Воссоединение (2)

— Бьорн! Я вспомнила! Это тот самый человек!

— Объяснять не надо. Я тоже вспомнил.

Странное чувство.

Я мысленно вернулся примерно на три месяца назад — к тому дню, когда мы угодили в [Брешь Зла], смертельный навык Владыки Яруса Риакиса.

«Радуйтесь уже тому, что вас не убили на месте. Мусор».

Когда клан «Джарви» отказался иметь дело с исследователями, поднявшими бунт, толпу охватила настоящая паника.

Тогда и появился этот человек.

«Я... я знаю, что это за явление».

Он предложил растерявшимся людям другой путь.

История звучала так, что поверить ей на слово мог только совсем наивный.

За него тут же поручилась спутница-фейри.

«Мы уже больше года ходим в одной группе. Он удивительный человек. Кажется, нет ничего, чего бы он не знал. Я уверена: если мы последуем его словам, то выживем».

Другого выхода у исследователей всё равно не было. Они доверились её словам и пошли за ним.

А потом...

«Уверена она, блядь».

Все сдохли.

Позже мне стало любопытно, я навёл справки и узнал только одно: никто не вернулся. Поэтому до сегодняшнего дня считал погибшими и их.

«Значит, он завёл в ловушку больше сотни человек, а сам с товарищами каким-то образом выбрался».

Вот теперь он меня по-настоящему заинтересовал.

Из такой западни на одной удаче не возвращаются.

Гораздо разумнее предположить, что у него были способности и знания.

А тогда я просто решил, что он идиот.

«Выходит, он мог вести их туда, прекрасно понимая, что это дорога на убой».

— С-сейчас! Всем отойти! Уклоняйтесь!

Призыватель снова заранее предупредил о следующей атаке рыцаря смерти.

Я прищурился.

У него было четыре призванных существа. Вместе они действовали неплохо, однако сами эссенции были не слишком высокого ранга.

Из этого напрашивался один вывод.

«В среднем седьмой ранг».

То есть передо мной никакой не элитный исследователь, а обычный низкоранговый новичок.

Будь он хотя бы из богатой семьи, снаряжение у него выглядело бы куда дороже. Но и этого не видно.

Тем сильнее меня мучил вопрос.

Откуда у новичка без связей сведения о приёмах Риакиса и условиях появления рыцаря смерти?

«...Проще всего объяснить это тем, что он игрок».

После этого сомнений почти не осталось.

Безымянный призыватель — такой же игрок, как я.

Почему он, оказавшись человеком, умудрился выбрать настолько невыгодный для своей расы класс — отдельная загадка.

«Вот это меня и сбивало».

Зверолюди, дракониды, дворфы — ещё понятно.

У людей с призывом никакой расовой синергии нет.

Поначалу это почти незаметно. Но чем дальше продвигаешься, тем сильнее сказывается и тем шире становится разрыв.

С точки зрения эффективности выбор паршивый.

«А может, ему эффективность вообще была не особенно важна...»

Тоже вполне возможно.

Большинство людей прежде всего выберет класс, с которым проще выживать, а не идеальную сборку на далёкое будущее.

Кому хочется самому лезть под удары в первой линии?

Хотя мне, пожалуй, лучше молчать. Оказавшись варваром, я первым делом взял щит.

「Рыцарь смерти уничтожен. EXP +4」

По телу разлилось знакомое приятное ощущение: опыт засчитали.

Я открыл глаза.

Последний огненный шар мага угодил прямо в ядро рыцаря смерти. Монстр рассыпался облаком света.

Эссенция не выпала.

— Жаль. А я даже пробирку купил, да ещё втридорога.

— Г-господин Партейан, о-осторожнее со словами...

— Ах да.

Маг осёкся и посмотрел в нашу сторону.

«Теперь займутся нами».

Я ещё секунду наблюдал за четвёркой с бесстрастным лицом, затем снова надел маску простодушного варвара.

— О-о! Впечатляет! Что это было за заклинание в самом конце?

Я дружелюбно двинулся к магу.

