Карлштайн (4)

Чего на самом деле хочет от меня глава Карлштайнов?

Этот вопрос всё время оставался открытым.

Догадки у меня были, но до уверенности не дотягивали.

Поэтому и появился план Б: заставить Мишу раскрыть правду перед всей семьёй.

Именно этого Альбренив хотел меньше всего.

«Если хочешь помешать противнику, первым делом не дай ему сделать то, что он задумал».

Глава рода явно собирался скрывать пробуждение Миши и от семьи, и от посторонних. Поэтому, когда план Б почти сработал, он тут же появился сам.

Несколько минут разговора по-варварски — и наконец удалось услышать то, что он действительно думает, без красивой обёртки.

— Я знаю, что ты воспользовался тем предметом.

«Кольцо Морозного Духа».

Нумерованный артефакт, который при активации скрытого эффекта позволяет гарантированно заключить договор с ледяным зверем Скадией.

«Для вождя племени ничего удивительного, если он о нём знает».

Такой вариант я рассматривал с самого начала.

Если Альбренив не связывает договор Миши с «тем предметом», ему незачем продолжать считать её чужой после пробуждения.

Но кое-чего ему всё-таки не хватало.

Уверенности.

— Какого ещё предмета? О чём ты?

Мише двадцать пять, она из племени Красной Кошки. Шанс, что в таком возрасте она естественным путём заключила договор со Скадией, почти равен нулю.

Почти.

Но «почти ноль» — всё-таки не ноль.

Хм.

Вот почему он прощупывает меня, а не обвиняет напрямую. Подозрение есть, доказательства нет.

— Плохой из тебя актёр, — заметил Альбренив.

Да пошёл он.

Я уже столько людей водил за нос, что в собственном враньё был уверен куда больше, чем в его наблюдательности.

— Говори нормально. Я тебя не понимаю.

— Я о «том предмете», который позволяет заключить договор с ледяным зверем Скадией. Не пытайся уверять меня, что ничего о нём не знаешь.

Он смотрел так, будто видел меня насквозь.

За кого он вообще принимает варвара?

— Такой предмет существует? Тогда почему ты не дал его Мише?

— Потому что он чрезвычайно ценен. С какой стати мне отдавать его той, кого я даже не считаю своей дочерью?

Я невольно посмотрел на Мишу.

Она и правда была на грани слёз.

Утешать будем потом.

Сейчас важнее не выходить из роли варвара, который ничего не знает.

— Ценный предмет? Тогда всё ещё страннее. Откуда такая вещь могла взяться у меня?

— Кто знает. Может быть, ты случайно получил её в той Башне Магов, куда так часто ходил.

Что за хуйня?

Он и это знает?

Тело само собой напряглось. Чтобы эта реакция меня не выдала, я тут же уставился на Альбренива с раздражением, будто разозлился лишь из-за его вмешательства в мои дела.

— Ты ещё и следил за мной?

Варвар злится, потому что чужак полез в его дела. Нормальная реакция. Предыдущая заминка теперь не должна выглядеть слишком подозрительно...

— Я же сказал: играешь плохо.

Да хрен тебе. Своей способности врать я доверяю больше, чем твоей способности читать лица.

Я даже не моргнул.

— Так что это за предмет? И почему ты уже который раз до меня доёбываешься из-за него?

— Этого я сказать не могу.

— Что?

— Ты ведь продолжаешь утверждать, что ничего не знаешь. А сведения о предмете не должны попасть к посторонним. Признаешься — тогда и я расскажу, о чём речь.

Хм?

В его словах не было явного противоречия.

Если он действительно только проверяет меня, логично не называть секретный предмет прямо.

И всё же...

«Почему тогда всё равно что-то не сходится?»

После всех ублюдков, которые пытались меня прощупать, у меня на такое давно выработалось чутьё. И сейчас оно вопило: что-то не так.

— Этот предмет вообще существует? Или тебе на самом деле нужно от меня что-то другое?

Я снова задал вопрос и сосредоточился на Альбрениве.

Любая пауза. Движение лица. Куда он посмотрит, как изменится голос.

— Разумеется, существует. Какая ещё у меня может быть цель?

Я не умел профессионально читать людей, но сейчас ловил каждую мелочь.

И почти сразу понял:

Он врёт.

«Вот оно что».

Последняя странность наконец получила объяснение.

Если бы Альбренив просто хотел выяснить, знаю ли я о «Кольце Морозного Духа», проверить это можно было и иначе.

