LNCrawler

Глава 5

Возрождение механика. Том 2 — author.today · All chapters

Глава 5

Коробов бросил полотенце на спинку стула и ещё раз смерил меня недовольным взглядом.

— Поверить не могу, что ты теперь с Зиминым возишься, Ярцев, — презрительно произнёс он. — Раньше вроде нормальным парнем был. Тихо жил, никому проблем не доставлял.

Вот теперь многое окончательно встало на свои места.

Похоже, прежний Виктор Ярцев был для Коробова действительно очень “нормальным” соседом. Тем самым удобным тихоней, которого можно было без особых усилий проминать, как пластилин. Такой не полезет спорить из-за занятой полки, не потребует убрать чужие вещи со своей кровати и уж тем более не станет ходить к комендантше, чтобы помогать какому-то Валере Зимину.

Очень удобный человек. Ровно до тех пор, пока не попробует сказать “нет”, после чего он мгновенно перестаёт быть нормальным. Ну-ну, знаю я таких.

— Боюсь, придётся привыкать, — я сочувственно посмотрел на Коробова. — Характер у меня испортился: теперь, если мне что-то не нравится, я об этом говорю.

— Смотри какой стал, — хмыкнул Коробов. — Зубы выросли?

Сосед тихо хмыкнул и посмотрел на Коробова поверх книги:

— Ты просто давно не приезжал и отстал от жизни, Коробов. Тут Витёк уже комендантшу уговаривать научился, а ты всё надеешься, что он тебя молча слушать будет.

Тот недовольно покосился на него:

— Да мне плевать. Просто смешно. Ещё неделю назад сидел тише воды, а теперь за Зимина впрягается и коменде условия ставит.

— Конфорка была разминкой, — предупредил я с улыбкой. — Так что готовься. Тебе теперь придётся мириться с ужасной мыслью, что в комнате живут ещё два человека и у них может быть мнение, отличное от твоего.

Сосед с книжкой уже откровенно хихикал.

— Всё, Коробов, — сообщил он. — Похоже, Ярцева теперь так просто не прожмёшь.

— А я его когда-то прожимал? — сразу возмутился Коробов.

— Конечно нет, — невинно ответил сосед. — Он просто всегда совершенно добровольно делал так, как тебе было удобнее.

Что ж, догадался я верно. Судя по всему, прежний Витя не раз уступал Коробову. Подробностей я не знал – чужих воспоминаний мне не досталось.

Коробов ничего не ответил. Только фыркнул, демонстративно отвернулся и продолжил раскладывать вещи. На несколько минут в комнате установилось шаткое перемирие: один сосед читал, второй шуршал сумками, а я сел на кровать и вытащил из кармана листок с номером тверского техникума.

Мир продержался примерно минуты три.

Сосед с книжкой поставил чайник, и вскоре по комнате разошёлся запах дешёвого чёрного чая. Я тоже налил себе кружку, бросил туда две ложки сахара и полез в тумбочку за печеньем.

За спиной что-то едва слышно звякнуло.

Я посмотрел на Коробова через отражение в стекле дверцы шкафа. Тот стоял возле стола с совершенно невинным лицом, а баночка с солью почему-то оказалась рядом с моей кружкой. Сосед с книжкой тоже всё заметил. Он опустил глаза в книгу, но уголки губ предательски задрожали.

Вот же дурью мается. Детский сад, да и только.

Я взял печенье, вернулся к столу и как ни в чём не бывало продолжил разговор:

— Кстати, Коробов, ты куда ездил? — спросил я.

— А тебе какая разница? — настороженно ответил тот.

— Да никакой, — пожал я плечами. — Просто спросил.

Пока Коробов отвлёкся, убирая вещи на верхнюю полку, я незаметно поменял наши кружки местами. Благо обе были одинаковые: толстое стекло, тяжёлые ручки — такие в любой столовой найдутся. Союзная стандартизация оказалась весьма кстати.

