Карлштайн (2)

Когда-то Мише казалось, что стоит заключить договор с духовным зверем — и все её беды закончатся.

На деле ничего не изменилось.

«Ледяной зверь Скадия...»

Отец произнёс это всё тем же холодным голосом и смотрел на неё так, будто перед ним стоял посторонний человек. Разница была лишь в том, что теперь он не говорил неприятные вещи прямо.

«Ты кому-нибудь рассказывала об этом?»

«Нет...»

«Хорошо. Пока пусть это останется между нами».

Это была не просьба, а решение, о котором её просто поставили в известность.

«Хорошо...»

Миша ничего не возразила и послушно кивнула.

Её мучило чувство вины.

Ведь договор она заключила не обычным способом. «Кольцо Морозного Духа» позволило ей обойти обычные условия и всё-таки связаться с духовным зверем.

Что, если отец знает и об этом?

«Тогда неудивительно, что он так со мной обращается».

Спросить напрямую она не решалась. Отец с детства был для неё человеком, которого она боялась сильнее всех.

Поэтому, когда он велел как-нибудь привести в поместье того варвара, Миша просто ответила, что приведёт.

Самому Бьорну она об этом не сказала ни слова.

«Я должна разобраться сама».

Он и без того сделал для неё слишком много. Она уже была обязана ему больше, чем могла отплатить; увеличивать этот долг не хотелось.

Она много раз повторяла себе это объяснение. Но настоящая причина была другой.

«Не хочу, чтобы он узнал».

Миша не хотела показывать Бьорну, какое место занимает в собственной семье.

Хикурод, Двалки, Ротмиллер — пусть узнают все они. Только перед Бьорном ей хотелось выглядеть человеком, у которого дома всё в порядке.

Именно поэтому она стала чаще приезжать в поместье.

«Мне пора. Сегодня ещё надо заехать к родным».

Она заставляла себя держаться.

Выдерживала недовольные взгляды братьев и сестёр, которым не нравилось, что она появляется так часто. Терпела презрение слуг. За общим ужином чувствовала себя чужой среди своих.

Отступать она себе не позволяла.

«Хватит бегать».

Этому она научилась у Бьорна. Бегством ничего не добьёшься.

Так прошёл месяц. Потом второй. Затем третий.

«Он до сих пор не пришёл?»

Отец всё настойчивее требовал привести Бьорна. Миша отговаривалась тем, что тот не хочет ехать, но, похоже, отец давно понял, что она врёт.

Иначе не поставил бы условие.

«Приведи его до конца этого месяца. Тогда я пересмотрю своё отношение к тебе. Поняла?»

Смысл был очевиден: он объявит семье, что Миша всё-таки заключила договор с духовным зверем, и наконец признает её своей дочерью.

Почему для этого ему так нужен Бьорн, она не понимала.

Но приглашение всё же сделала.

Мише было неловко: получалось, что она использует Бьорна ради себя. Но и этому она нашла оправдание.

«Потом отплачу. Сделаю для него ещё больше».

Если за ней встанет семья Карлштайн, у Миши появится больше возможностей помогать Бьорну. Тогда, возможно, она перестанет чувствовать себя вечной должницей.

«Хорошо».

«Что?.. Правда? Точно? Потом не передумаешь?»

«Не передумаю. Во сколько завтра выходим?»

Он согласился так легко, что вся тревога на миг исчезла.

А потом вернулась ещё сильнее.

В поместье скрыть правду уже не получится. Что, если Бьорн увидит всё и устроит скандал? Тогда последствия окажутся непредсказуемыми.

Но Миша быстро отмахнулась от собственного страха.

«Да хватит уже воображать себя центром мира».

Она даже тихо рассмеялась.

Бьорн бывал вспыльчив, но в нужный момент умел мгновенно остыть и рассуждать трезво. Он не станет устраивать драку в священных землях другого народа, да ещё в доме чистокровного рода.

В конце концов, они с Бьорном не родня. Он не станет наживать врага в лице Карлштайнов и платить такую цену только ради неё.

«Конечно. С чего бы ему...»

Когда Миша признала это, в груди почему-то заныло. Но мечты и реальность — разные вещи. Теперь она это знала.

— БЕХЕЛ-ЛА-А-А-А-А!!

От яростного рёва у неё заложило уши, а хвост мгновенно встал дыбом.

Слуга смотрел на варвара и явно не понимал, что происходит.

