Глава 4
Глава 4
Я несколько секунд смотрел на Валеру, пытаясь понять, какое именно из моих многочисленных преступлений против его картины мира наконец переполнило чашу терпения.
— Валер, давай ещё раз и желательно с начала, — спокойно попросил я. — Что именно я тебе сделал?
Зимин возмущённо дёрнул листом у меня перед глазами.
— Первое: ты дал мне недвусмысленное обещание. Второе: ты его нарушил. Следовательно, ты сознательно ввёл меня в заблуждение, — отчеканил он. — Более того, ты поставил подпись. Подпись, Ярцев! Или для тебя наш договор не является официальным документом?!
У соседней двери тем временем собрались Лена, Вика и ещё одна девушка. Судя по тому, как незнакомка поглядывала на телефон, они собирались кому-то звонить, но теперь стояли и шушукались, косясь в нашу сторону.
— Я маме позвонить хотела, — тихо пожаловалась незнакомка.
— Позже позвонишь, — шепнула Лена.
— Почему? — спросила девушка.
— Там Валера, — объяснила Вика.
— Ну и что? — не поняла незнакомка.
— А Витя в последнее время научился разговаривать на его языке, — вполголоса добавила Лена. — Если они сейчас ещё и договорятся, такую сингулярность нам не пережить.
Незнакомка ещё раз посмотрела на нас и понимающе кивнула. После этого все трое дружно ретировались в комнату, осторожно прикрыв за собой дверь.
Валера же выглядел настолько оскорблённым, что я невольно начал перебирать в памяти последние дни. Мы действительно успели договориться о многом. Он работал со "Спектром", готовил поверхность, красил и соблюдал технологию так, будто машину собирались отправлять не на выставку, а прямо в музей метрологии. Но что именно я обещал ему взамен, вспомнилось только после того, как я ещё раз посмотрел на лист в его руке.
— Конфорка, — догадался я.
— Левая ближняя, — сурово уточнил Валера.
Ну конечно. Диагностический комплекс затерялся неизвестно где, до выставки оставались считанные дни, в ближайшее время надл подавать заявку на новый проект, а единственный человек во всей Твери, способный помочь с нужным железом, мотался между Москвой и Самарой. И на фоне всего этого главной проблемой Виктора Ярцева внезапно оказалась левая ближняя конфорка общей кухни.
Жизнь определённо умела расставлять приоритеты.
— Хорошо, — сказал я и кивнул в сторону лестницы. — Показывай место преступления.
Валера на секунду сбился с заранее подготовленного обвинения.
— Какого преступления? — переспросил он.
— Где конфорка, которой тебя незаконно лишили? — терпеливо пояснил я. — Веди.
Он мгновенно собрался и быстрым шагом направился по коридору. На общей кухне оказалось люднее, чем обычно: за столом кто-то пил чай, возле раковины две девушки спорили, кому следующей мыть казан для плова, а у плиты стоял незнакомый мне парень в домашней футболке и спокойно помешивал что-то в небольшом ковше.
Валера остановился у входа и указал на плиту с выражением прокурора, наконец представившего суду главное вещественное доказательство.
— Вот, — сообщил он. — Девятнадцать часов восемь минут. Левая ближняя конфорка занята.
Парень у плиты обернулся и усмехнулся.
— Ёлки-палки, Зимин, ты серьёзно? — спросил он. — Ты из-за конфорки за Ярцевым бегал?
По тому, как свободно он назвал мою фамилию, мы были знакомы. Или, точнее, прежний Витя был с ним знаком. Сам я его не помнил.
— Он не "бегал", — заметил я, подходя ближе. — Он пришёл ко мне, потому что у нас с ним договорённость.
Парень перевёл взгляд на Валеру и демонстративно покрутил пальцем возле виска.
— Ярцев, ты ещё скажи, что этот придурочный реально заставил тебя подписать договор на плиту, — со смешком произнёс он.