Лучница-фейри тут же холодно сказала:

— Не думаю, что мы в тех отношениях, чтобы обсуждать магию.

Говорила она тихо, но жёстко.

— Лучше объясните, что вы устроили во время боя. Если объяснение нас не устроит, будем считать вас врагами.

Хм.

Тогда, перед толпой, она говорила мягко и приветливо.

Значит, всё было игрой?

Хотя нет. Фейри и варвары друг друга не слишком жалуют.

— Я уже сказал! Я хотел помочь!

— Странно. Ни один из нас о помощи не просил.

— Рыцарь смерти сильный! Я решил, что вы в опасности!

Фейри посмотрела на меня с откровенным подозрением.

Даже режим «юный варвар» не сработал.

Насколько же плоха репутация варваров среди фейри?

— И это единственная причина?

— А какая ещё может быть?

— Например, эссенция. Вы, может быть, в ней и не нуждаетесь. А вот вашей спутнице она могла понадобиться.

Миша вздрогнула и замахала руками.

— Н-нет, ты неправильно поняла! Я и правда пользуюсь мечом, но все места под эссенции у меня уже заняты. Я всё равно не смогла бы её поглотить!

— Это правда?

— Можешь проверить!

Проверить, ага.

И как она собирается это доказывать прямо здесь?

Ответ был настолько нелепым, что я чуть не поморщился. Фейри, однако, просто кивнула.

— Хорошо. Тогда поверю.

Похоже, так резко она разговаривала в основном с варварами.

— Но даже если дело не в эссенции, ваше вмешательство всё равно выглядит подозрительно.

— Ох уж эти ушастые...

— Что вы сейчас сказали?!

На её резкий окрик я ответил уже с раздражением.

— Что у вас самих за душой, если вы первым делом подозреваете всех вокруг?

На самом деле я не злился.

Да и понимал: в чужой бой я влез без разрешения, значит, формально виноват.

Но и что с того?

— Или ты просто презираешь меня за то, что я варвар?

Настоящий варвар тем и прекрасен: даже когда очевидно неправ, можно возмутиться громче всех и пойти напролом.

— Ещё раз меня оскорбишь — терпеть не стану! Ушастая!

Их четверо, нас двое? Плевать.

Я поднял щит так, будто готов был начать драку прямо сейчас.

Фейри заметно растерялась.

— Да не в этом дело! Я лишь говорю, что есть несостыковки и вы должны их объяснить!

— Какие ещё несостыковки?

— Хорошо, эссенция вам не нужна. Но трудно поверить, что вы не решили за наш счёт заработать очки заслуг.

Хм.

А она проницательная.

Практически дошла до истины.

Но и это не проблема.

— И зачем мне тратить силы на такую ерунду? Я уже убивал рыцаря смерти.

— ...Что?

Фейри застыла.

Неудивительно. До шестого этажа эту тварь почти невозможно даже встретить.

Я добавил короткое объяснение.

— Раньше я был в Багровой Цитадели. Этого достаточно?

Строго говоря, тогда попался мутировавший разлом и вместо рыцаря смерти вылез вампир.

Но какая разница?

Мы же не следствие ведём, а половина сказанного и так правда.

— Н-но откуда нам знать, что вы не врёте?

— Если рассуждать так, вы не поверите ни одному моему слову. Хочешь драться — нападай, ушастая.

— Думаете, если я до сих пор терпела, то и ответить не смогу?!

Фейри наконец сорвалась.

Призыватель перепугался и поспешно вмешался.

— Г-госпожа Мейлин, пожалуйста, х-хватит! Скорее всего, он и правда говорит п-правду!

— Что? Почему вы так решили?..

— Я-я только сейчас вспомнил! Я видел этого варвара тогда! Это Бьорн, сын Янделя. Исследователь, которого прозвали Малым Балканом!

Встреча длилась недолго, однако призыватель запомнил моё лицо.

Маг и воин одновременно воскликнули.

— А я ещё думал, как он мог спокойно разговаривать и без труда отбивать удары рыцаря смерти.

