Владыка варваров (6)

В руке вождя был топор.

Тот самый, которым на обряде совершеннолетия он снёс голову мужчине, стоявшему рядом со мной.

— Ты учишь воинов зарабатывать убийством людей, а не чудовищ. По-твоему, так поступает настоящий воин?

Жар в голове исчез мгновенно.

Такого поворота я не ждал.

Точнее, понимал, что однажды этот разговор состоится, но никак не рассчитывал на сегодня.

Я выровнял дыхание и быстро перебрал варианты.

1. Признать вину и извиниться.

1. Попытаться всё заболтать оправданиями.

Оба сразу отправились в мусор.

Я слишком хорошо знал варваров.

Обычному человеку любой из этих путей показался бы разумнее и безопаснее. Здесь подобная логика могла только похоронить.

Выход оставался один.

— Вождь, вообще-то это должен был сделать ты.

Не юлить.

Пойти напролом, как варвар.

Уголок его рта дёрнулся.

— Забавные слова.

Он чуть приподнял топор.

— Объясни.

Казалось, стоит мне открыть рот не с той фразы — и лезвие сразу пойдёт в ход.

Я всё равно расправил плечи.

Поступок становится виной, когда ты сам признаёшь его ошибкой.

Если же не признаёшь?

Тогда это уже убеждение. По крайней мере, есть шанс подать дело именно так, каким бы оно ни было в сущности.

Сейчас мне требовалось ровно это.

— Я сделал то, что ты должен был сделать много лет назад!

Не ради выгоды.

Ради народа.

Я повысил голос и не уступил вождю ни шага.

— Вождь! Ты хотя бы знаешь, сколько наших людей каждый месяц умирает в Лабиринте?

— Тот, кто боится смерти, не станет воином.

Вот и столкнулись два убеждения.

Я решил идти до конца: говорить как молодой воин, который думает о будущем племени и злится не за себя, а за всех остальных.

Странным образом это было даже безопаснее.

Вождь дорожил воинами.

— Бьорн, сын Янделя, ты сам должен понимать. Сильным становится только тот воин, который выжил.

Похоже, он действительно поверил, что мои действия исходили из заботы о племени. Голос у него стал немного мягче.

Но останавливаться сейчас означало испортить всё.

— Только выжившие становятся сильными?

— Ты сам тому доказательство!

В одном он был прав.

При первом входе в Лабиринт погибает половина новичков.

Во второй поход — ещё половина оставшихся.

Через полгода после обряда совершеннолетия в живых остаётся примерно один из десяти.

Это уже трудно назвать естественным отбором. Система просто перемалывает людей.

Чтобы выжить в ней, приходится становиться сильнее, даже если не ставил перед собой такой цели.

Но именно поэтому у меня был следующий вопрос.

— Когда ты сам стал воином, смертей тоже было столько?

— Нет.

Именно такой ответ я и ожидал.

Исторические записи я специально не изучал. Они и не требовались. Продлись нынешний порядок ещё лет десять, варварам вскоре стало бы нечем вооружать детей на обряде совершеннолетия.

— Значит, мы умираем чаще, потому что нынешние воины слабее прежних? Ты правда так думаешь?

Вождь мог уклониться от неудобного ответа.

Не стал.

— Нет. И это неверно.

Он сам прекрасно понимал, почему всё докатилось до нынешнего состояния.

— В Лабиринте есть чудовища с человеческими лицами. Для них мы не лучше гоблинов. Как думаешь, почему?

— Магам нужны наши сердца...

Я жёстко перебил его.

— Нет! Потому что ты ничего не сделал!

Будь на нашем месте другой народ, его представители давно обратились бы к Королевскому Дому и потребовали запретить торговлю сердцами законом.

Наш вождь не сделал даже самого необходимого.

Он прикрылся традицией, где выживает сильнейший, и смотрел, как народ год за годом редеет.

— Ты обязан был хотя бы предупредить молодых! Рассказать, какие враги ждут их в Лабиринте, чему там нельзя верить и как защищаться!

— Так заведено со времён далёких предков. Не мне менять...

— Предки хотели, чтобы мы становились сильнее!!

Нельзя даже сказать, что вождь следовал законам природы.