Сосед с книжкой увидел это и его плечи затряслись в беззвучном смехе. Я же спокойно сел на кровать, откусил печенье и сделал первый глоток совершенно нормального сладкого чая.

Коробов вернулся к столу, взял свою кружку и, продолжая что-то бурчать про изменившиеся порядки в комнате, сделал сразу большой глоток.

Коробов замер с полным ртом чая. Несколько секунд смотрел перед собой, потом с усилием сглотнул и медленно опустил кружку.

— Что такое? — Я участливо посмотрел на него поверх своей. — Сахару мало?

Сосед с книжкой больше не мог сдерживаться и заржал в голос.

Коробов перевёл взгляд на кружку, потом на банку с солью, после чего подозрительно посмотрел на меня.

— Ты кружки поменял? — зло спросил он.

— Зачем мне надо было менять кружки? — картинно удивился я.

Я сделал ещё один демонстративный глоток. Третий сосед уже лежал поперёк кровати и смеялся в книгу.

Коробов несколько секунд сверлил меня глазами, потом молча вылил свой чай в раковину.

— Ничего, Ярцев, — наконец пообещал он. — Посмотрим, насколько тебя хватит.

— Обязательно посмотрим, — доброжелательно согласился я. — Только в следующий раз сахар с солью не перепутай. А то у тебя и так, смотрю, жизнь не сахар.

Коробов показал мне кулак, но колкого ответа так и не придумал.

Если он собирался устроить мне обычную подростковую войну за территорию, его ожидало небольшое разочарование. За пятьдесят с лишним лет я успел пожить и в общагах, и в съёмных квартирах, и с соседями, которых нормальный человек не выбрал бы даже в наказание. Так что подобными подколами меня можно было разве что немного развлечь.

До большой войны, впрочем, дело пока не дошло. Через десять минут Коробов снова раскладывал вещи в шкафу, второй сосед читал, периодически поглядывая на меня поверх книги и ухмыляясь, а я лежал на кровати и думал уже совсем о другом.

Павел Семёнович сейчас находился в Москве. Через два дня он должен был оказаться в Самаре, а между мной и единственным человеком, способным отдать диагностический комплекс, лежал Курумоч.

К воскресенью мне требовалось найти человека с машиной.

Кстати о сроках.

Я машинально вызвал интерфейс Системы. После получения Второго Допуска я заглядывал туда лишь мельком. Новая Дефектовка была куда интереснее очередных сухих строчек, да и последние дни жизнь сама подкидывала мне столько задач, что искать приключения дополнительно особого желания не возникало.

Но проверить всё-таки надо было. И я в очередной раз открыл раздел Аттестаций.

АТТЕСТАЦИЯ НА ДОПУСК III

СТАТУС: НЕДОСТУПНА

УСЛОВИЕ ОТКРЫТИЯ: ЗАВЕРШЕНИЕ ТЕКУЩЕГО ОТЧЁТНОГО ПЕРИОДА

Ничего нового. Это сообщение висело с того самого дня, как я получил второй Допуск.

Я перечитал сообщение и хмыкнул. Очень содержательно. Система до сих пор не потрудилась объяснить ни сколько длится этот самый отчётный период, ни когда именно он начался. Видимо, мне предлагалось узнать об этом естественным путём.

Ладно, работаем с чем есть, тем более и без новых заданий Системы у меня хватало дел.

***

Проснулся утром я от запаха еды. Причём запах был настолько правильным, домашним и совершенно не похожим на стандартный аромат общежитской кухни, что сначала я решил, будто это сон.

Но нет. Кто-то жарил блины.

На соседней кровати никого уже не было. Коробов тоже исчез, зато из коридора доносились голоса, звон посуды и негромкая музыка. Субботнее утро в общежитии начиналось заметно позже буднего, но куда шумнее.