— О, вот как. Госпожа Мейлин, похоже, мы действительно неверно его поняли. Человеку с такой славой нет смысла устраивать всё это ради жалких очков заслуг.

Фейри прикусила губу.

Кажется, она уже поняла, что положение меняется не в её пользу.

Маг продолжил наставительным тоном:

— Я понимаю ваши чувства. Иногда труднее всего признать, что ошибся. Но бывает полезно отбросить упрямство и принять очевидное.

— Уф... Хорошо.

Когда все трое её товарищей решили, что злого умысла у меня не было, спорить дальше Мейлин не стала.

«Вот зачем, оказывается, полезна репутация».

В очередной раз я оценил, сколько дверей открывает известность, и посмотрел на призывателя, который осторожно подошёл ближе.

— Р-рад встрече, господин Бьорн, сын Янделя.

Из-за заикания он легко производил впечатление безобидного чудика.

Но простаком этот тип точно не был.

Нельзя забывать: ради собственного спасения он уже однажды повёл на верную смерть несколько сотен человек.

— Раз уж мы снова встретились, м-может, познакомимся как следует?

Просьба прозвучала осторожно.

Моё имя он и так знал. Значит, на самом деле хотел завязать знакомство.

— Хорошо.

Я согласился сразу.

Отказываться причин не было.

Вообще-то я потому и торчал здесь после боя, что хотел узнать его имя.

— Как ты уже знаешь, я Бьорн, сын Янделя. А тебя как зовут?

В том, что он игрок, я почти не сомневался. Имя можно будет потом проверить и при желании собрать сведения.

Не из-за какой-то особой цели — просто любопытно.

По его поступкам можно будет судить, как обычно ведут себя другие игроки в этом мире.

Но такого ответа я совсем не ожидал.

— Ханс Крисен.

Блядь.

Игрок, вселившийся в тело Ханса.

Это что ещё за проклятая комбинация?

— Е-если вы не против, давайте впредь п-поддерживать хорошие...

Он доброжелательно улыбнулся и протянул руку.

Я немедленно отступил.

— Не двигайся. У меня срочное дело. Мы уходим!

— ...Что? Но я только...

— Миша! Ты чего стоишь? Идём!

— Ага! Поняла... Подожди! Бьорн, да стой же, я с тобой!..

Чёрт.

Надо было хотя бы соли с собой прихватить.

Одной мысли о том, какая теперь может случиться дрянь, хватило, чтобы сердце забилось быстрее.

Едва выяснилось, что передо мной Ханс G, я почти бегом покинул место боя.

Через какое-то время Миша догнала меня.

— Ты совсем с ума сошёл? Бежать я могу, но хотя бы объясни, что случи...

— Он тоже Ханс.

— А? И что это долж...

— Ни одна моя встреча с Хансом ещё не закончилась хорошо.

Я говорил совершенно серьёзно.

Миша, наоборот, расслабилась.

— Тьфу ты. А я уже решила, что случилось что-то страшное!

Да это и есть страшное.

Ханс!

К тому же игрок, встреченный прямо в Лабиринте.

— Иногда ты всё-таки ужасно странный. Никогда бы не подумала, что ты веришь в такие суеверия.

То, что она не воспринимала проблему всерьёз, почему-то задело.

— Пф-ф! Бьорн... Ты сегодня даже милый какой-то.

Вот ещё.

Чтобы она поняла масштаб бедствия, я перечислил все случаи по порядку.

Ханс A, с которого всё началось. Ханс C, служивший Элизе. Ханс D — главарь грабителей, которого мы встретили в Ведьмином Лесу.

— П-погоди. Ты ведь и тогда говорил, что ненавидишь имя Ханс?..

— Да. Но тогда имя Ханс просто казалось мне дурным знаком.

Потом рассказал и о Хансе B, который оказался рядом как раз перед тем, как Мозлан увёл Двалки.

Вот тут выражение лица Миши наконец изменилось.

— Ч-что вообще не так с этими Хансами?!