— Скажи честно. Если молчишь потому, что беспокоишься об этой девочке, я могу решить её проблему.

Зачем тогда говорить то, что не вяжется с остальным?

Ответ один.

Его интересует не Миша. Его интересует сам предмет.

«Вот почему он всё время говорит о предмете так расплывчато».

Теперь я был уверен.

Альбренив знает о «Кольце Морозного Духа».

Но лишь наполовину.

«Он знает, что такая вещь существует, но не знает, что именно нужно искать».

Картина сложилась целиком.

Альбренив пригласил меня в поместье не ради Миши. Родная она ему или нет — по большому счёту неважно. На человека, который особенно дорожит детьми, он вообще не похож.

Цель с самого начала была другой.

Предмет, который гарантирует договор с духовным зверем.

Если я действительно что-то о нём знаю, Альбренив собирался вытащить из меня эти сведения. Для зверолюдей такая информация была практически бесценна.

Поэтому он и заставил меня увидеть, в каком унизительном положении живёт Миша, решив, что нашёл моё слабое место.

Для сделки. Или для шантажа.

Раз так...

— Клянусь честью воина: я ничего не знаю о таком предмете.

Наконец я использовал приём, который всё это время берег.

Клятва воина — главная причина, почему выбранный мной варвар порой кажется настоящим читерским персонажем.

— ...

В глазах Альбренива впервые проступило настоящее замешательство.

Я не дал ему времени опомниться и сразу добил:

— Но я обязательно выясню, что это за вещь. Жди.

Я произнёс это сквозь показную злость и проследил за его реакцией.

Там было одно сплошное разочарование.

И этот человек ещё смеётся над моей актёрской игрой.

— Забудь всё, о чём мы сегодня говорили.

Этими словами Альбренив закончил разговор, и мы с Мишей покинули поместье.

Миша молчала и шла как в тумане. Я тоже не пытался её разговорить: мне хватало собственных мыслей.

«По крайней мере, до худшего не дошло».

Когда Миша впервые рассказала о приглашении, я согласился так быстро по двум причинам.

1. Уход Миши из отряда.

Если бы глава семьи собирался пристроить её в крупный клан, это пришлось бы остановить. Эрвен ушла. Айнар тоже. И теперь ещё потерять Мишу, в которую я столько вкладывался?

Даже думать страшно.

1. Не дать заподозрить во мне злого духа.

Если Альбренив знает тайну её пробуждения, мне в любом случае стоило хотя бы раз встретиться с ним лично и правдоподобно объяснить, откуда всё взялось.

Я лишь не ожидал, что он знает ровно половину правды и именно поэтому так настойчиво меня зовёт.

Скрип.

Мы прошли через сад, и новый привратник распахнул ворота. Лысого, видимо, отправили лечиться и отдыхать. Этого мужчину я видел впервые.

Зато он меня, похоже, уже знал.

— Д-до свидания.

Когда наши взгляды встретились, он коротко поклонился и вежливо попрощался.

За спиной оставался дом, в котором Миша прожила с детства до совершеннолетия.

Ухоженный сад был полон цветов. Фонтан бил высокими струями, и вода блестела на солнце. Сам особняк выглядел не менее впечатляюще: старинная архитектура, тяжёлые каменные стены, настоящий родовой размах. Моей гостинице до него было далеко.

И всё же впечатление не менялось.

За всей этой красотой по-прежнему чувствовалась скрытая злоба. Как при первом взгляде на дом — будто передо мной подземелье, набитое монстрами.

Только теперь я в полной мере осознал одну простую вещь.

Миша здесь выжила.

И жила так годами.

— Тяжело тебе пришлось.

Я хлопнул её по спине. Миша будто очнулась и быстро покачала головой.

— Нет. Сегодня всё самое тяжёлое сделал ты...

Вообще-то я говорил не о сегодняшнем дне.

— По-моему, тяжелее всех всё равно было тебе.

Я усмехнулся и ещё раз хлопнул её по спине.

— Ай! Больно же!

Вот. Теперь снова похожа на себя.

— Раз пришла в норму, веди. Я дороги обратно не знаю.

— Вот ведь... И что бы ты без меня делал?

— Не пошёл бы туда, откуда не знаю дороги.

— ...Тоже верно.

Мы шли по улицам зверолюдей и болтали ни о чём.

Вокруг было полно семей.

— Папа, это тот самый варвар, который кричал!

Родители гуляли с детьми, смеялись, разговаривали. Здесь всё выглядело куда теплее, чем в доме, который мы только что оставили.

