Глава 7

Я сел на кровати, покрутил головой, чтобы стряхнуть дремотное состояние. Потер лицо ладонями. В голове постепенно прояснялось, хотя все еще сохранялось ощущение, что я сплю и вижу сон о далекой тропической стране.

— Куда пропал? — спросил я. — Точнее — когда?

— Не знаю точно, — ответил Румянцев. — Мадам Хоанг принесла ужин, постучала. Ей никто не ответил. Она заглянула и увидела, что вы спите, а вашего товарища нет. Правда, он оставил записку.

Граф протянул мне сложенный листок. Я развернул. Крупным, размашистым почерком, явно в спешке, было написано: «Ушел, чтобы получить кое-какую информацию. Не ищите. Вернусь к утру. Громов».

— Самонадеянный кретин, — сказал я.

— Мне тоже показалось странным, что Валентин Петрович ушел, не предупредив меня, — более вежливо высказался Румянцев. — Вы ведь только прибыли, города и языка не знаете, а без этого появляться на ночных улицах Бакзянга весьма рискованно.

— Язык он как раз знает, а главное, считает себя умнее всех, — ответил я, поднимаясь. — Куда он мог пойти, Сергей Николаевич?

— Если ваш товарищ хотел получить информацию самостоятельно, то, скорее всего, направился в старый французский квартал. Там есть несколько мест, где собираются иностранцы, включая американцев. Однако есть и более вероятный вариант. Он мог отправиться в квартал, прилегающий рынку, который мы с вами мы сегодня проходили. Там можно легко затеряться и...

— И нарваться на неприятности, — закончил я, натягивая рубашку. — Сергей Николаевич, у вас есть карта города?

Граф достал из кармана сложенную карту, разложил на столе.

— Вот здесь мы находимся, — он показал пальцем на точку в центре. — Рынок здесь. Старый квартал — вот здесь, через два квартала. Если Валентин Петрович отправился искать встречи с кем-то из владеющих интересующей вас информацией, он мог отправиться в этот район. Там есть кафе «Le Colonial». Вьетнамцы его не посещают, не считая женщин известной профессии, а из мужчин только иностранцы.

— Думаю, он не только вьетнамский знает, но и английский, — сказал я, рассматривая карту. — Так ему проще будет выдать себя за иностранца...

— Это возможно, — согласился Румянцев. — Только очень опасно, потому что иностранцы все на виду, а ваш товарищ не знает, как себя вести.

— Вы знаете город. Проводите меня до старого квартала. Дальше я сам.

— Нет, Рэм Витальевич, — посоветовал он. — Одного я вас не отпущу. И одеться вам следует немного иначе. Мы с вами сходны ростом и сложением, так что я сумею вам кое-что подобрать.

Через пять минут я был готов. Теперь на мне была светлая полотняная пара. В тон ей туфли. В качестве головного убора, хозяин дома вручил мне пробковый колониальный шлем. Мы с графом вышли на улицу.

Вечер уже опустился на Бакзянг. Тени удлинились, в воздухе пахло дымом и жареной пищей из уличных ларьков. Мы шли быстро, но без суеты. Румянцев расспрашивал продавцов, которые его знали, и они охотно ему отвечали.

— На рынке Валентина Петровича не видели, — сказал он, когда мы отошли от очередного лотка, — но говорят, что какой-то европеец в светлой рубашке спрашивал дорогу к «Le Colonial» час назад.

— Это наверняка Громов, — сказал я. — Пойдемте туда.

Мы свернули в узкий переулок, и через несколько минут вышли на небольшую улочку с аккуратными домиками, построенными в странном смешении европейской и азиатской архитектуры. Здесь были даже уличные фонари.

В конце ее стояло одноэтажное здание с вывеской на французском языке и с несколькими столиками, расставленными под тентом на улице. Горели свечи в стеклянных банках. За столиками сидели мужчины европейцы и местные девушки в ярких шелковых платьях.

Мы с Румянцевым сели за свободный столик. К нам тут же подошла официантка, тоже из местных. Обратилась по-французски. Граф ответил ей на том же языке. Девушка ушла и вскоре вернулась с двумя кокосами. В их скорлупе были проделаны дырки, из которых торчали трубочки.

— Похоже, Громова здесь нет, — сказал я. — Может, стоит посмотреть внутри?