Исследователи вообще куда суевернее обычных горожан. Ей хватило нескольких совпадений, чтобы тоже занервничать.

— И что теперь делать? Мы уже с ним встретились... Вдруг опять случится что-нибудь ужасное?!

Откуда мне знать.

Оставалось только быть осторожнее.

— Для начала как можно быстрее доберёмся до третьего этажа.

— ...Не до первого?

Теперь Миша переживала даже сильнее меня, но решение всё равно казалось самым разумным.

Во-первых, мы даже не знали, есть ли за этим суеверием хоть что-то реальное.

А во-вторых, даже если проклятие Хансов реально, побег ничего не изменит.

Дерьмо может случиться и в городе.

Так что выгоднее закончить свои дела и хотя бы не свести вылазку к пустой трате времени.

— У-у... Если ты всё равно собирался идти дальше, зачем вообще рассказал? Теперь и мне не по себе...

Хм.

А ведь справедливое замечание.

Похоже, встреча с Хансом-игроком и правда лишила меня способности рассуждать здраво.

Или я просто незаметно для себя привык на неё опираться.

Не знаю, становится ли радость больше, когда ею делишься. Но с неприятностями всё проще: вдвоём их точно переживать легче.

— Ты вообще себя слышишь, чокнутый варвар?!

— ...Шучу.

— Не ври! По глазам видно — ты говорил всерьёз!

Когда я признался, что и правда так подумал, Миша страшно возмутилась.

Хотя сама фраза о том, что я на неё полагаюсь, ей, кажется, понравилась.

— Уф! Ладно. Хорошо, что хотя бы не стал скрывать. В следующий раз тоже не копи всё в себе, а говори мне. Я всё-таки старше тебя, забыл?

— Точно.

Миша на пять лет старше меня.

Если считать возраст Бьорна, конечно.

— Что это была за реакция?

— Я хотел сказать, что теперь могу положиться на тебя ещё сильнее.

— ...По-моему, ты хотел сказать совсем не это.

Разговор мы на этом свернули и снова сосредоточились на дороге.

Усталость уже давала о себе знать.

Значит, пора было останавливаться на ночлег.

«После встречи прошло почти полдня. Завтра или послезавтра доберёмся до третьего этажа».

Я и сам порядком вымотался, но сперва уложил Мишу спать, а потом сел караулить.

В тишине мысли снова начали разбредаться.

Через некоторое время я посмотрел на часы.

[00 : 37]

Уже за полночь.

Шёл седьмой день, значит, Хрустальная Пещера на первом этаже уже закрылась и выбросила оставшихся исследователей обратно в город.

Конечно, неважно, кто вышел раньше, а кто позже: в городе все всё равно окажутся в одно и то же время.

Но я внезапно вспомнил Карона.

«Он-то нормально вернулся?»

Наверное, из-за его последних слов.

«Можно специально выбирать людей в напарники на ночь и притворяться спящим. Если у них что-то за душой, они обязательно себя выдадут!»

Не натворил ли чего-нибудь?

«Да что с ним случится».

Как раз подошло время смены. Я разбудил Мишу и сам лёг ненадолго поспать.

Слепящий свет.

Гул человеческих голосов.

И влажный, тяжёлый городской воздух, заполняющий лёгкие.

Карон не удержался и закричал.

Просто захотелось.

Может, просто оттого, что на душе было легко.

На прохожих, смотревших на него как на дикаря, ему было плевать. Раньше от таких взглядов он ещё мог смутиться.

Теперь — какое ему дело?

— Бехел-ла-а-а-а-а-а-а!

Карон изменился.

Точнее, он словно сбросил старую оболочку, как рогатый жук при последней линьке.

За эту вылазку он вырос в настоящего воина.

Поэтому чужое презрение теперь не унижало его, а только бодрило.

— Тц. Варварам обязательно так орать на всю улицу?

— Тише ты. Услышит ещё. Они ведь сначала бьют, потом думают.

Прекрасно.

Если люди смотрят на него сверху вниз, значит, теряют осторожность.

