Он хотел, чтобы она сияла от радости,как раньше, когда направлялась домой в нижний город.

"Я так этого хочу, но не в силах ничего сделать..."

Гил мысленно проклиналсебя, понимая, что на самом деле причинил боль Розмайн,отказав ей, когда она попыталась погладить его по голове. Он с головойушел в печатное дело, стремясьсделать как можно больше новых книг, думая, что, может быть, тогда Розмайн проснетсяпораньше. Он хотел повзрослеть как можно быстрее — чтобы с ним обращались, как со взрослым,поэтому привык останавливать Зама и Фран всякий раз, когда они пытались обращаться с ним как с ребенком.Но из-за этого он тогда по привычке сделал то же самое и в отношении Розмайн.

Он тогда поспешновзял себя в руки и как обычно опустился на колени, но Розмайн все еще казаласьнемного грустной, когда хвалила его. Правда заключалась в том, что он так гордился тяжелойработой, которую он выполнил за последние два года, и тем насколькоон вырос, что похлопывание по голове чуть не разбило ему сердце. Однако, когда он понял, что это последний раз, когда он чувствует её доброжелательное, заботливоетепло, его охватилоневыносимое одиночество. Если бы только он не отверг её по глупости,она бы и теперь продолжала гладить его по голове и хвалить.

В то же время, однако, рука, которая гладила его по голове, была намного меньше, чем та, что былав его воспоминаниях. Одной этой мысли было достаточно, чтобы наего глаза навернулись слезы. Все было уже не так, как когда-то, когда Розмайн спасалаего, поддерживала и заботилась о нем. Теперь настала его очередь поддержать свою госпожу — леди, котораябыла по прежнему маленькой, юной и испуганной.

Розмайн беспокоилась о том, что её магическиеконтракты будут аннулированы, и Гил разделялэти опасения. Он до сих пор живо помнил, как впервые покинул храм и пошел с Розмайн к её дому в нижнем городе. Этого больше никогдане повторится. Они никогда большене пойдут в этот дом. Он чувствовал, что даже самые яркие воспоминания о тех давних временах тускнеютс каждым днем.

Гил продолжал есть, заново вспоминаяпрошлое. Вскоре его тарелка опустела.Он вымыл посуду и приготовился отнести остатки трапезыв приют. Их с Фрицем работа заключалась в том, чтобы принести туда божественные дары, а затем помочь с рукоделием. Они толкали по коридорам тяжелыетележки, нагруженные большимигоршками.

-   Полагаю, даже обсуждение этого с Главным священником не спасёт контракты от аннулирования,      -     сказал Фриц Гилу.    -    Что ты будешь делать после аннулирования? Я считаю, что для тебя лучше думать о том, что ты можешь сделать, чтобы наилучшимобразом послужить леди Розмайн, а не о том, что может сделать для нее Главный священник.

Гил задумалсянад вопросом. Что он мог сделать? Чего хочет Розмайн?

-   Пока я в храме, я хочу помочь леди Розмайн поддерживать связь с нижним городом. Точно так же, как это делал Лютц доставляя письма,     -     наконец сказал он.

Фриц на мгновениезамолчал.

-   Это хорошая идея. Я уверен,что и леди Розмайн, и компания Плантейнбудут рады услышатьэто.

Гил хотел помочь леди Розмайн,чтобы улыбка, которая появлялась у нее на губах, когда ей приносилиновую книгу, никогда не менялась,и чтобы она никогда полностьюне превратилась в настоящую аристократку. Он нашел свою цель, и его хватка на рукояти тележки усилилась, когда его взгляд устремился в будущее.