— Не спешите, Рэм Витальевич, — пробормотал Румянцев, потягивая кокосовое молоко из трубочки. — Уверен, что ваш товарищ здесь.

Граф оказался прав. Не прошло и минуты, как я увидел пулеметчика. Он вошел на веранду и подсел к столику, за которым уже сидел мужчина в белом костюме. На глазах у него были узкие темные очки, несмотря на то, что солнце уже село.

Едва официантка принесла Громову пива, как его сосед по столику быстро заговорил по-английски, правда, с сильным акцентом. Видать, кто-то из местных. Он явно нервничал и поминутно озирался.

— …понимаете, я не могу обсуждать это… — донеслись до меня слова пулеметчика.

— Тогда зачем вы здесь? — ответил мужчина. — Я поставляю информацию за деньги. Услуги мои недешевы. Если вы хотите узнать что-то, приготовьте кругленькую сумму.

— Какую именно? — поинтересовался Громов без особого энтузиазма.

— Тысяча долларов за предварительные сведения и столько же за подтверждение.

— У меня нет таких денег, — проговорил горе-разведчик. — Я всего лишь инженер-строитель. Меня прислали сюда, чтобы помочь вашему городу восстановиться после бомбежек.

— Тогда зачем вам сведения о транзите в Лаос? — осведомился его собеседник, и в голосе его послышалась усмешка. — Да еще в обход официальных каналов...

И хотя я не знал всех подробностей, но картинка постепенно складывалась. Громов каким-то образом вышел на местного жучка, торгующего важными секретами. Тот его мгновенно раскусил и принялся откровенно издеваться. Надо было идти идиоту на выручку.

Я отставил кокос с трубочкой, кивнул Румянцеву, поднялся и, не спеша, подошел к их столику. Пулеметчик вздрогнул, когда увидел меня. Мужчина в белом костюме поднял голову, но его лицо осталось невозмутимым.

— Прошу прощения, — сказал я по-английски. — Я ищу своего друга. Он немного не в себе от здешней жары и москитов. Простите, если он докучал вам.

Я положил Громову руку на плечо. Тот попытался было сбросить ее, но я впился пальцами в его мышцы так, что пулеметчик вынужден был корчиться, но помалкивать. Его собеседник с интересом наблюдал за этой пантомимой, потом сказал:

— О, так вы знаете друг друга?

— Мы инженеры-строители, — ответил я. — Приехали вместе, но я задержался с оформлением документов... Валентин, ты бы мог предупредить, что у тебя здесь есть старый друг.

— Извини, — вынужден был подыграть мне пулеметчик. — Я собирался познакомить вас позже.

— Опрометчиво с твоей стороны бродить в одиночку по мало знакомому городу, — сказал я, глядя не на Громова, а на его визави. — Прошу прощения за беспокойство. Мы уже уходим.

— Не торопитесь, — откликнулся тот. — Меня зовут Жан-Пьер Ренуар. Я владелец этого кафе.

— Очень приятно, — ответил я, не называя своего имени.

— Взаимно, хотя вы и не представились, — проговорил Жан-Пьер, задумчиво глядя не на меня, а на столик, за которым по-прежнему сосал кокосовое молоко граф. — О, так вы знакомы с месье Румянцевым!

— Да, мы снимаем у графа комнату, — сказал я.

— В таком случае, позвольте вас угостить за счет заведения.

— Благодарю вас, месье, — откликнулся я, — но нам пора.

Не отпуская плеча пулеметчика, я поднял его со стула. Комсорг не сопротивлялся. Мы вышли из кафе. Только на углу я остановился и посмотрел назад. Ренуар стоял на пороге кафе, глядя нам вслед, как вурдалак, упустивший добычу.

— Какого черта ты приперся сюда? — спросил я, не повышая голоса. — Откуда ты знаешь этого Жан-Пьера?

— Мне дал этот контакт капитан Гусев, — сказал Громов, вырываясь. — А ты все испортил!

— У тебя есть в кармане две тысячи долларов?

Пулеметчик угрюмо промолчал. Я подтолкнул его в спину, чтобы топал обратно. Тем более, что двое белых мужчин даже здесь, во французском квартале привлекали внимание здешних жриц любви. Откуда этим раскрашенным девицам было знать, что мы облико морале?

