Великое наследие (2)

Каруи — древний Тёмный бог.

В отличие от трёх богов, ещё оставшихся в этом мире, он ничего не давал своим слугам из милосердия.

За исполнение желания Каруи требовал плату — какой бы высокой она ни оказалась.

Он лишь давал просителю то, чего тот желал всем сердцем, не разбирая, добро это или зло.

Нужно было только заплатить.

Плата определяла всё: проситель получал ровно столько, сколько стоила принесённая жертва. Ни больше ни меньше.

[Дозволяю.]

Людвиг услышал долгожданный ответ.

Пространство рядом с Людвигом разорвалось. Из разрыва высунулась чудовищная лапа и одним движением оторвала ему руку.

Когда старик пришёл в себя, он уже стоял там, куда всё это время мог лишь смотреть издалека.

И особенно дьявольской эту силу делало то, что за каждое чудо непременно приходилось платить.

— Я... победил!

Пока Людвиг принимал решение, бой стремительно приближался к концу.

Драконоборец уже делал последний выпад. Людвиг торопливо протянул к нему единственную руку.

Тёмный бог понял всё без объяснений.

[Заберу.]

Этого хватило.

Не требовалось вслух называть ни желание, ни цену.

— С-старик! Какого хрена ты творишь?!

Багоса с чудовищной силой отбросило назад.

А Людвиг заплатил.

Тр-р-ресь!

Оба уха разом оторвало.

То, что Каруи забирал как плату, уже нельзя было вернуть. Такие увечья не исцелит ни божественная сила, ни самое дорогое зелье.

Боль была страшнее ожога.

Но Людвиг думал лишь об одном.

«Значит, они всё это время сражались, чувствуя нечто подобное».

— С-старик... исцели меня.

В глазах Драконоборца вспыхнул чёрный свет.

Ноги сами понесли Людвига вперёд, хотя он отчаянно сопротивлялся.

С внуком всё было ещё хуже: Багос держал в плену саму его душу. Но и Людвиг не был свободен.

Одна из сверхспособностей Драконоборца, [Обращение в Слугу], не позволяла ослушаться прямого приказа.

Пока действовало [Обращение в Слугу], собственной волей приказ было не перебороть.

Но рядом прозвучал голос Каруи.

[Я сосчитаю до десяти.]

Из тьмы метнулась когтистая лапа и оторвала Людвигу вторую руку.

Тело, уже двигавшееся к Багосу против его воли, остановилось.

Десять секунд свободы.

Мало.

Он хотел попросить ещё о многом.

И платить было чем.

Ноги. Глаза. Сердце. Лёгкие.

Что угодно.

Он готов был отдать всё своё жалкое, состарившееся тело, если оно хотя бы ненадолго станет опорой для молодых людей, которым ещё идти вперёд.

Готов был пожертвовать даже последней надеждой: закончить измученную жизнь и однажды обрести покой в объятиях прежней богини.

Каруи мог забрать всё, что ему ещё принадлежало.

— Дай мне силу убить его.

Каруи ответил сразу.

[Невозможно.]

Не «не хочу».

Именно невозможно.

Тёмный бог превыше всего ценил добровольную жертву, но даже всего, что Людвиг был готов отдать, не хватало, чтобы получить такую силу.

Однако старик больше не цеплялся за невозможное.

Это была не прежняя покорность, с которой он жил изо дня в день.

Только что он сам решил: хватит держаться за надежду, которой не суждено сбыться. Нужно сделать то, что действительно ещё возможно.

Каруи дал ему всего десять секунд воли.

Тратить их на отчаяние было глупо.

— Тогда позволь мне защитить этих людей.

Людвиг не колебался.

Тёмный бог рассмеялся.

[Дозволяю.]

Из тьмы потянулись чудовищные руки.

Они разорвали тело старика и начали пожирать его по частям.

Облегчение продержалось всего несколько секунд.

Потом полезли вопросы.

Как священник Каруи за один миг преодолел путь, который обычно занимает четыре часа?

И почему, оказавшись здесь, он мешает Драконоборцу?

Может, у них какой-то другой план?

— С-старик! Какого хрена ты творишь?!

Нет.

По лицу Багоса было видно: он сам нихрена не понимает.

Значит, сговор исключён.

Но считать старика союзником я всё равно не спешил.

— С-старик... исцели меня.

Багос лежал на полу, выронив меч. В его глазах загорелось чёрное сияние.

Даже гадать не пришлось.

[Обращение в Слугу].

