Глава 3
Громов посторонился, пропуская меня. Я шагнул в бунгало.
Внутри было сумрачно, гудел вентилятор. За столом сидел человек. Видимо, это и был капитан Гусев. Одет он был по гражданке, в рубашку с закатанными рукавами и темные брюки.
— Присаживайтесь, — сказал он, не поздоровавшись и не назвав себя.
Я тоже опустил формальное приветствие. Во-первых, я не знал, в каком воинском звании был мой предшественник, во-вторых, особист был не в форме. Так что можно было обойтись без соблюдения субординации.
Неторопливо опустившись на табурет, что стоял напротив стола, я положил руки на столешницу. Гусев изучал меня взглядом ровно столько, сколько требуется, чтобы понять, что на меня его гипноз не действует. Потом он заговорил:
— Где вас готовили, лейтенант?
Значит, я теперь лейтенант. Что ж, пошел на повышение по сравнению с сержантским званием, которое носил в штурмах. Впору, обмывать звездочки. Если, конечно, меня не разоблачат, как самозванца.
— Прежде всего ответьте, кто вы такой и на каком основании задаете вопросы? — сказал я.
Он поморщился, но назвался:
— Начальник особого отдела капитан Гусев.
— Лейтенант Борисов, — воспользовался я его подсказкой.
— Так где вас готовили, лейтенант?
— В разведшколе в Подмосковье, — ответил я наугад. — Дальше — спецкурсы.
— Номер школы?
— Не помню.
— Не помните, Борисов? — сделав вид, что удивился особист.
— Так точно. Ударился головой при приземлении. Некоторые детали стерлись, — сказал я спокойно, — но это не мешает мне приступить к выполнению задания.
— А в чем оно заключается, лейтенант?
— Задание секретное. Я не уполномочен обсуждать его с кем-либо.
Гусев покряхтел, явно не зная к чему еще прицепиться. Потом посмотрел на мои руки.
— У вас очень чистая кожа для человека, который трое суток болтался на дереве в джунглях. Как вы это объясните, лейтенант?
— Тем, что я не болтался трое суток на дереве, — ответил я. — При высадке я действительно повис на верхних ветках дерева, ударился затылком о ствол, потерял сознание. Когда очнулся, отстегнул парашют, спустился на землю. Обнаружил потерпевший крушение «Ан-2». Проник в него, осмотрел. Убедился, что летчики погибли, взял концентраты и ушел в джунгли, где и встретил группу капитана Шубина.
— Вы взяли в потерпевшем крушении самолете не только концентраты, но и планшет командира «Ан-2». Он и сейчас при вас. С какой целью?
— Я не знал, что спецназовцы меня найдут, мне нужна была карта, чтобы выйти к своим.
— Сдайте мне планшет, — потребовал он.
Мне полетная карта, что была в планшете, больше не требовалась и я без возражений снял его с плеча и положил на стол. Капитан схватил планшет и принялся рыться в нем, как в своем кармане, выкладывая на стол не только полетную карту, но и письма с фотографиями.
Я едва не сплюнул от омерзения, словно особист рылся в чужом белье. Понятно, что все эти предметы и документы должны быть приложены к рапорту о гибели экипажа воздушного судна, бортовой номер такой-то, но не мешало бы проявить побольше уважения к погибшему.
— У меня есть сведения, что в то же время к потерпевшему крушению «Ан-2» прилетал американский вертолет, — закончив со своей возней, выдал на гора капитан. — Вы вступали в контакт с его экипажем?
— Никак нет, товарищ начальник особого отдела.
— Может, они тебя и высадили, а? — спросил Гусев, сощурив глаза. — А что, очень удобный случай подкинуть нам такого кукушонка!
Это были уже домыслы. Походу, особисту просто скучно в этой глуши, а еще хочется поймать вражеского агента, чтобы выслужиться. Такого гуся к нам бы на передок, там бы его быстро от излишней шпиономании излечили.
— Если у вас нет других вопросов, товарищ капитан, я пойду, — сказал я. — Мне еще на довольствие нужно встать. Ну и отдохнуть не мешало бы.