— Гусев отправил меня тебя страховать, — сказал я. — Вот я тебя и страхую от твоей собственной глупости.

Громов угрюмо молчал, топая под моим присмотром к дому Румянцева. Вот ведь дал мне особист напарника. Без него было бы спокойнее. Граф нагнал нас, пошел рядом, тоже помалкивая. Когда мы дошли до его особняка и поднялись в комнату, я сказал:

— Завтра ты сидишь здесь, — сказал я. — Мы с Румянцевым сами выйдем на контакт.

— Вот он тебя в самое логово и приведет, — пробурчал пулеметчик.

Я только отмахнулся. Мы съели остывший ужин, приготовленный мадам Хоанг. Потом я постучал в графские апартаменты. Хозяин дома откликнулся не сразу, но я слышал, что он у себя. Наконец, дверь распахнулась.

— А, это вы, Рэм Витальевич, — сказал он. — Проходите.

— Что за человек хозяин кафе? — спросил я Румянцева, усевшись в предложенное мне кресло.

— Вы о месье Ренуаре? — уточнил граф. — Он действительно владелец кафе, но личность довольно темная. Приторговывает наркотиками, оружием и информацией. Вашему товарищу не следовало приходить в «Le Colonial» и разговаривать с ним.

— Что сделано, то сделано, — отрезал я. — Это не должно помешать нам выполнить задание.

— Разумеется, — сказал он. — Только следует действовать быстро.

— Тогда не будем тянуть резину, — сказал я.

— Не будем, — согласился Румянцев. — Я выведу вас на сотрудника военной разведки ДРВ. Он служит в городском управлении Народного комитета и знает, кто из иностранцев чем дышит, но если Жан-Пьер уже связался с кем-то, у нас есть только несколько часов.

Я кивнул. Сотрудник северовьетнамской военной разведки — это было надежнее, чем какой-то сомнительный наркоторговец. Бакзянг — это не южная провинция, здесь власть и армия на стороне Ханоя. И местное отделение «Дак Конга», что бы это ни значило.

Как бы то ни было, это наша территория, и мы должны были действовать через местных официальных лиц. Насколько я знаю, так и работали советские военные специалисты в ДРВ, действуя через военный атташат при посольстве и вьетнамское командование.

— Хорошо, — сказал я. — Он сам придет сюда, или мы идем к нему?

— Он придет сюда, — ответил Румянцев. — Я уже отправил ему записку с сыном мадам Хоанг. В ней сказано, что у меня гости, которые хотят обсудить закупку строительных материалов для восстановительных работ. Даже если она попадет в чужие руки, то не вызовет подозрений. Ведь я торгую стройматериалами.

Я вернулся в комнату, ничего не сказал Громову. Тем более, что тот уже дрых. Я тоже не стал терять времени. Надо было давануть на массу, покуда есть время. Явится вьетнамский разведчик, граф разбудит.

Ждать пришлось недолго. Я проснулся до прихода Румянцева, от того, что хлопнула калитка и послышались голоса. Говорила женщина, видимо, мадам Хоанг и кто-то еще. Потом раздались шаги на лестнице. Я открыл дверь раньше, чем гость успел постучать.

Зажег свет. Пихнул пулеметчика, чтобы просыпался. В комнату вошел вьетнамец лет сорока, невысокий, плотный, в простой темной рубашке и брюках. На поясе — кобура, прикрытая полой рубашки, но я заметил ее сразу.

Лицо у него было по-азиатски беспристрастное, но глаза были как два живчика. Он окинул нас с Громовым внимательным взглядом, потом посмотрел на хозяина дома, тот едва заметно кивнул. И что-то спросил по-вьетнамски.

— Да, — ответил Румянцев по-русски. — Они из группы Шубина.

Гость кивнул, перевел взгляд на меня.

— Вы говорите по-вьетнамски? — спросил он на моем родном языке.

— Нет, — ответил я. — Только по-русски и по-английски.

В этот момент сразу подхватился и принялся что-то лопотать на здешнем наречии пулеметчик. Видать, не преминул похвастать, что он владеет тьенг вьетом, как называют свой язык сами вьетнамцы. Однако пришедший выслушал его и сказал:

— И все-таки будем говорить по-русски, чтобы не тратить время на перевод. Будем знакомы. Меня зовут майор Тханг. Я из отдела военной разведки провинции Хабак.