Я оделся и вышел. На кухне возле стола сидели двое ребят с кружками, у окна кто-то перебирал струны на старой гитаре, а на самом столе стояла большая тарелка блинов.

Сверху лежал лист бумаги.

“ЯРЦЕВУ. НЕ ТРОГАТЬ.”

Я остановился и перечитал. Фамилия моя. Запрет, надо полагать, для остальных.

— Это мне? — Я указал на тарелку.

Парень с гитарой поднял голову и покосился на записку:

— Если ты Ярцев, то тебе. Я уже проверял — на другую фамилию не выдают.

Из-за плиты выглянула Вика с лопаткой в руке:

— Мы с Ленкой напекли. Садись, пока тёплые. Ты вчера ужинал вообще?

Я задумался. Чай с печеньем точно был. А вот что-нибудь посущественнее... Последние дни я вспоминал о еде, только когда желудок начинал мешать работать.

— Если чай с печеньем считается, — я придвинул стул к столу.

Вика строго посмотрела на меня:

— Не считается. Вот поэтому и напекли блинчиков. Ешь, пока остальные коршуны не набросились.

Я невольно улыбнулся и сел за стол. Ещё совсем недавно в этом общежитии еду подписывали, чтобы я её случайно не съел. Теперь подписывали, чтобы съел именно я. Определённый прогресс наблюдался.

Я успел свернуть первый блин, когда парень возле окна наконец оторвался от гитары.

— Вить, слушай, — обратился он ко мне. — А там после припева что идёт?

Я перестал жевать:

— Где?

— Ну в песне той, — объяснил парень. — Которую ты на танцах пел. Я вроде подобрал начало, а дальше не сходится.

Он провёл по струнам. Аккорды действительно были узнаваемыми. Я посмотрел на него с некоторым недоверием.

— Ты её уже разучиваешь? — уточнил я.

— Так хорошая же песня, — пожал плечами парень. — Девчонки напели и слова более-менее вспомнили, ну припев так точно. Там во втором куплете после "дороги" что было кстати?

Я медленно положил вилку. Вот это уже начинало принимать странный оборот.

— Ты серьёзно? — спросил я.

Парень посмотрела на меня так, будто вопрос был совершенно непонятным.

— А что такого? — удивилась она. — Песня же бомба.

Я вздохнул, забрал у парня гитару и показал нужный аккорд.

— Вот здесь не туда уходишь, — показал я. — После припева остаёшься на этом, потом переходишь сюда. Не торопись.

Парень повторил и на этот раз прозвучало куда лучше.

— Во! — обрадовался он — А слова запишешь?

— После завтрака, — пообещал я, возвращаясь к тарелке. — Дай хоть блины доесть.

— Пока доешь, я аккорды забуду, — посетовал гитарист.

— Так повторяй, — я свернул блин и кивнул на гитару. — Я пока послушаю. Если что — поправлю.

— То есть ты ешь, а я тебе играю? — Парень усмехнулся, устраивая гитару поудобнее.

— Вот видишь, уже сработались, — одобрил я.

Он негромко заиграл, а я наконец откусил блин. Пожалуй, в карьере местной рок-звезды всё-таки были свои преимущества. Домашний завтрак под живую музыку — вполне достойное начало субботы.

После очередного блина, я оставил гитариста разучивать переход и вышел в коридор позвонить Сане. Ответили не сразу. Спустя нескольких гудков в трубке что-то щёлкнуло, а потом меня буквально ударило музыкой.

На заднем плане орали гитары, кто-то бил по барабанам, рядом несколько человек одновременно что-то кричали.

— АЛЛО! — заорал Саня.

Я отодвинул трубку от уха.

— Сань, это Витя! — громко сказал я. — Мне небольшая услуга нужна!

— ЧЕГО?! — переспросил рокер.

— УСЛУГА! — повторил я. — В воскресенье надо в Курумоч съездить!

Музыка на том конце стала ещё громче.

— КУДА СЪЕЗДИТЬ?! — прокричал Саня.