— Бьорн, давай тоже что-нибудь поедим.

— Ты же обычно не любишь покупать еду на улице.

— Ну... сегодня день тяжёлый был.

Мы взяли закуски у торговца и сели на скамью на площади. Можно было есть на ходу, но торопиться особого смысла не было.

Иногда полезно просто посидеть.

— Бьорн...

— Говори.

Некоторое время мы молча смотрели на прохожих. Потом Миша спросила:

— Почему ты ни разу не спросил?

— О чём?

— Тебе совсем не интересно?

— Что именно?

Она помолчала.

— Правда ли Альбренив мой отец.

А. Вот о чём.

Я усмехнулся и посмотрел на неё.

Ничего плохого она не сделала, но сидела, опустив голову, словно виновата именно она.

— Не интересно.

— Правда? Совсем?

— Да. Какая разница?

— Вот, значит, как... Тебе до меня вообще дела нет.

Что она несёт?

Я уже поднял руку, чтобы привычно хлопнуть её по спине, но вовремя остановился.

«Просила же не бить так сильно».

На секунду подумал растрепать ей волосы, как в каком-нибудь комиксе. Представил — и стало неловко даже от самой идеи.

Рука вернулась на колено.

Я тоже отвёл взгляд.

Всё-таки напарница. Нельзя оставлять её с таким дурацким выводом.

— Дело не в том, что мне всё равно. Просто это действительно неважно.

— В смысле?

— Миша Карлштайн, исследовательница 7-го ранга. Вот кто ты. Кто твои родители, ничего не меняет. Я всё равно могу доверить тебе спину.

— Ого...

Миша уставилась на меня с таким видом, будто услышала нечто удивительное.

Потом расплылась в улыбке.

— И как ты только додумался до таких слов?

— ...Подраться хочешь?

Если она уже способна издеваться, значит, всё действительно нормально.

Я собирался встать, но Миша поймала меня за рукав.

— Бьорн.

— Что?

— Я тебе одну тайну скажу. Только тебе.

— Говори уже.

— На самом деле они не зря считали меня чужой. Мама рассказала мне перед смертью. Сказала, что ей очень жаль, но Альбренив мне не настоящий отец.

Так.

И что на это отвечать?

Несколько секунд я думал, потом просто кивнул.

— Понятно.

— И всё? Ты даже не удивился?

Потому что в общих чертах я и так это знал.

Подробностей, конечно, не знал.

— Я же сказал: это неважно.

— Эх ты, бесчувственный варвар!

Мы поднялись со скамьи, покинули священные земли и вернулись в город. До станции общественных экипажей добрались без приключений.

Но уже после того, как купили билеты и стали ждать экипаж, Миша вдруг вспомнила:

— А, точно. Что там было с твоей клятвой? Перед отцом ты поклялся честью воина. Но ведь это...

Она не закончила.

А я почувствовал, как внутри всё провалилось.

С Мишей я слишком расслабился, да и рядом с Альбренивом было о чём думать. Как бы то ни было, о клятве я совершенно забыл.

— Ты ведь соврал?

Я вздохнул и кивнул.

Скрывать бессмысленно: она и так знает почти всю правду.

Остаётся только аккуратно выбраться.

— Да. Соврал. Ты для меня важнее чести воина.

— ...Правда?

— Правда.

После этого Миша надолго замолчала.

Тишина становилась всё тяжелее.

— ...

— ...

Она ведь не решила ничего странного?

Я уже собирался заговорить первым, потому что больше не выдерживал.

— А!

Миша внезапно вскочила.

А потом выдала совершенно неожиданное:

— Я кое-что оставила дома! Сбегаю и вернусь!

— Что? Экипаж скоро...

— Езжай без меня!

И умчалась пулей.

Что это сейчас было?

Я что, блядь, влип?

Шурх. Шурх.

Альбренив Карлштайн сидел в кабинете и торопливо перелистывал старую книгу.

Наконец нужная страница нашлась.

[№ ...]

...можно заключить договор с ледяным зверем Скадией.

Остальная часть описания была вырвана. Уцелела только одна строка.

Именно после этой книги он впервые что-то заподозрил.

[Свод реликвий VI]

В ней описывались сотни нумерованных артефактов.

И главное — ни одно описание в этом своде не содержало ошибок.

Именно этим такие книги и были особенными. По сути, они хранили абсолютную истину, и оценивать их деньгами было бессмысленно.