Он сел за стол, выложил перед собой руки, костяшки на кистях которых были сбиты в кровь. Так что вряд ли он был кабинетным сотрудником. Скорее — оперативным. Я сел напротив. Громов остался на койке. Граф остался на ногах.

— Нас предупредили о вашем прибытии, товарищи, — сказал майор. — Только напрасно сержант направился в «Le Colonial». И хорошо, что вы, лейтенант, его оттуда забрали.

— Он хотел получить информацию, — сказал я. — Это была ошибка.

— Ошибка, — согласился Тханг, — но не фатальная. Гражданин Ренуар действительно торгует информацией. На ЦРУ напрямую не работает. Работает на себя. Продает любому, кто платит. Иногда это полезно, иногда — опасно. Сейчас — опасно. Потому что он уже знает, что в городе появились двое русских.

— Мы уйдем завтра, если получим нужные нам сведения, — сказал я.

— Завтра будет поздно, — ответил майор. — А интересующие вас данные вы получите прямо сейчас.

— Что за данные? — спросил я.

Майор Тханг достал из кармана сложенный листок, развернул его на столе. На нем была схема — несколько линий, точек и пометок. Я всмотрелся. Начертанный маршрут вел на запад от Бакзянга в направлении горного хребта Чыонгшон.

— Данные о маршруте, которым враждебные силы пользуются для переброски нелегальных грузов с побережья нашему противнику, — заговорил майор. — Пролегает он от Бакзянга на запад, через перевалы, к границе с Лаосом. Дальше — по старой тропе, которую используют контрабандисты, а теперь еще и ВСРВэшники, обслуживающие американскую базу. Мы получили сведения о том, что несколько дней назад там прошла группа — восемь человек, с грузом. Они несут что-то через границу, к американской базе в Лаосе.

— К той самой базе, которая неподалеку от нас, — уточнил я.

— Да, — ответил майор. — Мы не знаем, что именно они везут и что в итоге готовят их хозяева. И если они доберутся до Лаоса, то и не узнаем.

— А что если не дать им уйти? — спросил я.

Услышав мой вопрос, Тханг пристально на меня посмотрел. Чувствовалось, что в его голове прокручиваются варианты и он мысленно отбрасывает их один за другим, наконец, майор покачал головой.

— Нет, не успеваем, — сказал он. — Моя боевая группа сейчас в рейде. Я бы сумел ее перебросить, но нужно, чтобы кто-то отслеживал передвижения ВСРВэшников.

— Это сделаем мы с сержантом Громовым, — сказал я. — У нас есть вертолет. Он может подбросить нас к той точке, где высадка будет безопасной для машины и ее экипажа. Вы только дайте нам оружие и рацию.

— Так... Спасибо, товарищи, — явно обрадовался майор. — В таком случае, ваша задача будет обнаружить группу ВСРВэшников, определить маршрут и скорость передвижения, после чего выйти на связь с нами. Получив координаты, мы перехватим их.

— Вас понял, — сказал я. — Мы летим с Громовым высаживаемся на перевале, засекаем группу ВСРВэшников, передаем координаты, ждем подхода основных сил.

— Дальность работы передатчика, которым мы вас снабдим, до тридцати километров в горах, этого хватит. Настройте его на частоту, которую я укажу. Выход на связь — по расписанию, каждые два часа. Если пропустите два сеанса — мы будем считать, что вас уже нет, и будем вынуждены действовать без ваших указаний. Оружием и подходящей одеждой мы вас тоже снабдим, — продолжал майор. — Привезем все к вертолету.

— Хорошо. Спасибо, товарищ Тханг, — сказал я.

— Вам бы еще проводника, — проговорил тот, — но местные в последнее время бояться лезть в горы, после того, янки потравили джунгли.

— Я найду проводника, товарищ Тханг, — вмешался молчавший до сих пор хозяин дома.

— Благодарю вас, — поклонился майор. — Я отбываю, чтобы отдать все необходимые распоряжения. Встретимся на аэродроме.

Тханг ушел, а я повернулся к напарнику, сказал:

— Ты слышал. Летим на перевал. Наша задача — найти ВСРВэшников, перебрасывающих какую-то дрянь через границу, засечь и сообщить координаты. Никакой стрельбы, если не придется уходить. Будешь моим переводчиком и второй парой глаз. Если я что-то упущу — говори сразу.