— В КУ-РУ-МОЧ!

— Вить, я вообще ни хрена тебя не слышу! — сообщил он. — Если что-то нужно, приезжай вечером!

Я прикрыл свободное ухо ладонью.

— Куда приезжать? — прокричал я.

— В "КОЧЕГАРКУ"! — донеслось из трубки. — ПОСЛЕ СЕМИ!

— Куда?! — переспросил я, но Саня уже отключился.

"Кочегарка". Название ничего мне не говорило.

Я уже собирался вернуться на кухню и доесть оставшиеся блины, когда с лестницы раздался знакомый голос Валеры.

— Виктор, к тебе посетитель, — официально сообщил он.

Я обернулся. Валера стоял возле лестницы с папкой противопожарной проверки под мышкой, а рядом была Вера со знакомой сумкой в руках.

Едва Валера передал мне посетительницу и ушёл дальше проверять наличие пожарных рукавов, как Вера уважительно сказала:

— Ничего себе, ты секретаря завёл? Ещё и такого вежливого.

— Это всё из-за конфорки, — улыбнулся я. — Левой ближней.

Сестра некоторое время молча смотрела на меня.

— Знаешь что, Вить, — наконец сказала она. — Даже не хочу спрашивать.

Меня это развеселило гораздо сильнее, чем должно было.

— Родители передачу прислали? — кивнул я на сумку в её руках.

— Мама сырники сделала и через тётю Любу передала, — подтвердила сестра и протянула пакет. — А мне велела лично проверить, что ты их съел.

Я забрал пакет и повёл сестру на кухню. Пока она садилась за стол, я машинально поставил сырники в холодильник и подошёл к чайнику.

— Вить, погоди, — насторожилась Вера. — А твои сырники не съедят?

— Точно, — улыбнулся я. — Как я мог забыть.

С этими словами я посмотрел на тарелку блинов, стоящую на столе, рядом с которой лежала записка, написанная аккуратным женским почерком.

Взяв записку, я приклеил её к контейнеру с сырниками и вернул их в холодильник.

— Теперь не съедят, — заверил я, вернувшись за стол к сестре, и добавил: — Угощайся блинчиками, они просто обалденные!

— Ты блины научился готовить? — удивилась сестра.

— Нет, — отмахнулся я. — Девчонки постарались.

Глаза Веры недоверчиво округлились:

— Для тебя приготовили?

— Судя по записке – да, — кивнул я.

Вера несколько секунд смотрела на меня, а затем не выдержала и рассмеялась.

— Ты и девчонки? — переспросила она. — Вить, да ты от них всю жизнь шарахался как от огня. Не поверю, что кто-то добровольно напёк тебе блинов.

В этот момент в дверях появилась Вика.

— Вить, Ленка спрашивает, как тебе наши блины, — девушка кивнула на тарелку. — Не зря мы с утра старались?

Смех Веры резко оборвался.

— Судя по тому, как быстро они исчезают, можете гордиться, — я улыбнулся Вике. — Спасибо вам обеим.

— Вот и хорошо, — девушка довольно улыбнулась. — Только тарелку потом верни. Ленкина, любимая.

Вера проводила её взглядом, дождалась, пока шаги стихнут в коридоре, и повернулась ко мне:

— Вить, что здесь произошло?

— Всего лишь твоему брату блинов напекли, — я подлил ей чаю. — Ты так смотришь, будто меня усыновили.

Сестра ещё какое-то время смотрела на меня с совершенно новым выражением лица, потом всё-таки взяла блин.

Полчаса мы спокойно пили чай и разговаривали о родителях. Мама переживала, что я мало ем, отец снова задерживался на работе, а Вера жаловалась на какую-то преподавательницу в медколледже, которая считала, что студент обязан знать названия костей раньше, чем успел их выучить.

Я слушал вполуха, потому что в голове продолжало крутиться неизвестное название.