Сверхспособность эссенции третьего ранга.

Если применить её к мёртвому, Багос поглощает душу и повышает характеристики. На живых действует другой эффект: при соблюдении нескольких условий жертва превращается почти в раба и обязана подчиняться.

Чит, а не навык.

Шаг.

Священник действительно двинулся к Багосу, как загипнотизированный.

На секунду показалось, что всё кончено.

Хруст.

У старика оторвало вторую руку.

Словно кто-то во тьме забрал очередную часть его тела в уплату.

Шаг.

Священник остановился.

Выглядел он чудовищно.

Обе руки исчезли. Оба уха были вырваны так, словно их откусил зверь.

И всё-таки старик заговорил.

— Дай мне силу убить его.

Тут картина сложилась целиком.

Я понял, с кем разговаривает этот незнакомый священник.

И понял, чем он расплачивается.

Если я не ошибся, у нас появился выход...

[Невозможно.]

Ответ прогремел по всему коридору, словно Тёмный бог обращался сразу ко всем присутствующим.

Просьба была отклонена.

На лице Багоса на мгновение смешались облегчение и настороженность.

Но старик не замешкался ни на секунду.

— Тогда позволь мне защитить этих людей.

Где-то в темноте раздался смех.

И следом — ответ.

[Дозволяю.]

Священник рухнул.

Ничего удивительного: обе ноги ему только что оторвало так же, как руки.

Но Каруи был богом, который умел дарить надежду и отчаяние одним и тем же жестом.

ГУ-У-У-УЛ!

В середине коридора открылся портал.

Чёрный свет закрутился воронкой, магия хлынула наружу плотными волнами.

Цвет был непривычным, но я сразу узнал пространственные врата.

Высшая магия, способная открыть путь из Лабиринта прямо в город.

СВИ-И-И-ИСТ!

Поток маны наконец стабилизировался, и по ту сторону проступило место назначения.

Не знакомая серая Рафдония.

За порталом виднелась мрачная подземная крепость.

Багоса медленно потащило к порталу, словно невидимый ураган толкал его в спину.

— С-старик! Ты что делаешь?! Немедленно прекрати!..

Его волокло прямо к проходу.

— Тебе плевать, что станет с твоим внуком?!

— Я делаю то, что должен был сделать давным-давно.

Багос ещё что-то выкрикнул, но священник ответил с такой твёрдостью, что стало ясно: передумать его не заставит уже ничто.

— СУ-У-У-КА-А-А-А-А!

Драконоборец наконец понял то же самое.

Он взревел, бросил на меня взгляд, потом резко перевёл его в сторону.

И вытянул руку.

Скр-р-р...

Лежавший без хозяина длинный меч из арка заскользил по каменному полу.

Серебристый клинок полз к хозяину, будто его тянуло магнитом.

Замысел яснее некуда.

Сам улетает — а меч всё равно прихватит.

«Да ты, блядь, помешан на этой железке».

Я собрал остатки сил в дрожащих ногах и бросился вперёд.

Не к Багосу.

К мечу.

БУХ!

Я рухнул на пол так, что в голове зазвенело, но всё-таки дотянулся до меча и сжал рукоять.

Тр-ресь!

Клинок мгновенно обжёг ладонь.

Будто на клинке стояла метка владельца: чужую ладонь оружие встретило обжигающим жаром.

Благодаря устойчивости к боли терпеть было можно.

Хуже другое: пальцы немели с каждой секундой.

Ещё несколько минут — и рукой, кажется, можно будет попрощаться навсегда.

«Так он всё это время пользовался мечом вот в таком состоянии?»

Ненужная мысль мелькнула и тут же исчезла.

Сейчас было не до того, как Багос выдерживал эту боль.

— Сволочь!

Я вцепился в рукоять.

Перенёс весь вес назад, упёрся ногами в пол и держал, как мог.

Лишь бы Багос больше не смог направить этот клинок ни на меня, ни на моих товарищей.

КР-Р-Р!

Сила притяжения резко выросла.

Тело поехало по камню, будто трение исчезло.

Ещё немного — и портал засосёт меня вместе с мечом.

«Твою мать. Может, всё-таки бросить?»

Я только успел об этом подумать.

— Кха! Кхх!..

Багос согнулся и выплюнул кровь.

Тяга ослабла.

Ну да. У тебя тоже есть предел.

— Варвар...

Он посмотрел на меня и с трудом выговорил:

— Мы... ещё встретимся.