В природе зверь не выбирает смерть, если меняется среда. Он приспосабливается. Со временем меняется сам вид.

А наш народ почему-то решил, что приспосабливаться — измена традиции.

— Посмотри на нас сейчас! В Лабиринте варвар — такая же лёгкая добыча, как гоблин. Потому что детям вбивают в голову: враги — только чудовища. Ты правда думаешь, этого хотели наши предки?

— Успокойся.

— Будь я на твоём месте, я бы хотя бы выдавал каждому кожаные сапоги. Дал бы мешок под магические камни. Заранее научил пользоваться компасом...

— Я сказал успокоиться!!!

Лес содрогнулся от рёва.

Кажется, я всё-таки перегнул.

Воин, которому ещё и года службы не набралось, прилюдно припирал вождя фактами. Возразить по существу тот не мог, а молча слушать уже не хватало терпения.

— Говори прямо! Чего ты от меня хочешь?!

Вот мы и добрались до последней фразы.

Я сглотнул.

— Если ты не станешь делать как надо...

Ради себя.

И ради варваров.

— ...тогда это сделаю я, вождь.

После того как я вслух объявил о своих намерениях, вождь надолго замолчал.

Стоял, смотрел на меня и будто что-то решал.

А потом...

«С ходу рубанул топором».

Первый удар я успел избежать.

Включил [Гигантизацию], поймал топорище обеими руками, и мы начали мериться силой.

Почти сразу выяснилось, насколько силы неравны.

Вождь победил без вариантов.

Я, выросший до трёх с лишним метров, повис в воздухе, вцепившись в топор.

Пришлось отпустить оружие и броситься на него самому.

Дальше...

«Кулак».

Точно.

Я врезал вождю прямо в лицо.

Привычного тяжёлого ощущения от хорошего попадания не было.

А ещё через мгновение перед глазами вырос его кулак.

На этом воспоминания заканчивались.

«Значит, я в его палатке».

Разобравшись с обстановкой, я осторожно открыл глаза.

Так и есть.

Вождь сидел неподалёку.

— Рано очнулся.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Вождь, у тебя нос вмялся.

— У тебя тоже.

Вот почему так хреново дышится.

И кровь во рту, похоже, не мерещилась.

Я открыл рюкзак, достал зелье, сделал несколько глотков и протянул остаток ему.

— Выпей.

— Не надо. Зачем переводить зелье? К завтрашнему дню само срастётся.

Ну и ладно.

Я пальцами примерно поставил носовую кость на место, высморкал скопившуюся кровь и вытер ладонь о край лежанки.

После этого можно было говорить по существу.

Первым делом — главное.

— Ты уже не злишься?

— Я и не злился.

— Тогда зачем ударил?

— Ты вёл себя нагло. Захотелось дать тебе по морде.

Понятно.

В любом случае сейчас он выглядел совершенно спокойным. Я не стал спорить о формулировках.

«Кажется, всё закончилось лучше, чем могло».

Я объявил действующему вождю, что хочу занять его место.

Это не была оговорка в пылу ссоры.

Я специально сказал это вслух, потому что не верил, что варварский вождь убьёт человека за честно заявленное стремление превзойти его.

— Так сильно хочешь моё место?

— Да.

Для варвара честолюбие не позор.

Особенно если за ним стоят убеждения и цель, выходящая за пределы личной выгоды.

Вождь внимательно посмотрел на меня.

— Ты и правда не похож на других воинов.

— В каком смысле?

— Прежде место вождя хотели ради славы. А ты хочешь его ради нашего народа.

По крайней мере, подозрений насчёт злого духа в его словах не слышалось.

И, похоже, моя дерзость его даже не особенно отталкивала.

Если бы я чуть меньше бил по больным местам, вероятно, и по лицу не получил бы.

Затем вождь неожиданно заговорил о прошлом.

— Если уж сравнивать, предыдущий вождь был на тебя похож. Когда дело касалось варваров, он не думал о последствиях. Знаешь, к чему это привело?

— Ты о Войне за Святыню?

— Да.

Войной за Святыню называли конфликт с народом фейри десятилетней давности.

Всё началось с несчастной случайности: один варвар нашёл в Лабиринте священную реликвию фейри.

Фейри схватили его и попытались допросить.