— Кстати, — вспомнил я. — Ты не знаешь, что такое "Кочегарка"?

Вера едва не поперхнулась чаем.

— Ты что, серьёзно не знаешь? — спросила сестра.

Я спокойно кивнул, ничуть не смущаясь этого.

— Это же рок-клуб, — объяснила Вера.

— Как-то по клубам не хожу, — пожал я плечами. — Ты же знаешь.

— Решил начать? — поддела она.

— Да вот придётся, — ответил я. — Мне Саню надо кое о чём попросить. Я ему позвонил, а он там из-за музыки вообще ничего не слышит. Сказал вечером приехать.

Вера замерла и осторожно спросила:

— Ты говоришь про того самого Сашу Корнеева?

Я даже не сразу понял, что именно её заинтересовало.

— Ну того, что на старом “Урале” гонял, — пояснил я.

Сестра ещё несколько секунд смотрела на меня. Выражение её лица изменилось настолько резко, что я невольно насторожился.

— Сегодня "Чёрный лотос" играет в "Кочегарке", — с придыханием сказала Вера.

— Тогда понятно, что у Сани за шум такой был, — догадался я.

— Витя, — очень серьёзно произнесла сестра. — Если тебе дороги наши семейные узы, ты возьмёшь меня с собой.

Я удивился.

— Он тебе настолько нравится? — спросил я.

— Да по нему половина медколледжа с ума сходит! — возмутилась Вера. — Вить, это Александр Корнеев. Таких музыкантов у нас знают чуть ли не так же хорошо, как пятиразрядных инженеров и ведущих хирургов. Я же тебе о нём рассказывала!

Я задумчиво кивнул, соглашаясь уже скорее со своими мыслями. Да, девчонки здесь так же сохли по певцам. Но кумиров и образцы для подражания в этом мире не путали: музыкантам доставалась любовь публики, а инженерам, запускавшим ракеты, врачам, спасавшим жизни, и мастерам, создававшим новые машины, — настоящее уважение и звание героев страны.

— И ты просто собирался пойти к нему на концерт, чтобы попросить подвезти тебя куда-то? — продолжала поражаться сестра.

— В Курумоч, — уточнил я.

От дверей раздался пораженный голос:

— Вы в "Кочегарку" идёте?

Я обернулся. Вика стояла на пороге с кружкой.

— Похоже на то, — улыбнулся я. — Иначе мне будет сложно объяснять маме, почему со мной перестала разговаривать родная сестра.

Глаза блондинки загорелись:

— Вить, а нас с Ленкой возьмёте? Мы давно на них сходить хотели!

Да собственно, почему бы и нет? Раз уж всё равно я иду на концерт, то приятнее это делать с друзьями. К тому же отказать Вике после утренних блинчиков у меня не было морального права.

— Давай, Вик, — кивнул я.

— А билеты? Где нам взять билеты? — распереживалась Вера.

— Разберёмся! — уверенно кивнул я.

Девушки тут же убежали обсуждать вечерние наряды. Проводив их взглядом, я свернул последний блинчик в трубочку, доел его и допил чай.

— Ох… давненько я не был на концертах, — улыбнулся я.

Оставалось позвонить Ромке. Если с нами шла Лена, не пригласить его было бы совсем некрасиво. Я поднялся из-за стола и снова направился к телефону.

***

Рок-клуб “Кочегарка”

К вечеру выяснилось, что поход на концерт требует примерно столько же организационных усилий, сколько небольшая экспедиция.

Вера ушла домой переодеться. Вика с Леной куда-то исчезли почти на три часа. Ромку я поймал по телефону и коротко сообщил, что вечером мы идём слушать "Чёрный лотос" в “Кочегарку”.

Он сначала решил, что я шучу. Потом узнал, что с нами идёт Лена и вопросов больше не задавал.