У Валеры моментально вытянулось лицо, он опустил глаза в пол. Я же перестал улыбаться. Мне стало обидно за моего красильщика Третьего Разряда.
— Валерий Зимин не придурочный, — спокойно сказал я и, набрав в грудь воздуха, продолжил. — Данное определение не имеет чётких критериев, не подтверждено фактами и используется тобой исключительно в оскорбительных целях.
Теперь лицо вытянулось у похитителя конфорки. Валера же сразу перестал краснеть и заметно приободрился.
— Совершенно верно, — с готовностью подтвердил он. — Более того, такая формулировка не позволяет однозначно установить, какой именно недостаток мне вменяется, а следовательно, лишает меня возможности подготовить мотивированное возражение.
Разговоры на кухне стихли. Ребята за столом оглянулись, а две девушки возле раковины перестали спорить и озадаченно посмотрели в нашу сторону.
Похититель конфорки несколько секунд переводил взгляд с меня на Валеру, словно ничего не понимая.
Можно было ограничиться обычным “не обзывайся”. Но парень явно наслаждался тем, что сумел задеть Валеру, и мне вдруг захотелось поддержать друга на педантском. Исключительно в воспитательных целях.
— Спелись, значит? — раздражённо бросил похититель конфорки. — Да ладно тебе, Витя, — продолжил парень уже без прежнего смешка. — Сам же знаешь Зимина. У него расписание на то, когда носки сушить, скоро отдельный ГОСТ на кипячение макарон напишет.
За столом кто-то снова хихикнул. Но Валера теперь уже не стушевался – только поправил воротник рубашки и выпрямился, словно готовясь выдать ещё одно мотивированное возражение.
— То, что человек любит порядок, не делает его придурочным, — сказал я, не дав Валере ответить, а то мы бы застряли здесь до самой ночи. — Он держит слово, работает на совесть и не оскорбляет окружающих. Поэтому, если хочешь спорить о конфорке, спорь о конфорке. На личности не переходи.
Парень недовольно поджал губы, но после короткой паузы всё же пожал плечами и отвернулся к плите.
— Ладно, адвокат, — раздраженно сказал он. — Только конфорка общая. Никакой бумажки на ней нет. Вон ещё две свободны – пусть там готовит.
Я уже открыл рот, а потом остановился, потому что в принципе парень был прав. Что особенно забавно – почти буквально теми же словами, которыми когда-то я сам отправил Валеру к соседней конфорке.
— Ты обещал добиться официального распоряжения руководства, — обиженно посмотрел на меня Валера.
Парень у плиты злорадно усмехнулся и вернулся к готовке.
— Не радуйся раньше времени, — предупредил я. — Дай мне десять минут.
— На что? — настороженно спросил незнакомец.
— Узнаешь, — пообещал я и повернулся к Валере. — Ты пока ни с кем не ругайся и ничего с плиты не снимай.
— Я вообще не собирался ничего снимать без законных оснований, — оскорблённо ответил тот.
Ну конечно. Удивительно, что я вообще попросил.
Нину Павловну я нашёл на первом этаже в маленькой комнатке за вахтой. Комендантша сидела за столом, заваленным бумагами. По лицу женщины пятница совершенно не читалась. Скорее было похоже на то, будто ей только что сообщили, что через час президент лично приедет инспектировать холодильники третьего этажа.
Но как оказалось, я был недалеко от истины. На столе лежала схема общежития, а рядом толстый журнал, несколько ведомостей и список номеров комнат. Нина Павловна что-то сверяла, одновременно разговаривая по телефону и ставя галочки карандашом. Увидев меня в дверях, она даже не попыталась скрыть разочарование.
— Ярцев, только тебя мне сейчас не хватало, — заявила комендантша, прикрывая трубку ладонью. — Если опять кого-то привёл ночевать, сразу иди обратно.
— Сегодня никого, — заверил я её.
— Тогда завтра приходи, — отрезала Нина Павловна. — У меня проверка на носу, половина документов не готова, ещё огнетушители пересчитывать, планы эвакуации обновлять и проходы проверять. Всё, свободен.