«Если бы я не видел этой страницы, то мог бы просто порадоваться».

Когда девочка сообщила, что пробудилась, Альбренив действительно обрадовался. Казалось, теперь семье больше не придётся скрывать свой позор.

«Ледяной зверь Скадия...»

Проблемой оказался именно её духовный зверь.

Случайность ли это?

Неприятное сомнение не отпускало.

Он несколько раз осторожно заводил с девочкой разговор на эту тему и вскоре пришёл к выводу: естественного пробуждения не было.

Если догадка верна, кто-то ей помог.

Скорее всего, тот варвар — Бьорн Яндель.

«Я не могу рассказывать о том, что связано с Бьорном. Я... поклялась богу-хранителю».

На все вопросы о Бьорне Миша отвечать отказалась, прикрываясь старой клятвой.

Клятва никого не связывала силой, а в нынешние времена, когда древние обычаи почти забыты, почти потеряла и общественное значение.

И всё же девочка, которая прежде не умела толком возражать, впервые солгала отцу и даже придумала такое оправдание.

От неё правды не добиться.

«Проще раскопать самого варвара».

Альбренив сменил направление поисков.

И почти сразу появились подозрительные совпадения.

Варвар был близок с магом из школы «Альтемион».

Аруа Рейвен.

Имя Альбренив помнил.

Когда-то они встретились как соперники, разыскивая другой экземпляр Свода реликвий.

Тогда появилась новая гипотеза.

Что, если маг всё-таки нашла один из Сводов?

Что, если прочитала нужное место и рассказала варвару?

«Так гораздо правдоподобнее».

Разбираться с дерзкой молодой волшебницей Альбренив не захотел и решил надавить на варвара. Расследование показало, что Бьорн и Миша живут почти как супруги; значит, через девочку добиться своего будет проще.

Но теперь выяснилось другое.

«Неужели пробуждение действительно было естественным?»

Дело не в клятве воина. Альбренив поверил не ей.

Варвар не играл.

На его лице было настоящее непонимание. Альбренив уловил и другое: искреннюю досаду человека, который хотел помочь Мише, но сам ничего не знал о нужном предмете.

«Любопытно. Значит, даже в этой ничтожной крови нашлось что-то стоящее».

В этот момент в дверь постучали.

Пришёл помощник Берос.

— Миша Карлштайн просит принять её.

— Она? Пусть войдёт.

Через несколько мгновений помощник ушёл, а в кабинет вошла Миша.

— Я... кое-чего не успела сказать раньше...

— Если ты о своём положении, не беспокойся. Я выполню обещание. Больше никто не посмеет утверждать, что ты не член семьи Карлштайн.

Странно, но девочка никак не отреагировала.

Он ожидал хотя бы радости.

Поэтому добавил прямо:

— С этого дня ты моя дочь.

Именно этих слов она ждала всю жизнь. Годами тянулась к семье и одновременно ненавидела её за то, что та её отвергала.

Но и теперь её лицо не изменилось.

— Почему молчишь?

— Я не за этой хернёй пришла!

— Что?

Альбренив невольно растерялся от её тона.

Что с ней произошло?

Он ещё не успел привыкнуть к перемене, а Миша уже подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

— Отец... Нет. Какой ты мне отец. Знаешь что? У нас вообще ни капли общей крови.

— Что?

На этот раз Альбренив удивился по-настоящему.

Не потому, что услышал неизвестный факт. Он просто никогда не думал, что именно Миша скажет это вслух.

— Мама рассказала перед смертью. Сказала, что на самом деле я не из рода Карлштайн. Я вернулась только затем, чтобы сказать тебе это. Ненавижу тебя... но мне тебя ещё и жалко.

Наверное, он слишком долго считал такую сцену невозможной.

Даже дерзость не вызвала злости.

Осталось лишь любопытство.

— Почему ты так поступаешь?

Альбренив знал, кто её настоящий отец.

Он считал, что если тот погибнет в Лабиринте, проблема исчезнет сама собой.

Но теперь...

— Если бы ты промолчала, я действительно принял бы тебя в семью.

Она столько лет мечтала именно об этом.

Почему же сейчас отказывается?

— Зачем? Зачем ты сама выбрасываешь свой шанс?

Миша повернулась к двери так, словно вопрос не заслуживал ответа.

Уже на пороге она вдруг остановилась.

Наверное, всё-таки решила сказать последнее слово.

Миша лишь чуть повернула голову.

— Просто... захотелось!

Альбренив так и не понял, что это должно было означать.