Великое наследие (3)

Тр-рк.

Я поднял меч, который ненадолго оставил на земле, вернулся к остальным и убрал его в сумку.

Это был явно не обычный длинный меч из арка, но разбираться с ним будем потом.

— Прости. Я и на этот раз...

Дворф опустил голову, будто ему было стыдно смотреть мне в глаза. Я только похлопал его по плечу.

А что я мог сказать?

Если мы и выжили, то уж точно не благодаря мне одному.

— Бьорн.

Миша медленно подошла и положила ладонь мне на грудь.

— Хорошо, что ты жив... Правда, хорошо...

К горлу подступил тяжёлый ком.

Я ведь прекрасно понимал, кому обязан тем, что сейчас вообще могу радоваться собственному спасению. Двалки наверняка тоже хотел бы разделить с нами эту минуту.

— Ротмиллер.

Я накрыл маленькую ладонь Миши своей рукой, осторожно отвёл её и подошёл к пришедшему в себя Ротмиллеру.

Ему я передал последние слова Двалки — всего несколько коротких фраз.

— Вот как... Значит, он...

Выслушав меня до конца, Ротмиллер опустился на колени перед телом Двалки и осенил себя знаком своей веры. И произнёс прощальные слова, которых не успел сказать ему при жизни.

— Помню, как ты впервые вошёл в Лабиринт. Тогда ты сказал, что начинаешь понимать, насколько огромен мир.

Это было на третьем этаже, на Пути Паломника.

Ротмиллер тогда сказал, что исследование Лабиринта состоит не только из боли и кошмара, и отвёл нас на высокий холм.

С вершины открывался бескрайний пейзаж, залитый серебряным светом. Мы смотрели на него все вместе, а Двалки потом не мог уснуть от восторга.

— Жаль, что я не успел показать тебе ещё больше...

Ротмиллер закончил просто, без красивых слов.

Похоже, Мише и дворфу тоже многое хотелось сказать. Они опустились рядом и наконец выплеснули всё, что копилось внутри.

Я остался чуть поодаль.

Не потому, что мне нечего было сказать.

Просто...

— А-а-а-а! Это всё из-за меня! Из-за меня! Если бы я тогда не выбрала ту дверь...!

— Нет. Виноват я. Я велел вам положиться на меня. Обещал, что, что бы ни случилось, обязательно всех защищу. И не смог... сдержать слово.

Я ничем не отличался от них.

Что бы я ни сказал, всё неизбежно закончилось бы самобичеванием. А Двалки наверняка не хотел бы видеть нас такими.

Здесь нельзя было позволить себе скорбеть сколько угодно. Мир, в котором нам предстояло жить дальше, не давал такой роскоши.

Бе-е-е-е-е!

Из дальнего прохода показался Байкундус.

— Хватит, — сказал я.

Никто не ответил.

— Враг.

Погибших нельзя забывать. Но нам самим надо было подняться и идти дальше.

Пожалуй, большего от тех, кто остался, и не требуется.

— Бехел-ла-а-а-а-а-а!!

Нам оставалось только идти дальше.

Бой с Байкундусом оказался тяжелее, чем я ожидал.

Причина была очевидна. В огромном лабиринте нас осталось всего четверо, из-за чего общие характеристики сильно просели, а раны ещё не успели затянуться.

То, что раньше монстры шестого ранга давались нам так легко, тоже было во многом заслугой Двалки.

— Берём только самое необходимое и уходим.

После боя занялись уборкой и трофеями.

По полу валялись части снаряжения, искорёженного в отчаянной схватке. Мы собрали всё, что ещё имело смысл нести, а потом тщательно обыскали одежду жреца.

Нашлось только одно ожерелье непонятного назначения.

Было ли это артефактом или обычным украшением, определить мы не могли. Чувствовать магию, заключённую в предметах, умел только Двалки.

— Здесь тоже ничего стоящего, похоже, нет.

Мы обыскали и погибшего в самом начале боя разведчика средних лет, но у него почти ничего не оказалось.

Наверняка всё ценное тот ублюдок заранее держал в своём пространственном хранилище.

— Я обязательно передам всё туда, куда ты хотел...

Мы забрали посох Двалки и его рюкзак с расширенным объёмом. Сапоги и мантию тоже можно было снять и продать, но к ним никто не притронулся.

— Двалки понесу я.

Через комнату с ловушками мы добрались до портала и вернулись в Небесную Башню.

Там все просто разошлись по углам и рухнули отдыхать.

Кто-то сидел перед Двалки и оттирал с его тела кровь. Кто-то привалился к стене и тихо плакал.

Именно эта почти неправдоподобная тишина окончательно заставила нас понять: всё случившееся было реальностью, а не дурным сном.