Она снова отвернулась к телефону. Вот только я даже не думал уходить.
Огнетушители. Планы эвакуации. Проходы… Это, похоже, был подарок судьбы.
На столе действительно лежала знакомая до боли картина: несколько списков, в каждом одни и те же номера комнат, даты, фамилии ответственных, замечания и пустые клетки. Технической сложности почти никакой, зато нудной работы – на целый вечер.
Я предвкушающе улыбнулся.
— Нина Павловна, — позвал я.
Комендантша тяжело вздохнула и снова прикрыла трубку.
— Ну что ещё, Ярцев? — раздражённо спросила она.
— У меня к вам взаимовыгодное предложение, — сообщил я.
Нина Павловна насторожилась, коротко сказала собеседнику, что перезвонит, и положила трубку на аппарат.
— Ярцев, у меня нет времени на твои…
Но я не дал ей закончить фразу, подошёл к столу и ткнул пальцем в лежащие бумаги.
— Именно время я и предлагаю вам сэкономить. Вам нужно до проверки сверить огнетушители, пройти пути эвакуации, проверить таблички и аварийное освещение, собрать замечания и привести всё это в нормальный вид, — перечислил я. — Так?
Комендантша подозрительно прищурилась.
— Допустим, — осторожно ответила она.
— Я беру это на себя, — сказал я. — Сделаю ведомость, соберу замечания по этажам, проверю номера и сроки, подготовлю вам черновик обновлённой схемы и сводный список того, что нужно исправить.
Нина Павловна посмотрела сначала на меня, потом на кипу документов. Я практически слышал, как в её голове борются здравый смысл и внезапно появившаяся надежда провести вечер не в компании огнетушителей.
— А тебе что надо? — наконец спросила она.
Вот за это я уважал нашу комендантшу. Никаких иллюзий насчёт внезапных приступов человеческого бескорыстия она не питала.
— Одна подпись, — ответил я. — Официально закрепить за Зиминым преимущественное право на левую ближнюю конфорку общей кухни в оговоренные часы.
Нина Павловна несколько секунд молча смотрела на меня, затем закрыла глаза.
— Тьфу ты, опять эта конфорка, — тихо сказала она. — Зимин теперь и до тебя добрался?
— Зато предложение для вас выгодное, — заметил я.
— Ярцев, где подвох? — спросила комендантша, пристально посмотрев прямо мне в глаза.
— Подвох в том, что мне ещё долго жить в вашем общежитии, — честно ответил я. — Поэтому хотелось бы сохранить с вами хорошие отношения.. Ну а Валера… тут, думаю, объяснять не нужно.
Нина Павловна усмехнулась, а затем строго посмотрела на меня:
— Не чеши мне, Ярцев. Я не вчера родилась.
— Хорошо, — согласился я. — Тогда честная версия: я дал Зимину слово и хочу его выполнить. Вам от этого ни холодно ни жарко. Одна конфорка в общей кухне на определённое время. Если Валеры нет – пользуются все. А я взамен избавляю вас от самой скучной части подготовки к проверке.
Комендантша снова посмотрела на бумаги, а я молчал. В переговорах очень полезно вовремя перестать говорить.
Наконец Нина Павловна взяла со стола чистый лист.
— Если из-за твоей ревизии мне потом прилетит от комиссии, — предупредила она, — я тебя самого на эту конфорку поставлю.
— Не прилетит, — уверенно пообещал я. — Всё будет в лучшем виде.
Она ткнула ручкой в мою сторону.
— И никаких самодеятельных переделок, — строго добавила комендантша. — Только проверить, записать и доложить. Ничего не снимать, не переносить и не "улучшать". Лампочку перегоревшую можешь сам вкрутить, нулёвка у тебя есть. А в щитовую ни ногой — там Михалыч, у него Разряд по электрике.
— Полностью согласен, — кивнул я, вспомнил Валеру и улыбнулся ещё шире. — Есть ещё один момент. Мне понадобится помощник.