Я пересчитал деньги. Осталось двадцать четыре рубля. Не густо, особенно если учесть, что я понятия не имел, сколько здесь стоит билет на популярную рок-группу. Пришлось взять с собой всё. Я рассчитывал, что Саня подсобит с допуском на концерт, но его ещё надо было найти. Если билеты окажутся особенно дорогими, мой диагностический комплекс рисковал дальше финансироваться исключительно энтузиазмом.

К "Кочегарке" я добрался немного раньше назначенного времени.

Клуб оказался старым кирпичным зданием возле бывшей промышленной зоны. Над входом висела красная вывеска, изнутри уже доносилась музыка, а перед дверями растянулась приличная очередь.

Ромка появился почти одновременно со мной.

— Вить! — позвал приятель и быстро подошёл. — Ты серьёзно билеты достал?

— Пока ещё нет, — признался я.

Через несколько минут подошли Вера, Вика и Лена. Все трое явно готовились к вечеру всерьёз: на Вере была тёмно-синяя юбка чуть ниже колен и светлая блузка с узким поясом, Вика выбрала клетчатую юбку и тонкий джемпер, а Лена — плиссированную юбку с аккуратной белой рубашкой. Ничего вызывающего, но после привычной повседневной одежды они выглядели так, будто собрались как минимум на приём иностранной делегации. Особенно Вера. Я впервые видел сестру с распущенными волосами и подведёнными глазами и несколько секунд не мог понять, что именно в ней изменилось.

— Только ничего не говори, — предупредила она.

— Я и не собирался, — честно ответил я.

— Вот и молодец, — одобрила Вера.

Мы уже собирались идти к кассе, когда сзади раздался знакомый голос.

— Витя?! Куликов?!

Я обернулся. К нам подходила Ася Мезенцева. Она была без привычной учебной сумки, в тёмной куртке и джинсах, а волосы впервые за всё время лежали не в аккуратной причёске, а свободно падали на плечи.

Я даже не сразу узнал нашу отличницу. Без учебной сумки, с распущенными волосами — надо же, как девушке идёт свободный вечер.

— Ась? — удивился я. — Ты что здесь делаешь?

Мезенцева выразительно кивнула на афишу над входом, а затем с любопытством оглядела нашу компанию, особенно девушек:

— На концерт пришла. А вы, я смотрю, тоже?

Я обернулся на нарядных девушек и Ромку:

Я оглянулся на нарядных девушек и Ромку:

— Да. Собирался на пять минут поговорить с Саней, а в итоге собрал целую делегацию.

Ромка всё ещё разглядывал Асю так, будто впервые её увидел.

— Мезенцева, ты рок слушаешь?

Ася невозмутимо повернулась к нему.

— Куликов, я ещё иногда ем, сплю и выхожу из техникума. Представляешь?

Лена прыснула. Ромка смутился и отвёл взгляд.

Я же неожиданно для себя улыбнулся. В техникуме Ася настолько прочно ассоциировалась у меня с таблицами, схемами и спокойными замечаниями по делу, что мысль о том, что она может вечером идти на рок-концерт, действительно казалась непривычной. Сейчас она стояла рядом, убирала за ухо выбившуюся прядь и подшучивала над Ромкой.

— Билет у тебя есть? — спросил я.

— Конечно, — ответила Мезенцева и похлопала по карману. — Я его ещё месяц назад покупала.

За месяц. Я покосился на очередь у входа. Пожалуй, популярность Саниной группы я всё-таки недооценил. Но для начала стоило выяснить, что осталось в кассе.

— Пять билетов, пожалуйста, — попросил я женщину за стеклом.

Кассирша даже не подняла головы.

— Билетов нет, — кассирша указала на криво приклеенный к стеклу листок с той же надписью.

— А бронь перед началом снимать будете? — Я чуть наклонился к окошку.

Женщина наконец подняла на меня усталый взгляд:

— Всё выкуплено, молодой человек. Ещё неделю назад.

