Бифрон (2)

Рафдония.

Когда-то это была всего лишь одна из областей континента. После наступления Конца сюда стеклись выжившие со всех земель, и со временем Рафдония превратилась в последнее убежище человечества — единственную крепость, которая ещё стоит в этом мире.

Город делится на четырнадцать районов.

Первый — столичный Карнон.

Там живут Королевский Дом, знать и прочие обладатели власти и привилегий. Простолюдин без специального разрешения даже войти туда не может.

Районы со второго по пятый занимает Коммельби — торговая часть города, которую обычно называют Свободным рынком.

Он окружает столицу. Лучшие ремесленники, признанные мастера и самые доходные лавки сосредоточены именно там.

Районы с седьмого по тринадцатый относятся к Лавигиону.

На них приходится большая часть городской территории, и живёт там около семидесяти процентов населения. В каждом районе есть своя Площадь Измерений, где раз в месяц открывается портал.

И, наконец, четырнадцатый район — Бифрон.

С шестым районом, Древом Гномов, который ещё при проектировании города получил особый статус, его роднит разве что слово «особый».

Когда-то Бифрон тоже считался частью Лавигиона. Теперь вход туда запрещён, а Площадь Измерений давно исчезла.

Гр-р-р-р-р!

Ворота Бифрона открылись.

Чтобы принять ещё одного заключённого.

— Что встал? Заходи.

— И это всё?

— Тебе уже всё объяснили. Не пытайся сбежать — и делай здесь что хочешь.

Рыцарь, который меня сопровождал, явно не собирался задерживаться у ворот ни секундой дольше необходимого. Он сразу отвернулся.

БУМ!

Тяжёлые створки захлопнулись за спиной.

Только после этого я огляделся как следует.

— Значит, «тюрьма»...

Прозвище району дали не зря. От обычных жилых кварталов он отличался уже одним видом.

Наверное, седьмой район, где я сейчас жил, выглядел бы примерно так, если бы его бросили без присмотра лет на сто.

Старые дома разваливались прямо на глазах. Стены никто не ремонтировал; на них слоями лежали грязь, потёки нечистот и каракули.

На улицах было не лучше.

Повсюду валялись обломки досок, ржавый металл и прочий строительный хлам.

«И здесь мне торчать двадцать дней».

Стоять у ворот и пялиться по сторонам было глупо, поэтому я пошёл куда глаза глядят.

Почти сразу на себе почувствовал чужие взгляды.

Местные — худые до костей, в обносках — следили за мной настороженно и жадно.

Хотя «местные» — слишком мирное слово.

Заключённые.

Я невольно усмехнулся.

Интересно, что сделал бы на моём месте Ли Хансу из двадцать первого века?

Наверняка съёжился бы от одних этих взглядов. В них была не просто неприязнь к чужаку — люди буквально прикидывали, чем с меня можно поживиться. Прежний я и рта бы не раскрыл, а первым делом начал искать место, где можно спрятаться.

Но сейчас всё иначе.

— Чего уставились?

Теперь я — варвар ростом больше двух метров, закованный в тяжёлую броню и набитый мышцами так, что нормальному человеку рядом становится неуютно.

Даже если эта дохлятина полезет на меня десятками, через несколько минут от неё останется мясная каша.

— БЕХЕЛ-ЛА-А-А-А-А-А-А-А!!!

Заодно я выпустил [Выброс Дикости].

Люди, которые до этого прятались по углам и глазели, тут же отвели глаза и поспешили по своим делам, словно увидели привидение.

— Да не бойтесь! Я вас не съем!!

Я нарочно заржал погромче и пошёл дальше.

Сзади и по сторонам послышался шёпот.

— Он чего вдруг заорал?..

— Раз уж сюда угодил, нормальным всё равно быть не может.

— Псих. К такому лучше вообще не подходить.

Именно этого я и добивался.

Не хватало ещё, чтобы ко мне начала липнуть всякая шваль.

«Чёрт, прямо как вернулся в начальную зону».

Бифрон называли территорией без закона, и до прихода сюда я действительно немного переживал.

Точнее, переживала Миша.

Теперь же всё стало очевидно.

Там, где нет закона, главным становится тот, у кого кулак тяжелее. А если ты как раз такой человек, жить порой даже проще, чем в приличном обществе с правилами и стражей.

«Буду считать это двадцатидневным отпуском».

Варварское тело, прекрасно чувствующее здешние порядки, уже всё поняло раньше головы.

Серьёзных неудобств мне тут почти не грозило.

Я бесцельно бродил по улицам и разглядывал район, когда дорогу мне неожиданно перегородил ребёнок лет десяти.

— Эй, дяденька! Вы новенький, да?

Держался он на удивление уверенно.

Я решил проверить одну вещь.

— От самых ворот за мной шёл?

— Нет. Я вас только что увидел.

— Тогда откуда знаешь, что я новенький?

— Потому что раньше вас здесь не было. Про такого здоровяка, как вы, слухи по району расходятся сразу.

С учётом того, какие доходяги жили вокруг, объяснение звучало убедительно.

— Говори, чего хочешь.

Я понизил голос, чтобы заодно напомнить ему, с кем он разговаривает.

Мальчишка, однако, не отвёл глаз.

— Раз вы сегодня пришли, жилья у вас наверняка ещё нет. Я могу показать хорошее место. Я здесь родился и всю жизнь живу, так что район знаю лучше любого.