Варвар сопротивлялся до конца.

И погиб.

— До вмешательства Королевского Дома мы воевали с фейри больше года. Предыдущий вождь тоже погиб в той войне.

Именно этот конфликт сильнее всего обескровил варваров.

Погибли бесчисленные опытные воины — те, кто должен был растить следующее поколение.

А почти сразу после этого Башня Магов объявила, что сердце варвара представляет ценность как магический материал.

— Я встречался и с главой Магической Башни. Они спросили, почему должны отказываться от полезного материала ради нас.

Вот как.

Значит, он всё-таки пытался что-то сделать.

— Но новую войну, теперь уже с Башней, мы бы не пережили.

— Поэтому я и говорю, что...

— Да. Если бы мы хотя бы предупреждали молодых о рисках и учили их заранее, сейчас было бы лучше.

— Что?

Я невольно дёрнулся.

Не ожидал услышать от него прямое признание.

Вождь усмехнулся.

— Ты ещё молод, воин. То, чему ты сейчас учишь детей, сеет в них ненависть к людям.

— Не к людям. К грабителям.

— Если ты уверен, что они сумеют всегда различать одно и другое, значит, я ошибся в тебе.

Я задумался.

— А почему вообще нельзя ненавидеть людей?

Это был не вызов. Мне действительно стало интересно.

Вождь ответил после короткой паузы.

— Потому что тогда нам негде будет жить.

— Ты боишься Королевского Дома Рафдонии.

Причина понятная.

Я и сам представлял, какая сила стоит за королевской властью.

Но вождь говорил не о войсках.

— Есть ли в этом мире хоть кто-то, кто не боится его? Если однажды встретишься с ним лично, поймёшь меня.

Он боялся не армии Рафдонии.

Самого короля.

На этом разговор почти закончился.

Вождь сформулировал условия предельно ясно.

«Я закрою глаза на то, что ты учишь воинов противостоять грабителям. Но дальше не заходи. Не заставляй их ненавидеть всех людей без разбора».

Наследником меня никто не назначал.

Но мои амбиции признали, а значит, вождь не станет мешать мне набирать влияние внутри народа, пока я не перехожу обозначенную черту.

Если бы я сразу признал вину или начал оправдываться, ничего подобного не получил бы.

Напоследок он сказал ещё две вещи.

«Хочешь моё место — стань сильнее, воин. Докажи, что достоин. Я буду за тобой наблюдать».

А потом добавил:

«И ещё. Кулак у тебя уже тяжёлый».

Кто бы говорил.

С этим сомнительным комплиментом я и вышел из палатки.

Солнце уже клонилось к стенам города.

Снаружи было полно варваров.

На меня смотрели все: от детей до старейшин, которые в молодости наверняка сами немало натворили.

— Целый.

— Говорят, у вождя кровь из носа шла...

— Тогда неужели...

Любопытство у них было написано на лицах.

Они видели, что я вышел от вождя на своих ногах и без недостающих частей тела, но подходить всё равно не решались.

Наверное, считали, что я окончательно впал в немилость.

Я поправил рюкзак и пошёл сквозь толпу.

Через несколько шагов меня окликнули.

— Бьорн!!

Айнар пробилась ко мне первой.

— Ты цел? Я слышала, вы с вождём дрались!

— Всё нормально.

— И что теперь? Ты правда сказал ему, что сам станешь вождём?

Она спросила без малейшей деликатности.

Почти сотня варваров вокруг одновременно навострила уши.

Молча уйти после такого было бы просто глупо.

Я усмехнулся.

— Он велел стать сильнее и доказать, что я достоин.

По толпе сразу прокатился гул.

Кто-то удивлялся. Кто-то говорил, что даже мне такое не по зубам. Несколько человек вполне здраво заметили, что на это потребуются годы.

Наверняка сам вождь думал примерно так же.

Айнар не отвела взгляда.

— И что ты ответил?

Я помнил свой ответ очень хорошо.

— Что долго ждать ему не придётся.

Именно это я ему и сказал.

По дороге обратно в город мы встретили Карона.

Я сразу объяснил ему новое правило.

— Когда учишь молодых, не заставляй их ненавидеть всех людей.

— Но... Ты же сам говорил, что люди — враги!