— Вас понял, товарищ лейтенант, — сказал он, и в голосе не было ни спеси, ни вызова — только сосредоточенность. Неужто, усвоил урок?

Мы стали собираться. Румянцев принес три рюкзака с водой и продуктами. Видимо, третий предназначался для неведомого проводника. Граф также вручил нам с сержантом по пистолету. Мне «ТТ», а Громову «Браунинг», и обоймы с патронами к ним.

— Думаю, к аэродрому лучше всего выдвинуться прямо сейчас, — сказал хозяин дома. — Если вы готовы, выступаем.

— А проводник? — спросил я.

— Вашим проводником буду я.

— Вы станете нашим проводником? — переспросил я, не скрывая удивления. — Зачем вам это, Сергей Николаевич?

Румянцев усмехнулся, и в этой усмешке не было ни бахвальства, ни бравады.

— Потому что я здесь родился, хоть и русский по крови. И потому что «черные тигры» и не такую работу проделывали, когда французы пытались отрезать «тропу Чыонгшон» в пятьдесят третьем.

— Ладно, посмотрим, что скажет на это майор Тханг, — сказал я. — В конце концов, он отвечает за операцию.

— О, об этом можете не тревожиться. Майор Тханг знает меня двадцать лет, — ответил граф.

Сомневаться в нем у меня причин не было. К тому же, восемь человек в рейде иногда лучше, чем двое. Особенно, если приходиться принять бой. Я пожал сыну белоэмигранта руку и мы выдвинулись к аэропорту.

— Кстати, как долго будет собираться ваша группа, Сергей Николаевич? — спросил я, когда мы пробирались закоулками спящего городка.

— Она уже собралась, — ответил Румянцев. — И ждет нас на окраине, у старого склада.

— Выходит, вы знали заранее о том, что мы отправимся в горы? — спросил я. — Сговорились с майором?

— Никакого сговора не было, — ответил он. — Просто жизненный и военный опыт научил меня предвидеть ход некоторых событий.

— Ладно, не хотите говорить, не надо, — отмахнулся я. — Только учтите, Сергей Николаевич, хоть мы и принимаем вашу помощь, но группа останется под моим командованием.

— Согласен, — сказал граф. — Единоначалие и субординация — залог успеха.

У старого склада на окраине аэродрома нас действительно ждали пятеро. Они сидели в тени стены, почти неразличимые в темноте. Я разглядел их только когда мы подошли вплотную. Все они были невысокие, плотного телосложения, в камуфляже.

Вооружение, насколько я сумел разглядеть, отличалось разнообразием, но обращались они с ним, как люди бывалые. Завидев нас, вскочили, построились вдоль стены сарая, при этом ничего у них не брякнуло и не звякнуло.

— Господа, — обратился к ним Румянцев по-русски. — Знакомьтесь. Господин Борисов. Он будет нашим командиром в рейде. А это господин Громов.

Комсорг хотел было возразить. Видать, не нравилось слово «господин», употребленное по его адресу, но я наступил ему на ногу, чтобы помалкивал. Не надо портить отношения в группе перед выходом.

— Мы с Громовым граждане СССР, — сказал я. — Поэтому, господа, чтобы не возникало путаницы с тем, как к кому обращаться, приказываю использовать вместо имен и званий позывные, как при радиопереговорах. Мой позывной «Рэмбо». У моего товарища — «Гром». Думаю, господин Румянцев не станет возражать, если мы станем обращаться к нему «Граф». Собственные позывные придумайте себе сами. Перед посадкой в вертолет, я должен иметь список личного состава.

В этот момент к аэродрому подъехал грузовик. Из кабины вылез майор Тханг. Двое его людей стали выгружать оружие и снаряжение. Я сразу заметил, что его гораздо больше, чем могут унести двое. Выходит, «Граф» все-таки сговорился с вьетнамским разведчиком.

Вместе с прочим оборудованием, доставили и рацию. Я принял, включил, проверил — работает ли. Это была старая знакомая «Р-105М». Тяжелая, зараза. Как тут не вспомнить старый добрый XXI век с его миниатюрной радиотехникой.

— Есть плохие новости, товарищ лейтенант, — вполголоса обратился ко мне майор.