Он вытаращил глаза от такой наглости, но ничего не сказал. Видать, предъявить по-крупному ему мне было нечего, а развлечения не получилось. Несколько мгновений Гусев ерзал ладонями по столешнице, потом проворчал:
— Из Ханоя пришла шифровка, подтверждающая ваше прибытие в ДРВ, товарищ Борисов. Однако все документы, касающихся советских военных специалистов подлежат хранению в нашем посольстве. На руки не выдаются. Можете идти, товарищ лейтенант!
Я поднялся и направился к выходу. Отворил дверь, за которой стрекотали, шелестели, пищали джунгли, отклонил в сторону противомоскитную сетку, но уйти сразу не получилось. Начальник особого отдела меня окликнул:
— Борисов, задержитесь еще на минутку.
Я повернулся на каблуках, застыл в ожидании.
— Помните, что любые контакты с местным населением допустимы только с моего разрешения, — сказал капитан. — Во всяком случае, покуда вы находитесь здесь.
— Вас понял, товарищ капитан, — сказал я. — Разрешите идти?
— Идите!
Я шагнул и липкая влажная жара окутала меня. На крыльце меня встретил Шубин. Он стоял, прислонившись к столбу, увидев меня, вытащил из кармана белую, с алой полосой пачку, на которой большими синими буквами было написано «SAPA», протянул мне.
— Ну как прошла встреча? — осведомился капитан спецназа.
— На высоком идейно-политическом уровне, — ответил я, прикуривая. — Сказал, что мои документы пришли из посольства.
— И только-то? — удивился Шубин. — Ты будь с ним осторожнее, парень. Ему всюду американские шпионы мерещатся.
— А твой Громов ему стучит, — сказал я.
— В каком смысле? — удивился капитан.
— А вот в таком! — ответил я, и постучал костяшками пальцев по бамбуковому стволу, подпиравшему крышу бунгало.
— Знаю, — нахмурившись, произнес капитан. — Гусев у нас старый коммунист, а Громов — комсорг. Им не запретишь общаться…
— Мое дело сторона, — сказал я. — Сами разбирайтесь.
— Теперь уже — нет, — покачал головой Шубин. — Из Ханоя пришла шифровка, что советский специалист Борисов, Рэм Витальевич, прикомандирован к моей группе, покуда не будет получено иное распоряжение.
— Слушаюсь, товарищ командир! — откликнулся я, вытянувшись по стойке смирно. — Какие будут приказания?
— Ступайте, товарищ Борисов, к старшине Сидорчуку, он определит вас на постой. Выдаст комплект гражданской одежды и прочие необходимые на этом тропическом курорте предметы быта.
— Есть, следовать к старшине Сидорчуку!
Капитан вздохнул и сказал:
— Слушай, Борисов, тебе как новичку простительно, но запомни, что никаких советских военных во Вьетнаме нет, есть гражданские специалисты — строители там, врачи… Короче, на базе мы обходимся без видимого соблюдения субординации. На задании — другое дело.
— Понял, Дмитрий Николаевич.
— Так что не удивляйся, если поведение младших по званию тебе покажется… Ну… неуважительным что ли.
Я отыскал старшину в небольшом бамбуковом сарае, заваленном ящиками и тюками. Он сидел на корточках у входа, перебирал какие-то свертки. Увидев меня, не спеша поднялся, окинул цепким взглядом.
— Борисов? — спросил он, вытирая руки о штаны.
— Он самый, — не по Уставу ответил я, помня наставление капитана.
— Слыхал, — хмыкнул Сидорчук и повернулся к ящикам. — Ну, давай, выбирай. Формы у нас тут нет… Живем, как у Христа за пазухой. Носи, что дают.
Он вытащил на свет несколько свертков — брюки, рубашки, легкие куртки. Все гражданское, поношенное, но чистое. Я прикинул размеры и выбрал, что подходило. Не мерить же при этом старшине, который, похоже, не слишком страдал от неуставных отношений.
— Обувь есть? — спросил я.
— Есть, — Сидорчук кивнул на угол, где стояли несколько пар сандалий и ботинок. — Не «Скороход», но ходить можно.