— Бьорн... А никак нельзя забрать Двалки в город?

— Нельзя.

— Понятно...

Вот настолько жесток этот мир.

Двалки отдал за нас жизнь, а мы не могли даже доставить его тело домой и устроить похороны.

Потому что он был магом.

Тело того, кто погибает в Лабиринте, считается предметом. Без магии «Искажения» вынести его наружу невозможно.

Именно поэтому сердце варвара считалось особенным.

Его можно было доставить в город без всякой магии. Неудивительно, что маги заинтересовались этим свойством и начали исследовать такие сердца как магический материал.

— Миша, тебе тоже нужно отдохнуть.

— Я ещё немного посижу здесь. Когда мы уйдём... он же совсем один останется.

— Хорошо.

Я оставил её у тела, отошёл в угол и посмотрел на время.

[10 : 31]

До закрытия Лабиринта оставалось ещё полтора дня.

На душе стало особенно мерзко.

«Не прошло даже часа...»

Я вдруг почувствовал себя ничтожным.

Мы столько раз были на волосок от смерти, что мне казалось, будто бой продолжался несколько дней и ночей подряд.

А на деле мы уже успели закончить всё, что нужно, вернуться сюда — и всё равно с начала сражения не прошло и часа.

«Лучше займусь делом...»

Я достал письмо, оставленное жрецом.

Один старый, затёртый и измятый лист. Видно было, что владелец годами носил его при себе. Мелким почерком старик подробно изложил, как оказался в нынешнем положении.

Читая, я задержался на одном названии.

«Подземный город Ноарк».

Именно туда Драконоборец когда-то похитил старика вместе с его маленьким внуком.

«Это лекарство изготовил алхимик из Ноарка. После приёма оно полностью стирает один час памяти».

Я уже слышал это название от той психопатки, но сколько ни искал потом в библиотеке, никаких сведений о таком городе не нашёл.

Значит, под канализацией и правда существует целый город.

«Неужели та женщина тоже состоит в Оркулис?»

Я продолжил читать.

Помимо сведений о сотрудничестве Ноарка с Оркулис, в письме нашлось ещё кое-что по-настоящему важное.

«Так у них тоже есть портал...»

Портал, связывающий город с Лабиринтом, — основа существования Рафдонии.

И такой же портал имелся под землёй.

Поэтому исследователи из Ноарка могли тайно добывать магические камни, а затем за их счёт построить и содержать целый город. То, что раньше казалось невозможным, получало вполне внятное объяснение.

«Ноарк».

Я крепко запомнил это название.

Почему-то не сомневался: наши пути с этим местом ещё пересекутся.

«Когда выберусь, надо будет разузнать о нём побольше».

Я убрал письмо обратно за пазуху.

Судя по содержанию, передача письма Церкви ничем мне не грозила.

В конце концов, враг моего врага — если не друг, то хотя бы полезный союзник.

На этом вопрос можно было пока закрыть.

Я медленно выдохнул и прикрыл глаза.

Отдых был нужен до одури, но мысли не давали покоя: одна цеплялась за другую, исчезала и тут же возвращалась в новом виде.

Что делать дальше?

Теперь, когда у меня появился противник такого уровня, даже город уже нельзя считать безопасным. Он способен добраться до меня и там, а может снова попытаться убить в Лабиринте — вместе со всей командой.

«Вот же сука...»

Наверное, поэтому мысль о том, что он всё-таки ушёл живым, снова показалась особенно горькой.

Если бы меня тогда просто вылечили, я мог бы прикончить его собственными руками.

«Да что я, блядь, вообще думаю?»

Я мотнул головой и прогнал бессмысленное сожаление.

Мир не обязан складываться так, как мне хочется.

У него, скорее всего, тоже не было выбора.

В игре Тёмный бог вёл себя точно так же.

Он исполнял желания за плату, но никогда не давал того результата, на который надеялся проситель. Недаром говорят: бойся своих желаний — вместе с исполненной просьбой он обязательно приносил новое несчастье.

Он всегда давал надежду вместе с отчаянием.

«И этот ублюдок почему-то слишком часто лезет в мою жизнь».

К списку тем для будущего расследования я добавил Тёмного бога Каруи и наконец заставил себя прекратить думать.

Пора было спать.

Сейчас это место даже безопаснее города, а после возвращения дел всё равно будет по горло.

Я обтёрся влажной тканью, расстелил спальный мешок и лёг.

Странная штука.

Я почти двое суток не спал и пережил бой, после которого должен был отключиться на месте.

Но сон всё равно долго не приходил.

「Лабиринт закрыт.」

「Персонаж перемещается в Рафдонию.」

Солнечный свет колол веки.

Не задерживаясь ни на минуту, мы прошли проверку, обменяли магические камни на деньги и отправились к месту встречи.