За моей спиной стало тихо. Вера застыла, Вика с Леной растерянно переглянулись, а на лице Ромки крупными буквами читалось: “Я же говорил”.

Отлично. Саня пару часов назад лично сказал мне приезжать сюда вечером. Интересно, каким именно способом он предполагал, что я попаду внутрь?

— А на имя Виктора Ярцева ничего не оставляли? — спросил я, вновь повернувшись к кассе.

Кассирша вздохнула, но всё-таки открыла лежащую рядом тетрадь. Провела пальцем по списку.

— Ярцев…Ярцев… — прочитала она. — Есть такой.

За спиной Вера облегчённо выдохнула, а Вика с Леной радостно визгнули.

— Прекрасно, — сказал я. — Только мне нужно пять билетов. Можно остальные как-нибудь докупить?

Женщина подняла на меня глаза:

— А зачем докупать? Тут написано "Виктор Ярцев и гости", — прочитала она. — Количество не указано.

— И сколько гостей можно? — уточнил я.

Женщина пожала плечами:

— Пока автобус не приведёте, мне всё равно.

— Тогда пять билетов пожалуйста, — попросил я..

Она отсчитала шесть плотных карточек и просунула в небольшую щель под стеклом.. За моей спиной наступила очень выразительная тишина. Первой не выдержала Вера.

— Вить, — тихо позвала сестра. — Ты точно просто машину ему починил?

— Насколько помню – да, — задумался я.

— Витька, когда ты сказал, что знаешь Саню Корнеева, я не думал, что настолько, — пробормотал Ромка.

— Я ему с мотором помог, он мне — с билетами, — я улыбнулся и протянул Ромке его карточку. — Нормальные человеческие отношения. Пошли, а то всё интересное пропустим.

Ася немного помешкала.

— Всё равно ты с этим Саней поосторожнее, — негромко сказала она. — Как бы он опять не втянул тебя в какой-нибудь ремонт. Я в прошлый раз всерьёз остерегалась, ну ты помнишь…

Последняя фраза вырвалась у неё слишком быстро. Ася осеклась, слегка покраснела и отвела взгляд.

— А чего же ты тогда на “Чёрный лотос” пришла? — с улыбкой спросила Вика.

— Мне их песни нравятся, — пожала плечами Мезенцева. — Да и я просто отдохнуть пришла. Группа не принципиальна.

— Ну что вы встали? — поторопила Вера остальных. — Витя, веди нас, пожалуйста!

Сестра посмотрела на меня с нескрываемой гордостью. Похоже, брат, способный запросто провести всю компанию на концерт кумира половины медколледжа, внезапно открылся ей с новой стороны.

Мы прошли внутрь. За тесным вестибюлем открылся неожиданно просторный зал, амфитеатром спускавшийся к сцене. Перед ней уже теснилась публика, вдоль стен стояли столики, а под высоким потолком чернели металлические фермы с прожекторами.

Гул голосов сливался с обрывками музыки. Техники на сцене проверяли микрофоны, кто-то за кулисами брал пробные аккорды, и колонки время от времени отзывались коротким грохотом.

Вера буквально светилась. Вика с Леной тут же увлекли её поближе к сцене, а Ромка, разумеется, отправился следом за Леной. Рядом задержалась только Ася.

— Не идёшь? — Мезенцева кивнула вслед остальным.

— Сначала надо найти Саню, — я посмотрел в сторону сцены. — Я всё-таки сюда по делу приехал.

— Разумеется, — Мезенцева усмехнулась. — Было бы странно, если бы Виктор Ярцев хоть раз пришёл куда-нибудь просто отдохнуть.

— Вот договорюсь с ним — и весь вечер ваш, — пообещал я.

— Я запомнила, — Ася улыбнулась и шагнула ближе. — И даже Валеру в свидетели звать не буду.

Я рассмеялся. Пожалуй, сегодня у меня появился хороший повод разобраться с делами побыстрее.