Я примерил несколько пар ботинок и более легких сандалий. Отставил в сторонку те, что подошли. Приобщил к ним смену белья, носки, мыло, зубную щетку, расческу, коробку зубного порошка, бритву. Все это упаковал в вещмешок, который выдал старшина.
— Все, — сказал я. — Поставьте на довольствие.
— Уже поставил, — ответил Сидорчук. — Спишь в третьем бунгало справа от столовой. Если что надо — спрашивай.
Я коротко кивнул и вышел. Лагерь жил своей жизнью. В тени бамбуковых навесов сидели люди в гражданской одежде, кто-то писал, видимо, письма, кто-то читал, были и такие, что дремали в гамаках. И впрямь — тропический курорт.
Третье бунгало оказалось пустым. Внутри стояли два лежака, завешанные противомоскитными сетками. На полу циновки. На столе торчала из консервной банки свеча. На стене была прибита полка, на которой стояло несколько книжек.
Да, на казарму это не похоже. Я скинул вещмешок на лежак, сел на него, проверяя насколько крепка эта кровать. Похоже, сделана на совесть. Расшнуровал горловину мешка, вытащил одежонку. Теперь бы душ принять.
— Рэмчик, ты здесь? — раздался снаружи голос Верещагина.
— Здесь, — ответил я. — Заходи!
Сначала под массивной тушкой радиста заскрипело крыльцо, потом половицы. Задом раздвинув бамбуковую занавесь, он вошел в мое новое обиталище. Повернулся. В руках у него оказалась алюминиевая миска с дымящимся рисом, политом каким-то соусом, и куском жареной курицы.
— Привет от поваров. Говорят, ты теперь с нами, так что вот тебе первый горячий паек.
— Вот спасибо! — обрадовался я.
— Не за что.
Я принял у него миску, поставил на стол. Пододвинул табурет. Сел и принялся уплетать «привет от поваров». Ел без спешки, хотя желудок требовал, чтобы его, наконец, набили. Верещагин выбежал и вскоре вернулся с компотом.
— Благодарю, — сказал я. — Как бы мне помыться.
— Душевая у нас есть, правда, самодельная, — сказал здоровяк. — В тутошних речках, озерах и прочих водоемах купаться нельзя.
— Крокодилы что ли? — хмыкнул я.
— Крокодилы не крокодилы, а вот змеюки ядовитые водятся, а то и паразиты какие-нибудь… Хлебнешь такой водички и света потом невзвидишь. Бани местные не строят. С водопроводом тоже проблемы… У нас тут хоть колодец есть, а бывало, что и рыть приходилось. Выроешь и ставишь рядом душевую из бамбуковых палок и циновок. Ежели холодно, а тут такое бывает, наполняешь железную бочку водой и греешь, но сейчас жара, так что даже в колодце вода теплая…
— Короче, душ у нас тут есть, — прервал я его излияния.
— Да. Неподалеку от кухни.
— Ну и отлично. Схожу сполоснусь.
— Пошли, провожу.
Я взял чистое белье, мыло, а заодно и зубную щетку с порошком. Верещагин и впрямь меня проводил до территории хозвзвода, где располагалась кухня и самодельная душевая — хлипкое сооружение из «дерьма и палок».
Правда, назвать это помывочное сооружение душевой можно было только с большой натяжкой. В землю были вкопаны четыре бамбуковых столба, между которыми свободно болтались циновки, которые должны были скрывать «подробности» моющегося.
Сам процесс мытья заключался в том, чтобы зачерпывать здоровенной консервной банкой воду из бочки и поднимать ее надо собой, чтобы струйки из пробитых в донышке дырочек текли на голову.
И все-таки смыв пот и грязь, я почувствовал невыразимое облегчение. Переодевшись в гражданское, я сдал то, что было на моем предшественнике в стирку. И здесь я впервые увидел местных жителей.
Это были маленькие немолодые желтокожие женщины в рубахах и штанах. На головах они носили конические соломенные шляпы. На меня посматривали с любопытством. Потому, наверное, что знали каждого на базе, а мое лицо было им незнакомо.