Ближайшее к Площади Измерений отделение Гильдии Исследователей оказалось переполнено людьми, выглядевшими примерно так же, как мы.

Но для нескольких десятков человек вокруг стояла слишком уж неестественная тишина.

Все молча ждали, когда подойдут остальные товарищи.

Причина была одна.

Сюда сразу после возвращения, даже не успев помыться, приходили только по одному поводу.

Смерть товарища.

— Все в сборе? Тогда идём.

Когда подошли остальные, мы вошли в здание Гильдии. Подали сообщение о смерти и передали сотруднику всё снаряжение Двалки вместе с рюкзаком.

— Похоже, покойному очень повезло с товарищами.

Служащий посмотрел на нас каким-то непривычным взглядом.

Наверное, такое и правда случалось редко.

Имущество покойного, оставшееся в городе, всё равно попадёт под оформление наследства. А вот вещи, вынесенные из Лабиринта, можно спокойно присвоить — никто и слова не скажет.

Большинство, вероятно, ограничивалось одним сообщением о смерти.

Но мы не собирались.

— Риол Ворб Двалки, маг восьмого ранга, признанный Королевским Домом Рафдонии. Сообщение о смерти принято.

Мне не было жалко этих вещей.

Мы знали, что Двалки написал в завещании ещё до первого похода в Лабиринт.

«Ха-ха, завещание... Вот теперь я и правда чувствую себя исследователем».

«Пиши что хочешь, только наследников укажи чётко. Иначе всё имущество отойдёт Гильдии Исследователей».

«За это не беспокойся. Я уже решил, кому всё оставить».

Он хотел пожертвовать своё имущество приюту при одном из храмов.

Почему именно ему, мы узнали лишь вчера.

По словам дворфа, в детстве Двалки какое-то время сам жил в этом приюте.

Значит, его имущество должно попасть туда, куда он хотел.

Свою долю мы уже получили — и она была несравнимо дороже денег.

— Вот и всё... Тогда пойдём.

Так закончился первый обязательный пункт после возвращения в город: официально зарегистрировать смерть Двалки.

Оказалось до смешного просто.

Минута на заполнение бумаги. Ещё две — на проверку.

Чтобы поставить точку в двадцатипятилетней жизни человека, хватило трёх минут.

«Наверное, просто смерть здесь слишком привычна».

С этим горьким ощущением мы вышли из Гильдии и отправились в главный храм Церкви Реатласа.

Иного способа отблагодарить человека, который уже ушёл, у нас не осталось.

— Можете возвращаться и отдыхать. Не обязательно идти со мной.

— Как я могу не пойти? Этот человек спас мне жизнь.

— Я тоже... тоже пойду. Отдохнуть мы и внутри успели...

Миша почти весь день проплакала и толком не спала, но спорить я не стал. В гостинице она всё равно вряд ли смогла бы нормально отдохнуть.

Мы пошли все вместе.

Вскоре впереди показалось белоснежное здание, будто совсем не затронутое городской грязью.

У входа молодой служитель спросил, пришли ли мы за лечением. Я немного подумал и сказал, что мы здесь по просьбе верховного жреца Людвига.

— В-верховного жреца Людвига?..

Похоже, ему даже в голову не пришло, что кто-то станет лгать в месте, посвящённом богу. Глаза у юноши стали огромными, и он тут же убежал внутрь передавать весть.

Через некоторое время нам навстречу вышел знакомый человек.

— Давно не виделись.

Паал Кровиц, командир Третьего Ордена Паладинов.

— Мне передали, что вы пришли по поручению верховного жреца Людвига, пропавшего несколько лет назад. Есть ли у вас что-нибудь, что может это подтвердить?

Он говорил вежливо и сразу попросил не обижаться: для Церкви вопрос крайне чувствительный.

Из-за объявленной по всему городу награды уже не раз появлялись мошенники.

— Награды?

— Да. Сумма слишком велика, поэтому хватает желающих заработать нечестным путём.

За деньгами я сюда не шёл.

Но однажды мне уже заплатили приличную награду за то, что я прикончил эту суку Элизу, поэтому вопрос сорвался сам собой.

— Насколько велика сумма?

Миша ткнула меня локтем в бок. Дворф тоже посмотрел укоризненно.

— Даже от тебя это как-то... — пробормотал он.

Ротмиллер, который не только был исследователем, но и исповедовал Реатласа, тоже явно не одобрил моего меркантильного интереса.

Кровиц, однако, никак не изменился в лице.

— Размер зависит от ценности сведений и от того, удалось ли вернуть священную реликвию...

— И всё-таки?

— Насколько я помню, Казначейство установило верхнюю границу в семьдесят миллионов стоунов.

Мы замерли все четверо.