Оркулис (3)

По телу прошёл озноб.

— Эй, вы там чего, язык проглотили?

Всего одна фраза. Мы даже толком не столкнулись, никто ещё не поднял оружия, а в ушах уже гудит так, словно бой начался.

Тук-тук-тук-тук!

Тело сообразило раньше головы. Сердце воина почуяло естественного врага и заработало на пределе, гоня кислород по мышцам. Оно уже готовилось к самому худшему из возможных вариантов.

Я не поворачиваю головы, только перевожу взгляд на товарищей. Все застыли посреди шага.

Значит, чувствуют то же самое. От этого ублюдка прямо веет бедой.

— Ау?

Обожжённый нахмурился и окликнул нас ещё раз. Как ни странно, это помогло привести мысли в порядок.

Сейчас идёт золотое время. Каждая следующая секунда может оказаться дороже золота, и тратить их на оцепенение — верх идиотизма.

Поэтому я слушаю, смотрю и быстро собираю воедино всё, что уже успел заметить.

«Эй, варвар. Может, спасибо скажешь? Благодаря мне ты босса почти бесплатно уложил».

Он знал, что представляет собой это место. Почувствовал наше присутствие — и сразу направился к комнате босса.

Но даже при таком раскладе они пришли подозрительно быстро.

«Слишком быстро, блядь».

Мы сами знали дорогу по карте. Чтобы прибыть почти одновременно с нами, нужно было вообще не блуждать и с самого начала идти точно к цели.

Вопрос не в том, возможно ли такое. Вопрос — каким навыком они это сделали.

От ответа зависит всё, что мы предпримем дальше.

И подсказка уже прозвучала.

«Не пожертвуй мы ещё одной рукой, могли бы их упустить».

Рукой пожертвовали.

Чьей — гадать не приходится: скорее всего, она принадлежала тому несчастному безрукому мужику позади.

«Жрец Каруи».

Среди них есть служитель Каруи. Вот это как раз хорошая новость внутри общего пиздеца. Если бы путь находил обычный разведчик одной своей способностью, убежать от этой компании дальше было бы почти невозможно.

Есть и ещё кое-что.

«Прошу вас. Возьмите только то, ради чего пришли, и отпустите этих людей».

Старик — судя по всему, служитель Тёмного бога — явно не выглядит добровольным и преданным напарником обожжённого.

«Он что, похитил жреца и насильно заставил сменить веру? А мужик, который отдал руки, оказался здесь примерно так же?»

На весь разбор ушло времени примерно на три вдоха.

Дальше молчать нельзя.

— Ладно, хватит. Тогда просто всех...

— Не думал, что встречу здесь других исследователей.

— О. Так ты всё-таки разговаривать умеешь?

Он заинтересованно прищурился.

Хорошо. Несколько секунд я себе уже купил.

— Ты случайно не знаешь, как отсюда выбраться?

Спрашиваю с самым невинным видом о том, что и так знаю. Чем большим беспомощным долбоёбом я ему покажусь, тем легче будет поймать на беспечности...

— Ты... кто такой?

Голос внезапно стал ледяным.

Что? Где я, блядь, прокололся?

— Даже не зелёный... Из-за этих жалких придурков загорается жёлтый?

Любопытство исчезло. Теперь он смотрел настороженно.

Мой взгляд сам собой соскользнул к кольцу на его пальце.

Я знал похожий нумерованный артефакт. Три камня — зелёный, красный и жёлтый. В игре я называл его светофорным кольцом.

№ 6111 «Преследователь судьбы».

Зелёный сигнал предупреждает о благоприятном событии поблизости. Красный — о неблагоприятном. Жёлтый — о событии, в котором хорошее и дурное смешаны.

Сейчас жёлтый камень светился совершенно отчётливо.

«Вот же сука».

Похоже, это и есть тот самый случай, когда не знаешь, радоваться или материться.

Если кольцо дало жёлтый, у меня существует хотя бы ненулевая возможность размозжить этому типу башку. Для меня новость отличная.