Едва я вернулся в свое бунгало, как прибежал молоденький парень и сказал, что меня вызывает Шубин. Не капитан, не командир спецназа ГРУ — просто по фамилии. Не знаю, как себя чувствовали здесь другие бойцы, но я пока не привык к такой разболтанности на ППД.
— Завтра выходим на задание, — сказал капитан, едва я вошел под навес, служивший на базе чем-то вроде красного уголка. — В четыре утра. Сбор у штаба.
— Кто в группе? — спросил я.
— Ты, Верещагин, Громов, Цой, Семенов, — ответил капитан. — Задача — проверить старую тропу у перевала. Есть сведения, что американцы начали высеивать «зубы дракона». Знаешь, что это такое?
Пришлось напрячь память. На занятиях по разминированию, майор Вереснев, большой знаток истории минно-взрывного дела, рассказывал нам в том числе и о минах, применяемых америкосами во Вьетнаме.
— «BLU-43/B», — ответил я. — Их еще называют «Dragontooth».
— Знаешь английский? — тут же поинтересовался Шубин.
— Знаю.
— Хорошо, — кивнул он. — Тропа эта используется местными крестьянами, но для янки, что крестьяне, что партизаны — все одно желторожие…
— Что с них взять, с расистов, — сказал я.
— Учти, что инициатор этого задания Гусев. Хочет проверить тебя в деле.
— Мне бы десантный комбез, Дмитрий Николаевич, — сказал я. — Мой в стирке, да и там сплошные дырья.
— Не волнуйся, подберем, — отмахнулся он. — Все. До подъема свободен.
— Тогда пойду спать, — сказал я, посмотрев на часы, которые мне достались от предшественника. — Всего восемь часов осталось.
Капитан поднялся.
— Верно мыслишь, Борисов, — сказал он на прощание. — Надеюсь, от тебя будет толк.
Я вернулся в бунгало. Повалился на лежанку, закрыл глаза. За тонкими стенами шумели джунгли, где-то вдалеке ухала птица, стрекотали цикады. Я расслабился, но сознание оставалось настороже. Сказывалась старая привычка, которая не раз спасала мне жизнь.
***
Проснулся я за десять минут до подъема. Вынырнул из сновидений без будильника и команды. Открыл глаза, несколько секунд привыкал к полумраку, потом сел, нашарил ботинки. На дворе была еще глухая ночь.
И тем не менее, на базе уже все пришло в движение. Где-то звякала посуда, раздавался негромкий голос. Видать, кто-то отдавал распоряжения. Я встал, натянул штаны, рубашку, зашнуровал ботинки.
На столе лежал аккуратно сложенный десантный комбез. Походу, его принесли, пока я спал, но натягивать его было рано. Надо было посетить отхожее место, умыться и позавтракать. Не отправляться же в джунгли на пустой желудок.
Выбрался в темноту. Впрочем, полной тьмы уже не было. Зубчатая кромка леса вырисовывалась на фоне сереющего неба. Я кинулся туда, где еще вчера видел вполне себе деревенские нужники, только из бамбука.
Потом посетил умывальню. В отличие от душевой, она была организована более добротно. Параллельно земле тянулся брус, укрепленный на врытых в землю столбах, на нем висели рядком обыкновенные рукомойники.
Совершив водные процедуры, я направился туда, куда всегда влечет солдата — на кухню. Получил свою порцию гречневой каши с тушенкой и кружку горячего чаю. За столом сидели и другие бойцы группы спецназа ГРУ. Кроме них, присутствовали и другие люди.
Вернувшись после завтрака, я надел комбинезон поверх белья. Он был чуть великоват, но для джунглей это даже лучше — не так преет кожа, а главное, сойдет для маскировки. Проверил карманы — пустые. Отправился к месту сбора.
Шубин лично проверил экипировку у каждого бойца. Мне тоже выдали АКМ, разгрузку с дополнительными рожками, вернули «ПМ» и штык-нож, снабдили сухпаем и флягой с водой.