— Не все.

Получалось, что я меняю собственные слова на ходу.

Поэтому я рассказал ему о Двалки.

После этого Карон перестал спорить.

— Значит, среди людей бывают и такие благородные мужчины... Можно я расскажу о нём другим воинам?

— О Двалки?

— Это прекрасный пример! Мы уважаем таких воинов!

— Ты меня вообще слушал? Он был магом, не воином.

Карон расхохотался.

— Ха-ха! Странные вещи говоришь. Он отдал жизнь, защищая товарищей. Почему же он не воин?

Тут возразить было нечего.

Я и не стал.

— Ладно. Мы пойдём.

— До встречи, Бьорн, сын Янделя! Великий воин, который однажды поведёт нас за собой!

Кажется, моё полное прозвище опять стало длиннее.

Но в целом всё действительно закончилось удачно.

Лазейку с заработком на грабителях я оставил как есть.

Вождя беспокоила только растущая ненависть к людям. Сам способ охоты на грабителей пока укладывался в допустимые рамки.

Да и просуществует он недолго.

Грабители нападали на варваров именно потому, что риск был низким, а добыча — высокой.

«Разойдётся слух, что мы больше не лёгкая добыча, и желающих ставить на кон жизнь резко поубавится».

А если перед тобой чудовище третьего ранга?

Нормальный человек разворачивается и бежит.

Др-р-р-р-р!

Мы покинули святилище и добрались до моей гостиницы.

На первом этаже мы с Айнар поели — от счёта хотелось плакать, — а потом я снял для неё соседний номер, который как раз освободился.

Она заглянула внутрь и застыла.

— Я... правда могу здесь спать?

— Конечно. И возвращать деньги не надо. Для меня такая сумма уже не...

— БЬО-О-О-ОРН!!! Я БУДУ СЛЕДОВАТЬ ЗА ТОБОЙ ДО КОНЦА ЖИЗНИ!!

— Тише. Это не святилище.

— А! Точно!

Я как раз пытался научить её разговаривать хотя бы немного тише, когда дверь моего номера внезапно открылась изнутри.

Хотя там вообще-то никого не должно было быть.

— ...Бьорн? А эта девушка рядом с тобой кто, мяу?

— А, ты уже пришла.

Я коротко представил их друг другу.

Обе раньше кое-что слышали одна о другой, так что длинные объяснения не понадобились.

Айнар, явно нервничая перед первой встречей с новой напарницей, вытянула руку и почти прокричала:

— Рада знакомству, Миша Карлштайн!! Товарищ Бьорна — мой товарищ!! Надеюсь, мы будем хорошо сражаться вместе!

Миша растерялась не меньше.

— А... да... тоже рада, мяу...

Она пожала руку с таким видом, будто её загипнотизировали, потом опомнилась, подошла ко мне вплотную и зашептала в ухо:

— Э-это и есть та самая Айнар, про которую ты рассказывал? Ты же точно говорил, что она варварка, мяу?!

— Ну да. И что?

— Да где в ней варварка, мяу?!

На мой взгляд, варварка как варварка.

Я не сразу понял, что её так удивило.

Потом дошло.

Когда человеку говорят «варвар», он почти автоматически представляет кого-то ростом от двух метров и выше.

Беда в том, что шёпот Миши Айнар прекрасно услышала.

— МИША КАРЛШТАЙН!! Ты издеваешься над моим ростом?! А я уже считала тебя дорогим товарищем!!

— А-а! Нет, мяу! Ты неправильно поняла!

— У меня отличный слух!!

— П-прости! Я не это имела в виду, мяу! Просто ты слишком красивая... Да! Вот почему я удивилась...

— ЧТ-О-О?! Миша Карлштайн, сколько ещё раз ты собираешься меня унизить?! Поединок! Я вызываю тебя на поединок!!

Айнар мгновенно заорала, как только задели её больное место. Миша заметалась вокруг, пытаясь всё исправить.

Я смотрел на них, и в висках всё сильнее стучало.

— Ух... Голова...

Наверняка удар вождя ещё не до конца прошёл.

Да.

Только этим всё и объясняется.

Не может же быть, чтобы команда ещё даже не собралась полностью, а мне уже мерещились одни проблемы.