Плохо другое: теперь об этой возможности знает и он.

«Приехали».

Наше единственное преимущество слабой стороны — надежда, что сильный нас недооценит, — испарилось из-за одного сраного кольца.

— А ты, похоже, ещё и знаешь, что это такое?

Хуже того, он заметил мою короткую реакцию. Вся показная расслабленность исчезла.

Шинг!

Из ножен у бедра вышел меч с голубовато-серебряным клинком. На ослепительный блеск первым отреагировал бывший подмастерье кузнеца.

— Э-это меч из арка...

Арк.

Металл шестого класса. По сути, конечная точка оружейных материалов этого мира; большая часть нумерованных артефактов рядом с ним смотрится расходным барахлом.

Вот почему при появлении незваных гостей я втайне надеялся, что их окажется побольше. На высоких этажах разница между исследователями определяется уже не только рангом и количеством эссенций. Снаряжение начинает расходиться пропастью.

«Минимум девятый этаж».

Отводить глаза от неприятной правды бессмысленно.

Перед нами не боец из клана, где нужную мощь набирают десятками людей. Если его мастерство соответствует экипировке, то в обычной группе из пяти человек он способен уверенно работать на девятом этаже.

Эссенций у него должно быть не меньше восьми. И почти наверняка все пятого ранга или выше.

— Варвар.

При таком разрыве уже неважно, сколько именно у кого силы, ловкости и прочих цифр.

— Отдай то, что забрал там внутри.

Без помощи жреца этот ублюдок, скорее всего, способен в одиночку порезать нас пятерых на куски.

— Если хочешь остаться в живых.

И всё же я понимал, что именно нужно сделать, чтобы повысить наши шансы хотя бы с нуля.

— А. Ты про это?

Я достал самоцвет из комнаты босса и показал его на ладони.

Изначально это был план D: отдать всё, что потребуют, и попробовать выменять на это жизнь.

— Значит, он у тебя. Хорошо. Передай его мне, и я вас отпущу.

Я молча смотрел ему в лицо.

Молчание затянулось, и мои товарищи начали нервничать.

— ...Бьорн, мы не против. Отдай. Мы ведь всё равно даже не знаем, зачем эта штука нужна.

— Я тоже считаю, что так разумнее. Если бой можно предотвратить, лучше его предотвратить.

Слушать это не имело смысла.

Этот камень — единственная причина, по которой мы пока ещё живы. И мне предлагают поверить на слово психу, который похищает жрецов, обращает их в другую веру и таскает с собой?

Ага, сейчас.

— Живот...

Я заговорил негромко. Все взгляды сразу сошлись на мне. Обожжённый тоже не сводил глаз; на губах у него сидела снисходительная ухмылка, будто он уже заранее знал мой выбор.

Тогда я тоже широко ухмыльнулся.

— Вот же беда! Жрать захотелось!!

— ...Чего?

Он растерялся ровно на одно мгновение.

Мне хватило.

Самоцвет полетел в рот.

Глоть!

Я силой протолкнул его вниз. Камень размером с мандарин ободрал пищевод так, что глаза чуть не полезли на лоб, но какая разница? Такие повреждения у меня заживут через несколько секунд.

Ик...

Я подавил рвотный позыв и громко рыгнул. Вот теперь все окончательно поняли, что произошло.

— Что... ты сейчас сделал?

В глазах обожжённого плескалась уже чистая жажда убийства.

— Захотелось — вот и сделал!

На несколько секунд повисла совершенно мёртвая тишина.

Он смотрел так, будто впервые увидел настолько конченого психа.

Хотя по лицам моей команды выходило, что они примерно того же мнения.

Неважно.

Не обращать внимания на чужие взгляды и спокойно делать то, что должен, — разве не на этом держится славная традиция варварского народа?

— Варвар. Лёгкой смерти не жди.

Он оттолкнулся от пола и выстрелил прямо в меня.

Скорость такая, будто все наши уравненные характеристики вообще ничего не значили.