Уже стало совсем светло и я заметил, что стукач с громкой фамилией Громов как-то не слишком весел. Походу, командир все же не оставил без внимания мое предупреждение. Если так, то он рисковый мужик. И не только во время рейдов.
Остальные выглядели бодрее. Цой тщательно укутывал оптику на своей «СВД». Верещагин проверял заряд батареи рации «Р-105Д». Семенов на этот раз вооружился миноискателем. Мне же не оставалось ничего другого, как осмотреть, разобрать и собрать свой «Калаш».
— Выдвигаемся, — скомандовал командир.
Мы двинулись цепью. Сначала шли по едва заметной тропе, которая уходила в сторону от базы, затем свернули в чащу. Семенов на этот раз шел первым, я — за ним, за мною капитан, дальше Верещагин и Цой. Громов замыкал.
Первые два километра мы миновали без приключений. Джунгли дышали влагой, длинные листья цеплялись за плечи и голову, под ногами хлюпала гниль. Издалека доносился гул, явно не механический, слишком уж ровный.
Семенов, прощупывающий тропу впереди металлоискателем поднял руку. Отряд замер. Сапер присел на корточки, всмотрелся в землю. Потом обернулся ко мне и махнул рукой, дескать: «Посмотри».
Я приблизился, уже догадываясь в чем дело. Впереди, метрах в трех, в тонком слое мха виднелась едва заметная блестящая полоска. Это была проволока, натянутая меж двух корней и ведущая к маленькому, плоскому, почти незаметному взрывателю.
— Давай, действуй, товарищ всякий, — сказал Семенов.
Я опустился на колено. Достал нож, осмотрел растяжку. «М-16», как я и думал. Проволока была натянута туго, но между чекой и спусковым механизмом имелся зазор. В общем, ничего особенного. Буквально вчера я обезвредил такую же.
Видать, сапер решил убедиться, что вчерашнее не случайность, а система. Ну что ж, так тому и быть. Аккуратно просунув кончик лезвия под проволоку, я нажал, зафиксировал веткой. Потом перерезал основную жилу. Взрыватель остался на месте.
— Готово, — сказал я, убирая нож.
Семенов кивнул, обошел обезвреженную ловушку справа. Я сделал тоже самое, рукой показав остальным, что можно проходить. Капитан и бойцы один за другим перешагивали через проволоку, не касаясь ее.
Мы шли еще около часа. Джунгли начали редеть, появились скальные выходы. Тропа петляла между валунами, местами превращаясь в узкий карниз. Семенов без остановки орудовал то щупом, то миноискателем, а то и просто — зорким оком опытного минера.
На одной из площадок он остановился, показал на землю. Я подошел — и увидел свежие следы. Не наши. Отпечатки были явно оставлены стандартными американскими «джунглевыми» ботинками.
Оставили эти следы четверо, а может быть пятеро «джи ай». И уводили они в сторону ущелья. Я обернулся к Шубину, показав знаком, что ситуация требует его командирского внимания. Капитан подошел, посмотрел, присел.
— Патруль, — сказал он вполголоса. — Прошел недавно, часа два назад. Похоже, где-то рядом их база. — Поднял голову, огляделся, потом указал налево, в сторону гребня, проговорив: — Мы с новеньким поднимемся на гребень, оттуда хорошо видно. Остальные ждите здесь, только не торчите на тропе.
Мы двинулись наверх. Подъем был крутым и пришлось попотеть. При этом не забывая смотреть в четыре глаза. Америкосы вполне могли оставить растяжки, а то и посадить снайпера. Обошлось.
Через десять минут мы с капитаном лежали на гребне, глядя вниз, в ущелье. Чутье не подвело Шубина. Там, у речной излучины, виднелись несколько хижин и радиомачта. А также — авиатехника, «Хьюи» и «Сикорский Н-34», примостившиеся на скалистой площадке.
— Так вот откуда они прилетают, — пробормотал командир. — Выходит, наша тропка проходит всего-то в ста метрах от их логова… Как думаешь, военспец, сколько их там?
И он протянул мне бинокль. Я всмотрелся. Судя по строениям, которые один в один напоминали наши бунгало, на этой точке штатовцы много бойцов держать не могли, поэтому я уверенно сказал:
— До взвода, не больше. Плюс вертолетчики.