— Кто? — насторожилась Нина Павловна.
— Зимин, — произнёс я и она посмотрела на меня так, будто я предложил выдать обезьяне сварочный аппарат.
— Нет, Ярцев, — покачала она головой. — Я знаю Зимина. Он мне потом половину общежития объявит не соответствующей нормативам.
— Ничего самостоятельно менять он не будет, — заверил я. — Только предварительный осмотр, перечень замечаний и черновик ведомости. Ответственность моя, последнее слово ваше.
Повисла долгая пауза, а затем комендантша, оглядев стопки бумаг, тяжело выдохнула:
— Как же я надеюсь, что не пожалею об этом.
Она быстро написала несколько строк, затем достала из ящика круглую печать общежития, грохнула ею по бумаге и протянула лист мне.
— Держи свою конфорку, — буркнула Нина Павловна. — И забирай папку. Чтобы к воскресенью у меня на столе лежала нормальная ведомость.
Я вышел из комнаты с официальным распоряжением в одной руке и папкой по пожарной безопасности в другой. Десять минут назад у меня была одна проблема. Теперь у меня не было проблемы с конфоркой, зато на мои плечи легла пожарная безопасность целого общежития.
Впрочем, я уже знал человека, который воспримет возможность проверить целое здание на соответствие нормативам не как работу, а как подарок судьбы. Ещё и спасибо мне скажет.
***
Когда я вернулся на кухню, выяснилось, что вся прежняя публика по-прежнему на месте. Ребята сидели за столом, девушки замерли возле раковины, а Валера стоял в стороне и грустно следил за каждым движением чужого ковша на своей конфорке. Похоже, расходиться никто не собирался – все ждали развязки баталии.
Стоило мне появиться в дверях, как разговоры стихли. Сидевшие за столом выпрямились, девушки обернулись, и вся кухня разом подобралась, словно трибуна перед решающим пенальти.
Парень у плиты посмотрел на меня через плечо. Во взгляде читалось раздражение, но усмешка оставалась прежней.
— Ну что, адвокат? — насмешливо спросил он. — Разобрался?
Я ничего не ответил. Подошёл к столу и положил перед Валерой лист печатью вверх.
Зрители дружно подались вперёд.
Валера посмотрел сначала на меня, затем на документ. Осторожно взял его двумя пальцами, прочитал первую строчку, вторую и его лицо начало медленно светлеть.
— Распоряжение коменданта общежития, — произнёс Валера почти благоговейно. — “Предоставить Зимину Валерию преимущественное право пользования левой ближней конфоркой общей кухни в согласованные часы…”
За столом кто-то тихо присвистнул. Парень возле плиты резко обернулся. Насмешка мгновенно исчезла с его лица.
— Да ладно! — возмутился он. — Думаете, я поверю, что Нина Павловна написала эту чушь!
Валера оторвался от документа.
— Это не чушь, попрошу, — строго поправил он. — Это официальный документ.
Он аккуратно положил распоряжение на стол, подошёл к плите, взял полотенце и совершенно невозмутимо переставил чужой ковш на соседнюю конфорку. После чего водрузил на освободившееся место собственную кастрюлю.
Я чуть не рассмеялся. Кажется, более счастливого человека сегодня в этом общежитии не существовало.
Похититель конфорки бросился к столу и впился глазами в распоряжение. Торопливо пробежал текст, задержался на подписи и круглой печати – и заметно побледнел.
— Ты ещё пожалеешь об этом, Ярцев, — процедил он, подняв на меня злой взгляд.
— Теперь – ответственный за предварительную проверку пожарной безопасности общежития Ярцев, — я хлопнул по папке, что все еще держал под мышкой. — Кстати, я уполномочен выборочно проверять жилые комнаты, — как бы между прочим добавил я. — Особенно на наличие самодельных удлинителей, неисправных розеток, кипятильников и электроплиток. Пока не решил, с кого конкретно начать. Есть предложения? – посмотрел я ему прямо в глаза.