Шух!

Дорогой меч оправдывал цену: клинок вошёл в щит практически без сопротивления.

Его замысел был понятен. Убить меня, вспороть живот и вытащить камень.

Только вот...

«И что ты, блядь, с этим сделаешь?»

Я надавил на щит и намеренно повёл вошедший клинок не к внешнему краю, а внутрь — туда, где за защитой находился мой желудок.

— ...!

Обожжённый мгновенно понял и дёрнул меч назад.

Ещё бы. Он тоже знает, что прочность самоцвета не бесконечна.

— Ты... с самого начала это задумал?

Отпираться я не стал.

Все прежние варианты выкинуты. Вместо них — план E.

Ик!

«Режь живот, сука».

Теперь остаётся только идти до конца.

Его глаза постоянно бегали.

Он искал момент. Если удастся одним движением снести мне голову, дальше можно спокойно вскрыть брюхо и забрать камень.

Но хрен ему.

Я с размаху хлопнул себя по животу кулаком размером с маленький арбуз.

БАМ! БАМ!

При каждом ударе у него заметно дёргался глаз. Боится, что драгоценная штука внутри треснет.

— Да что-то тяжесть в желудке. Переел, наверное.

— ...Псих.

Очень приятно слышать.

Осенью никто не переступает через каждый опавший лист. А вот через кучу дерьма — ещё как. Наступить случайно можно, но если видишь заранее, нормальный человек ногу туда не поставит.

Поэтому я прекращаю колотить себя по брюху.

Суть плана E не в том, чтобы действительно уничтожить наш единственный залог, а в том, чтобы всё время держаться у самой черты и ни разу её не перейти.

Предупреждение он уже получил.

— Чего ты хочешь?

Наконец обожжённый сам перешёл к разговору. Меч он даже убрал в ножны: явно решил, что лишний раз меня нервировать не стоит.

«Вот настолько тебе нужен этот камень».

Будь я один, можно было бы ещё поиграть ему на нервах. Но рядом четверо товарищей, поэтому мы медленно отходим к противоположному проходу, а я сразу говорю по делу.

— Сутки. Дай нам ровно сутки.

— Просишь не пощадить тебя?

Он искренне удивился.

Понимаю почему. Наверняка каждый, кто оказывался перед ним в подобном положении, начинал именно с мольбы о жизни.

Но я так не делаю.

— Я не выпрашиваю жизнь.

Точнее, не занимаюсь бессмысленной хуйнёй.

— Дай сутки.

Это максимум, на который, по моим расчётам, он мог согласиться.

— И тогда я не стану прибегать к такой трусливой уловке. Встретимся и подерёмся как положено.

— С чего мне верить тебе?

Вопрос ожидаемый. Ответ я приготовил заранее.

— Клянусь честью воина. Мы несколько дней толком не спали и вымотаны. Подожди один день — и я выйду против тебя честно, лицом к лицу.

Говорю так, будто сам с самого начала хотел именно этого. Будто меня самого бесит необходимость прятаться за заложником. И даже изображать боевой азарт особенно не приходится.

Он долго всматривался в моё лицо, проверяя, насколько я серьёзен.

— Ты действительно думаешь, что способен победить?

Я усмехнулся.

Победить?

Вероятность по-прежнему хреновая.

Но с каких пор это что-то меняет?

— Разве это повод сдаться?

Вот здесь я уже не играл ни капли.

Он снова замолчал. Тишина тянулась несколько тяжёлых секунд, а затем прозвучал ответ.

— Двенадцать часов.

Голос твёрдый, без намёка на торг.

— Я дам тебе двенадцать часов. И сразу предупреждаю: после этого тот же фокус второй раз не сработает.

По лицу было понятно — если понадобится, он скорее махнёт рукой на предмет, чем позволит нам уйти.

Я только тогда медленно выдохнул воздух, который всё это время удерживал в груди.

[05 : 40]

Главное я получил.

Время.

Мы снова бежим по лабиринту.