— Взвод, значит, — произнес Шубин. — Выходит, тропу они контролируют. И мины ставят не на партизан, а на нас… Ладно, пошли к своим.
Мы слезли с гребня. Верещагин, как старший из оставленных у тропы, доложил, что все спокойно. Капитан рассказал, что мы увидели. Известие о том, что обе базы — наша и америкосовская — находятся буквально бок о бок не слишком удивила пацанов.
— Мин больше не видел? — спросил я у Семенова.
— Поблизости — нет, — ответил тот. — Наверное просто не успели заминировать этот отрезок.
— Или не стали, — сказал я. — Раз уж их «зеленые береты» тут шастают.
— Скорее — второе, — сказал Шубин. — Они не ждут, что кто-нибудь придет с этой стороны и оставляют свободный проход для своих патрулей… В общем, снимаемся. Обходим базу через правый гребень. Времени до темноты еще четыре часа. Успеваем.
Мы развернулись и двинулись дальше. Впереди снова шел Семенов, за ним я. Глухой гул с каждым шагом усиливался, но теперь я знал его источник. Где-то неподалеку был водопад, образованный речушкой, что текла через ущелье с американской базой.
Мы прошли еще два километра и вышли к широкой сухой протоке, видать, старому руслу реки. Под ногами захрустела галька. И это было хорошо. На ней следы не остаются. Сапер вдруг ускорил шаг, я — за ним. Остальные шагали, сохраняя дистанцию.
На краю протоки Семенов остановился, уставившись на что-то лежащее на гальке. Я подошел ближе — и увидел маленькую крылатую штуковину, похожу на детскую игрушку. «Зуб дракона» — «BLU-43/B». Пластмассовый корпус, жидкая взрывчатка, аэродинамика.
— Не трогай, — сказал Семенов, видя, что я потянулся к карману. — Это тебе не «М-16». Здесь химия. Сдвинешь — рванет.
— Знаю, — отмахнулся. — Приходилось видеть.
Я не стал уточнять, что видел я не эти «зубы дракона», а их аналоги, так называемые «лепестки», а точнее «ПФМ-1», которыми противник щедро засеивал улицы, дороги и поля там, где мне приходилось воевать.
Присел на корточки, осмотрел мину, не касаясь. Взрыватель нажимной, но срабатывает даже не от удара, а от малейшего изменения давления. Если задеть — через пятнадцать секунд бабахнет. Я выпрямился и вовремя, потому что к нам сунулся было Громов.
— Как их убирают? — спросил он.
— Никак, — ответил я. — Можно только обозначить место их присутствия и подорвать дистанционно… А ты отойди назад, от греха подальше…
Снайпер посмотрел на меня с вызовом, но тут же скис, когда я перестал преграждать ему дорогу к «зубу дракона». Попятился под злорадные ухмылки товарищей. Не думаю, что этот стукач был трусом, но как и всякий, не сведущий в подрывном деле, опасался сюрпризов.
Семенов тем временем достал из кармана ворох небольших красных флажков и аккуратно, не задевая мину, воткнул один из них с нею рядом. Потом половину отдал мне, видать, предлагая присоединиться.
— Помогай, — буркнул он. — Думаю, таких мы еще много отыщем.
Мы двинулись дальше, высматривая новые «зубки». Я шел чуть позади Семенова, стараясь ступать точно по его следам. Встречая новые мины, мы втыкали рядом флажки, обходили их и высматривали следующую.
К исходу второго часа мы насчитали двенадцать таких мин, пометив флажком каждую. Я не только помогал втыкать флажки, но и наносил расположение мин на самодельную схему заминированного участка.
Больше «зубов» не обнаружилось. Мы вернулись к своим и Семенов доложил командиру о проделанной работе. Я показал командиру нарисованную схему. Он вытащил из планшета карту и пометил на ней этот участок.
— Все, братцы, возвращаемся, — сказал Шубин. — Скоро стемнеет.
И в этот момент негромкий, но отчетливо различимый звук, заставил нас обернуться.