Парень едва заметно дёрнулся и невольно покосился в сторону коридора.
— Да ладно, Вить, не бери в голову, — примирительно произнёс он. — Я же пошутил.
— Разумеется, — лучезарно улыбнулся я. — Я так и понял.
За столом кто-то прыснул. Парень же счёл за благо не продолжать спор: торопливо снял с плиты ковш, выключил конфорку и поспешил к выходу.
Валера тем временем уже третий раз перечитывал распоряжение. Я впервые видел на его лице такую искреннюю улыбку. Впрочем, это было так неестественно, что даже немного пугало.
— Не стоит благодарности, — великодушно сказал я.
Валера поднял голову.
— Конечно не стоит, — совершенно серьёзно ответил он. — Это было предусмотрено нашим соглашением.
Ну да. Кто бы сомневался.
— Я вообще-то не про конфорку, — сообщил я.
— А про что? — спросил Валера.
— У меня для тебя подарок, — я поднял лежащую рядом папку и протянул её ему: — Нина Павловна официально разрешила тебе провести полную ревизию противопожарного состояния общежития перед проверкой.
Валера застыл.
— Огнетушители, сроки проверки, эвакуационные выходы, свободность проходов, таблички, аварийное освещение. Плюс подготовить предложения по актуализации схемы эвакуации, — перечислял я и видел как глаза Валеры начинают сверкать.
Что ж, я прекрасно понимал, что эта скучная и рутинная лишь для любого обычного человека настоящая каторга, для Валеры будет манной небесной.
Но он не взял папку сразу. Парень просто смотрел на меня несколько секунд, и я уже начал подозревать, что неужто сумел сломать Валеру информационной перегрузкой.
Но затем он улыбнулся – широко как никогда. На одну короткую секунду передо мной оказался не ходячий отдел технического контроля, а обычный семнадцатилетний парень, которому только что подарили его мечту.
— Это мне? — зачем-то переспросил Валера.
Я кивнул и он осторожно взял папку, перелистнул первые страницы, затем ещё несколько. Его глаза загорелись всё сильнее.
— Виктор, — почти шёпотом произнёс он. — Я ведь трижды подавал Нине Павловне предложения по изменению схемы размещения противопожарного инвентаря.
Вот теперь мне стало немного страшно.
— Валер… — начал я.
— И дважды указывал на неправильное расположение обувной тумбы возле лестничной площадки, — продолжил он, уже быстро листая бумаги. — А на четвёртом этаже ширина свободного прохода возле комнаты сорок семь уменьшается на двенадцать сантиметров из-за шкафа. Я замерял.
Конечно, замерял. Кто бы сомневался.
— Валера, — осторожно сказал я. — Мы договорились с Ниной Павловной: только ревизия. Ничего самостоятельно не переносим, не снимаем и не перестраиваем.
Парень наконец поднял голову.
— Разумеется, — заверил он меня. — Сначала необходимо зафиксировать все нарушения, определить приоритетность и составить перечень предложений.
Почему-то легче мне не стало. Появилось ощущение, что я сделал что-то непоправимое, о чём очень сильно пожалею в будущем.
А потом Валера неожиданно положил папку на стол и шагнул ко мне. Я решил, что сейчас услышу очередной пункт будущего отчёта, но вместо этого он неловко обнял меня. Всего на секунду, однако именно Валера Зимин, который даже благодарность предпочитал оформлять максимально официально, сейчас сам меня обнял.
В этот момент по кухне разнёсся звон разбившейся чашки. Сидевший за столом второкурсник выронил её из рук и теперь смотрел на нас с открытым ртом.
— Это сейчас Ярцев пробил броню Зимина? — потрясённо спросила одна из девушек у раковины.
— Ты тоже это видела? — отозвался второкурсник, не отрывая от нас взгляда.
— Мы все видели, — подтвердил его сосед по столу.
— Значит, свидетелей достаточно, — заключила вторая девушка.