Только строй теперь другой. Впереди Ротмиллер и Хикурод, я замыкаю группу.

Причина простая.

— Похоже, он и правда не идёт следом, — сказал Ротмиллер.

Может быть.

Но как долго этот тип будет соблюдать договор — неизвестно. Так что свою спину я лучше прикрою сам.

— И что теперь? — спросил Ротмиллер, прокладывая путь первым.

Его вопрос был не единственным.

— Бьорн... ты правда будешь с ним драться?

— Я н-не уверен, что это хороший выбор. Ты сам видел: его меч прошёл через твой щит, словно через глину.

До сих пор они молча позволяли мне решать за всех, а теперь накопившийся страх начал прорываться наружу.

Понимаю.

Но с сегодняшнего дня демократия закончилась. На сбор мнений и долгие убеждения у нас просто нет времени.

— Хикурод. Миша. Ротмиллер. Двалки.

Я назвал всех четверых по имени.

— Дальше я могу говорить вещи, которых вы не поймёте, и отдавать приказы без объяснений. Прошу только одного: ещё раз, в последний раз, поверьте мне и делайте, что скажу.

— Конечно.

Миша ответила сразу. Остальные трое промолчали.

Я не торопил. За несколько месяцев они достаточно раз видели, как я принимаю решения; на это и рассчитывал.

Первым заговорил Хикурод.

— Если бы не ты, я остался бы в Багровой Цитадели навсегда. Поэтому твоему решению я верю.

Следом Двалки.

— Я... я тоже. Бьорн, я положусь на твою судьбу героя.

«Судьба героя».

Та самая байка, которую в городе начали приплетать к прозвищу Малый Балкан, а до этого что-то похожее говорил мне шаман.

От случайной толпы я бы такое ещё стерпел. Но когда Двалки произносит это совершенно серьёзно, ощущение странное.

С другой стороны, сейчас мне такая вера только на руку.

Последним остался Ротмиллер.

— Когда мы встретили его, я смог лишь стоять и бояться. Ничем тебе не помог.

Он на миг замолчал.

— Что бы ты ни приказал дальше, я выполню.

В короткой фразе чувствовалось больше доверия, чем в длинной речи.

Однако умиляться было некогда. Ротмиллер тут же продолжил:

— Но независимо от этого я обязан кое-что тебе сказать.

— Что именно?

— Если моя догадка верна, этот человек куда опаснее, чем кажется.

— У тебя есть сведения о нём?

Я сразу оживился.

— Очень давно я слышал об исследователе с длинным мечом из арка. Говорили, что его проклял дракон, поэтому всё тело покрыто ожогами.

И кто это, мать его?

У меня рассказ лишь добавил вопросов, зато троица рядом, похоже, поняла всё моментально.

— Проклятие Дракона?.. Неужели...

— Драконоборец! Ротмиллер, ты говоришь о Драконоборце?!

— Т-тогда выходит, он состоит в Оркулис?..

Я нахмурился.

Кто такой этот Драконоборец, до сих пор понятия не имел.

А вот «Оркулис» мне был знаком.

На древнем языке это слово означает «Око Ведьмы». О группе, взявшей себе такое название, я читал ещё раньше.

«Сборище психов, которые открытым текстом объявляют своей целью убийство короля».

Проблема в том, что простыми психами их не назовёшь.

Организация десятилетиями занимается подобным и до сих пор существует. Уже одно это говорит, насколько силён каждый её член. Королевский Дом Рафдонии назначил за них огромные награды, но за всё время удалось убить, кажется, всего семерых.

«Вот же повезло нарваться на ублюдка ещё крупнее, чем я думал».

Во рту стало горько, зато одна мысль окончательно прояснилась.

Бегство и правда не лучший выход.

Есть ведь известная фраза.

— Ну так куда мы идём? — спросил Ротмиллер.

Я забрал у него карту и ткнул в нужное место.

— Сюда.

От судьбы не уйдёшь.

По крайней мере, в этот раз.