Именно так потеряли осторожность двое напарников на ночь, которых Карон убил за последние несколько дней.

«Это оказалось легко».

Бьорн, сын Янделя, был прав во всём.

На первом этаже полно мерзавцев, которые прячут настоящие намерения. Стоило Карону показать слабое место — и они сами бросались в ловушку, даже не подозревая, что уже стали добычей.

Вид их лиц в тот миг, когда презираемая ими жертва вдруг менялась с ними ролями, доставлял Карону такое удовольствие, какого он прежде не испытывал.

Дзынь. Дзынь.

Один рюкзак за спиной, второй на правом плече, третий на левом.

С тремя полными сумками он важно направился к пропускному пункту. Перед воротами для исследователей девятого ранга, как всегда, тянулась длинная очередь.

Едва Карон подошёл, его заметили знакомые варвары.

— Карон, сын Тарсона! Откуда у тебя столько сумок?

— Т-там всё забито снаряжением! Неужели ты кого-то ограбил?

Карон решительно покачал головой.

— Ха. Ограбил? Конечно нет.

Грабёж — мерзость.

Он занимался совсем другим — благородным делом ради защиты своего народа.

Услышав уверенный ответ, варвары посмотрели на него уже иначе.

— Значит, столько можно добыть и без грабежа?!

— З-завидую! Если всё это продать, сколько же каменных лепёшек можно купить?!

Они проходили обряд совершеннолетия вместе с ним.

Но сегодня они почему-то казались детьми.

Карон подозвал к себе как можно больше соплеменников.

Когда-то он видел в них соперников. Теперь понимал: настоящий враг совсем не здесь.

— Ха-ха! Не завидуйте. Знаешь способ — и сам заработаешь столько же. Больше никогда в жизни не придётся жевать каменные лепёшки.

— Что?! Если знаешь такой способ, говори скорее!

— Скажу! Но прежде вы должны кое-что услышать.

Карон по порядку рассказал обо всём, что произошло в Лабиринте.

Как товарищи, которым он доверял, предали его.

Как причиной предательства оказалось его сердце.

Как эти люди считали варваров лёгкой добычей, за которую хорошо платят.

— Мы не монстры!

— Мы воины!

Соплеменники, как он и ожидал, пришли в ярость.

А когда узнали, что его спас Малый Балкан, гнев сменился восторженными криками.

— Малый Балкан! Бьорн, сын Янделя!

— Он раскрыл замысел подлых грабителей! Великий и мудрый воин!

Обстановка накалялась с каждой секундой.

Карон с гордостью продолжил:

— Он научил меня! И все эти трофеи я принёс только благодаря его наставлениям!

— О-о! Правда?!

— Правда! Сейчас я и вам расскажу, чему он меня научил!

И Карон рассказал всё, чему научился у Бьорна.

Даже собственный приём, который придумал уже потом, он не стал скрывать.

И даже этот приём он целиком приписал Бьорну.

— Надо всего лишь взять человека в напарники на ночь и притвориться спящим!

— Бьорн, сын Янделя... Он гений?!

— Сначала звучит странно. Но если так сказал столь великий воин, я сделаю, как он велел!

Глядя на разгорячённых соплеменников, Карон окончательно уверился в своей правоте.

А неподалёку люди продолжали раздражённо перешёптываться.

— Тц. Опять эти варвары завелись.

— Каждый раз поднимают такой шум. Не понимаю, почему им всё сходит с рук.

— Даже если вырезать у них сердца и продать, пасти, наверное, всё равно не заткнутся.

До сих пор варвары были самой лёгкой добычей Лабиринта.

Карон ненавидел эту мысль, но несколько дней назад ему пришлось признать её правдой.

В честной схватке варвар силён.

А против чужой хитрости и подлости варвары раз за разом оказывались беззащитны.

Но теперь всё будет иначе.

— Бьорн, сын Янделя, сказал: это будет первый благородный шаг во благо всего нашего народа!

— Бехел-ла-а-а-а-а-а!

— Бехел-ла-а-а-а-а-а!

Но отныне всё будет иначе.