Миша понимала прекрасно. Она слишком долго была рядом с Бьорном, чтобы не узнать этот тон.

— У тебя, похоже, с головой беда.

Он собирался ему эту голову проломить!

— Ты с ума сошёл?! Не надо! Бьорн, стой! С чего ты вообще начал?!

Миша вцепилась мне в предплечье и принялась оглядываться: видимо, проверяла, не услышал ли кто-нибудь крик.

Смотреть на неё было тяжело.

«Будто себя в начальной школе вижу».

Уступать. Подстраиваться. Ставить чужие чувства выше своих и понемногу отказываться от собственных желаний.

Когда-то мне тоже казалось, что так и надо.

Но больше я так не думаю.

— Почему начал? Захотелось!

— Что это вообще за объяснение?!

Я высвободил руку из её хватки.

— Миша, иногда можно делать то, чего хочется тебе самой.

— Что?..

— Зачем всё время терпеть? От твоего терпения хорошо только другим.

— Они не другие. Это моя семья...

Какая, к чёрту, семья.

Я задал простой вопрос:

— Она важнее твоей собственной жизни?

Миша замолчала.

Наверняка она и сама давно знала ответ. Всё, что заставляло её снова и снова возвращаться сюда в надежде когда-нибудь получить нормальную семью, держалось на одной привязанности.

Она просто не умела отпустить.

Никакой пользы это ей не приносило. Сплошная трата сил и времени.

— Ответь. Если для тебя семья действительно важнее, я остановлюсь прямо сейчас.

Я дал ей последнюю возможность решить самой.

Миша не сказала ни слова.

Мне этого хватило.

— Тогда просто смотри. Ничего из того, чего ты боишься, не случится.

— Но если ты его покалечишь...

Да. Тогда начнётся настоящий скандал.

И дело будет не в штрафе. Для главы Карлштайнов, судя по всему, честь семьи очень важна, а значит, его ярость доставит куда больше проблем.

Однако я уже всё обдумал.

— Миша Карлштайн, я хоть раз обещал то, чего потом не смог выполнить?

— Нет...

— Вот и верь мне.

Я не полез в это дело без всякого плана.

Режим тупого варвара работает только при одном условии: его надо вовремя включать и вовремя выключать.

Я оставил Мишу позади и пошёл к слуге.

Тот по-прежнему держался нагло.

— О чём вы там шептались? Пусть вас и не учили приличиям, но...

Я схватил его за горло и поднял над землёй.

— А по-моему, приличиям не учили тебя.

Кх... кхх!

— Ты всего лишь слуга Карлштайнов, а ведёшь себя так, будто не знаешь, кто здесь хозяйка, и ещё смеешь ей дерзить.

Кх...

Он задыхался и смотрел на меня так, будто не верил в происходящее.

Понимаю. Не тёмный переулок, а белый день, ворота родового поместья. Кто бы ожидал, что здесь его поднимут за шею?

Воображения человеку явно не хватало.

— Отпусти... Кх!

Он всё ещё пытался меня предупредить.

— Если ты это сделаешь...

Будут большие неприятности?

Я усмехнулся.

Тот, кто боится неприятностей, просто не делает таких вещей. А если всё-таки делает, значит, у него на то есть расчёт.

Неужели настолько простая мысль ему недоступна?

— Всё-таки у тебя точно проблемы с головой.

Я сжал кулак и прикинул силу. Убивать его нельзя: даже мне потом будет трудно вывернуться.

— Не переживай. Такое обычно лечится хорошей затрещиной.

М-м-м!

Я стиснул его горло чуть сильнее, чтобы он замолчал, нащупал подходящее место и коротко ударил без замаха, одной кистью.

Бах!

Этого хватило.

Слуга обмяк и потерял сознание. Я всё ещё держал его за шею и спокойно осмотрел результат.

Из разбитого носа ручьём шла кровь.

Нормально. Этого хватит, чтобы остальные запомнили урок.

— ...И что теперь? Отец узнает и точно этого не спустит.

Миша до сих пор стояла в стороне с выражением обречённости. Она не вмешивалась, потому что я попросил довериться мне, но спокойнее ей явно не стало.

— Скоро увидишь.

Я поднял бесчувственного слугу одной рукой и направился к дому. В саду работали другие слуги: кто-то стриг газон, кто-то нёс ящики.

— Быстро! Сообщите господину Беросу!