Второкурсник посмотрел на осколки чашки и медленно покачал головой.
— Всё равно никто не поверит, — тихо произнёс он.
Я же стоял и был растерян как никогда. Дружеские объятия от Валеры поразили меня не меньше, чем новость о победе “Волги” в Формуле-1.
Валера же снова держал папку и просматривал список огнетушителей, словно ничего не произошло.
— Никаких лишних изменений, — серьёзно пообещал он. — Только самое необходимое.
Вот эта формулировка прозвучала особенно зловеще.
Я оставил Валеру наслаждаться неожиданно свалившимся бюрократическим счастьем и вышел в коридор. Настроение у меня заметно улучшилось. Валера получил свою конфорку, Нина Павловна избавилась от нудной ревизии, я выполнил обещание, помог двум людям и заодно превратил собственную новую обязанность в подарок человеку, который с большим удовольствием выполнит девяносто процентов работы.
В прошлой жизни за такие решения обычно платили зарплату руководителя. Здесь пока давали право не быть вруном в глазах Валеры Зимина.
Тоже неплохо.
По дороге к комнате мысли снова вернулись к куда более серьёзной проблеме. Павел Семёнович, завхоз из тверского техникума, уже был в Москве, через два дня собирался лететь в Самару, а к моменту его возвращения в Тверь мне от него будет уже мало пользы.
Если тверской директор не знал, где искать своего завхоза в Москве, пытаться найти его там не имело смысла. В Самаре было ещё хуже: конференция могла проходить где угодно, а ходить по чужому городу с описанием неизвестного хозяйственника было развлечением сомнительным даже по моим нынешним меркам.
Но было ещё одно место, где Павел Семёнович непременно должен появиться. Куда более компактное – в таком найти человека куда проще, чем в огромном мегаполисе.
Курумоч.
Я уже слышал это название. Аэропорт стоял между Самарой и Тольятти и одновременно обслуживал оба города. Значит, мне не требовалось искать Павла Семёновича ни в Москве, ни в Самаре. Мне нужно было встретить один конкретный рейс.
Это уже выглядело значительно проще.
Оставалась мелочь: добраться до аэропорта. Прав у меня не было, машины тоже. Конечно, утром можно было разобраться с автобусами и расписанием, но куда удобнее – попросить кого-нибудь из знакомых с автомобилем составить мне компанию в этой странной воскресной поездке.
Я перебирал в голове подходящие кандидатуры, когда дошёл до своей комнаты. Дверь была открыта, и, шагнув внутрь, я сразу остановился.
На третьей кровати лежала большая дорожная сумка. Рядом стояла пара ботинок, на спинке стула висела куртка, а на тумбочке появилось несколько вещей, которых утром точно не было.
Мой сосед привычно лежал на своей кровати с книжкой. Я кивнул на внезапно ожившее спальное место.
— Наш блудный сосед наконец вернулся? — спросил я.
Парень отложил книгу и усмехнулся:
— Ага, Коробов сегодня днём вернулся. Только осторожнее, он что-то не в настроении.
— Уже успели человеку насолить? — спросил я, разбирая сумку.
Сосед рассмеялся.
— Общага, — философски заметил он. — Тут долго жить не надо, чтобы кто-нибудь тебе настроение испортил.
В этот момент дверь распахнулась, и я обернулся. На пороге стоял тот самый парень с кухни – похититель комфорки.
— Чего вылупился, Ярцев? — бросил он и прошёл внутрь.
— А ты что здесь делаешь? — удивлённо спросил я.
— Я вообще-то здесь живу, — зло сообщил он. — Уже забыл, адвокат? Или это на тебя Зимин так плохо влияет?
Я медленно перевёл взгляд на третью кровать, потом обратно на захватчика Валериной конфорки.
Вот, значит, кто был нашим блудным соседом.
Прекрасно. На кухне мне показалось, что Коробов ретировался. На деле он всего лишь отступил на заранее подготовленные позиции – аккурат в трёх шагах от моей кровати.