Ровно так и говорит третьесортный злодей перед побегом.

Да ещё шепелявя так, что даже Миша постеснялась бы.

И даже угрозу он не закончил: ни слова о том, что именно сделает при следующей встрече.

Но смеяться не хотелось.

Тук!

Сердце тяжело ударило в груди.

Обломок булавы всё ещё торчал из его плеча.

Челюсть была наполовину раздроблена.

От него исходила такая ненависть, что кожу покалывало.

Правая рука была уже не багровой, а почти чёрной и дымилась.

Всё это говорило яснее любых проклятий.

Если мы встретимся снова, сегодняшней удачи уже не будет.

Ну и что?

Я сильнее сжал рукоять.

Он из Оркулис?

Исследователь восьмого этажа по прозвищу Драконоборец?

В следующий раз рядом не окажется «Хранителя Равновесия»?

«Да знаю я».

Сегодня мне до него ещё далеко.

Если он снова придёт за мной, возможно, придётся с тем же отчаянием драться за жизнь.

Но это ничего не меняет.

Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!

Я выживу.

Это я умею лучше всего.

До сих пор только этим и занимался. И дальше буду делать то же самое.

Каждый день — выживать любой ценой и становиться сильнее.

А когда-нибудь настанет день, когда мне уже не понадобится ни чужая помощь, ни случайность.

— Мы ещё встретимся, драконид.

И тогда искать буду уже я.

Сегодня не только ты что-то потерял.

Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!

Портал раскрылся шире, жадно проглотил Багоса и исчез.

В ту же секунду на меня пролился тёплый свет.

И не только на меня.

То же сияние окутало Хикурода, Мишу и Ротмиллера.

«Божественная сила?..»

Я ошеломлённо посмотрел на руку.

Раны медленно, но верно затягивались.

В отличие от зелий, эта сила не причиняла боли. Оставалось только мягкое, спокойное тепло.

И лишь тогда я вспомнил о священнике.

Обернулся.

На полу лежало то, что осталось от его тела.

Можно ли вообще назвать это телом?

Ни рук, ни ног.

Из пустых глазниц текла тёмно-красная кровь. Нос был срезан, как у трупа на поле боя.

Живот рассечён вдоль, а внутри не осталось того, что должно было там быть.

— Зачем?..

Вопрос вырвался сам.

Почему этот старик отдал за нас столько?

За людей, которых даже не знал.

— Письмо... на груди...

Я едва услышал шёпот.

Священник ещё был жив.

Не веря собственным глазам, я быстро подошёл и обыскал его одежду.

За пазухой нашлось старое, измятое письмо.

— Реат... лас...

— Не волнуйся. Отдыхай. Я обязательно передам письмо Церкви Реатласа.

— Спасибо...

Священник закрыл глаза.

Всё тело было залито кровью, но морщинистое лицо выглядело спокойным, почти безмятежным.

Глядя на него, трудно было поверить, что всё это происходит наяву.

Как он вообще ещё мог говорить после такого?

Я не удержался и спросил.

Другого случая уже не будет.

— Почему ты нас спас?

Потому что так было правильно?

Этого объяснения не хватало.

Если в этом человеке всегда жила такая решимость, шанс освободиться у него наверняка появлялся и раньше.

Почему именно сегодня?

Случайностью это не выглядело, а причина не давала мне покоя.

Священник молчал.

Неужели уже умер?

Я собирался подняться, когда его губы едва заметно шевельнулись.

— Ма... г...

Слово оборвалось.

Но мне хватило.

— Понятно. Спасибо, что сказал.

Я встал.

Вопросов осталось много, однако почему-то казалось, что старика здесь уже нет и тревожить его больше бессмысленно.

Я остановился и прислушался.

После непрерывного боя тишина казалась почти чужой.

Несколько секунд я просто слушал её.

«Выжили».

Хикурод жив.

Миша жива.

Ротмиллер тоже.

Все трое выжили.

Но обещание я всё равно не выполнил.

Я посмотрел на тело товарища в конце прохода и невесело усмехнулся.

[Вы... сможете выиграть?]

[Не бойся. Я обязательно вытащу отсюда всех живыми.]

А я сказал это так уверенно.

Но в итоге спас нас не я.

То, благодаря чему мы выбрались живыми, одной удачей уже не объяснишь. Это было чудо, дарованное богом.

[Ма... г...]

Всё началось с одного мага, который до последнего отказывался сдаваться.

Риол Ворб Двалки.

Таким было наследие, которое он нам оставил.