Несколько человек, едва увидев нас, бросились внутрь.

Я вошёл следом через распахнутую дверь.

— Стоять, варвар.

Меня окружили полтора десятка зверолюдей.

Все были вооружены и явно готовы к бою. Когда я остановился, вперёд вышел лысый мужчина, похожий на командира.

Заговорил он тоном человека, привыкшего отдавать приказы.

— Госпожа Миша Карлштайн, объясните, что произошло. Кто этот варвар и почему Бранте, который должен охранять главные ворота, находится в таком состоянии?

Так его зовут Бранте.

— Я... это...

— Миша, тебе не нужно ничего объяснять.

Я бросил ставшего бесполезным Бранте прямо в толпу. Охранники едва успели его поймать.

И в тот же миг я рявкнул так, что голос прокатился по всему дому:

— Вы тут вообще чем занимаетесь?!

Зверолюди уставились на меня с пустыми лицами. Похоже, происходящее просто не укладывалось у них в голове.

— Меня пригласил сюда глава вашего рода! А этот ублюдок обозвал меня тупым варваром и решил унизить только из-за моего племени!

Рядом Миша растерянно нахмурилась и тихо, так, чтобы слышал только я, спросила:

— Он разве это говорил?

Иногда она слишком цепляется за мелочи.

Я ведь специально ударил его по голове. Если понадобится, всегда можно заявить, что теперь Бранте просто ничего не помнит.

— Не ври! Бранте никогда бы так не поступил! — отрезал лысый.

Вот и отлично. Сам роет себе яму.

Режим тупого варвара к логическим аргументам невосприимчив.

— Ты называешь меня лжецом? Значит, тоже решил оскорбить?

Я сделал шаг к нему так, будто собирался немедленно броситься в драку.

Лысый отступил.

Он явно отступил не из страха перед дракой. Скорее вспомнил, что я официальный гость главы дома.

— Что здесь за шум?!

Пока охрана не знала, что делать, со второго этажа, прямо с площадки над центральной лестницей, спрыгнул мужчина.

Лицо знакомое. Я уже видел его на третьем этаже Лабиринта — старший брат Миши.

А имя...

Не помню. Да и говорил ли он его тогда?

Сейчас неважно.

— Вот уж не думал, что гость, которого ждёт отец, — это ты.

— Давно не виделись.

— Обойдёмся без приветствий. Что здесь произошло?

Он прищурился и холодно посмотрел на меня.

— Если не сумеешь нормально объяснить, даже ты отсюда целым не уйдёшь.

Глаза у него, конечно, суровые.

А ведь в прошлый раз я ему жизнь спас.

«Не нравился он мне тогда. Не нравится и сейчас, мудак».

Я повторил историю о том, как Бранте оскорбил меня у ворот, а затем добавил ещё кое-что.

— Если бы дело было только во мне, я бы стерпел. Но этот ебанутый слуга посмел унижать ещё и Мишу. Живёт за счёт вашего дома и при этом оскорбляет его хозяйку. Это что вообще такое?

Я указал на лежащего без сознания Бранте.

На лбу брата Миши проступили глубокие складки.

— Я же велел им не позволять себе такого при посторонних.

Даже я на секунду растерялся.

Эту часть я придумал на ходу. А он даже не усомнился?

Блядь. Да тут всё ещё хуже, чем я думал.

Значит, подобное и правда происходило постоянно.

Отвращение скрывать я не стал.

— То есть вы всё знали и просто позволяли им это делать?

— Внутреннее дело семьи. Я не обязан ничего тебе объяснять. А вы все возвращайтесь к своим обязанностям.

— Да, господин Тейлон.

Охрана разошлась. Брат Миши снова повернулся ко мне.

— Бьорн Яндель. В этот раз виноваты и наши люди, поэтому я не стану требовать с тебя ответа за случившееся.

— И?

— Если Бранте действительно тебя оскорбил, он будет наказан. Этого должно хватить.

— Хватить...

Я усмехнулся.

Изначальный план был прост: проучить наглого слугу и заодно показать всем вокруг, что со мной лучше не обращаться как с удобной мишенью.

На этом я собирался закончить.

Но теперь стало ясно: этого недостаточно.

«Придётся переходить к плану Б».

Я широко улыбнулся и пошёл прямо к Тейлону.

— А у тебя самого с головой всё в порядке?

Планы на то и планы, чтобы меняться по обстоятельствам.