То есть предлагал услуги проводника.

Разумеется, не бесплатно.

Ради одной доброты ребёнок вряд ли набрался бы смелости встать перед двухметровым варваром.

— Сколько?

— Сто стоунов.

Цена была настолько смешной, что я даже подумал: не забыл ли он один ноль.

— Ладно. Веди.

Мальчишка оживился и пообещал показать лучшую гостиницу поблизости.

По дороге я начал его расспрашивать.

Несколько книг о Бифроне я заранее прочитал в библиотеке, но считать, будто после этого знаю район изнутри, было бы самонадеянно.

Для начала удовлетворил простое любопытство.

— Ты действительно здесь родился?

— Да.

— А родители?

— Умерли.

— Я не об этом. Они тоже были местными с рождения?

По лицу ребёнка было видно, что отвечать не хочется.

Пришлось напомнить, что знания имеют цену.

— Добавлю ещё сто стоунов.

— ...Только мама. Отец пришёл снаружи.

— За что его сослали?

— ...За хранение и распространение запрещённой книги. Вы всё равно спросите, так что сразу скажу: в той книге ставили под сомнение справедливость налогов Королевского Дома.

— Значит, мыслитель.

Ничего особенно удивительного.

Само прозвище Бифрона — «тюрьма» — появилось потому, что сюда ссылали тех, кто слишком громко говорил против Королевского Дома.

Недовольны властью?

Тогда поживите там, куда не дотягивается её защита.

Примерно так выглядела официальная логика.

С точки зрения правителей ход даже изящный: и смутьянов из города убрали, и правоту Королевского Дома доказали нагляднее любой проповеди.

Выгоды куда больше, чем от простой виселицы.

— Сколько тебе лет?

— Одиннадцать.

— Ещё три года, и сможешь выйти.

— Если пройду проверку пригодности.

Я нахмурился.

— Какую ещё проверку? Я читал, что в четырнадцать лет отсюда разрешают уйти.

— Вы только половину прочитали. Шанс на помилование дают единицам — тем, у кого находят способности хоть к какому-нибудь делу. Формально выбор большой, но почти все пытаются пройти по линии исследователей. Так проще, и мест там больше.

— Ты тоже хочешь стать исследователем?

— Нет. Хочу заниматься наукой.

Наукой, значит.

Теперь понятно, откуда такая складная речь. Даже в этой дыре ребёнок каким-то образом продолжал учиться.

Через некоторое время уже он задал вопрос.

— А вы исследователь, да? За что вас сюда отправили?

Похоже, ему показалось нечестным, что рассказывает только он.

— Скажу, если согласишься получить на сто стоунов меньше.

— Да это же совсем небольшие деньги...

— Настоящий исследователь не теряет даже мелочь без причины.

— О. Значит, я всё-таки угадал и вы исследователь?

Ловушка получилась до смешного детской.

Мальчишка, кажется, сам понял, что мог меня разозлить, и тут же заговорил быстрее.

— Хорошо, вычитайте сто. Только скажите, почему сюда попали.

— Нарушил в городе одно незначительное правило. Мне велели пожить здесь двадцать дней и вернуться.

— Двадцать дней...

Для ребёнка, который провёл здесь всю жизнь, срок, наверное, звучал почти издевательски коротко.

Он прикусил губу и некоторое время молчал.

Потом спросил ещё:

— А какой у вас ранг?

Вот этого я сообщать не собирался.

— Мы договаривались не об этом. Сотню можешь оставить себе. А дальше отвечай на мои вопросы и не лезь туда, куда не просят.

Как и положено бесстыжему взрослому, я пресёк попытку в самом начале и сменил тему.

Теперь спрашивал о ценах, местных порядках, распределении влияния — обо всём, что по книгам не почувствуешь.

Мальчишка действительно оказался местным до мозга костей и почти на всё отвечал без запинки.

Одна деталь особенно меня заинтересовала.

— Королевский Дом каждый месяц присылает сюда продовольствие?

— Да. Только сильные всё забирают и потом распоряжаются едой как властью.

Банды, о которых он говорил, меня сами по себе не волновали.

Люди останутся людьми и на самом дне: даже там обязательно появятся те, кто сверху, и те, кто снизу.

Зацепило другое.

— Чем больше узнаю, тем противоречивее это место выглядит.

— Что?

— Ничего.

Бифрон начал интересовать меня сильнее.

В игре это был обычный городской район. Значит, за тем, во что он превратился здесь, могла скрываться какая-то история, которой я ещё не знал.

— Пришли.

За разговорами мы добрались до гостиницы, которую ребёнок называл лучшей.

Типичное городское заведение: на первом этаже трактир, на втором комнаты.

Говорят, в Бифроне такие места обычно держат местные банды.

«И это у них лучшее?»

Я усмехнулся и открыл дверь гостиницы, которая с виду наверняка кишела насекомыми.

Скри-и-ип.

Внутри неожиданно оказалось людно.

За столами пили крепко сложенные мужчины и женщины в потёртой одежде.

Дзынь.

Ржавый колокольчик над дверью издал глухой звук.

Все головы разом повернулись ко мне.

Настороженность. Недоумение. Любопытство. Жадность.

Я сделал вид, что никого не заметил, и подошёл к стойке.

— Хозяин, сколько за ночь?

— Пятьдесят стоунов.

Опять цена, будто кто-то потерял ноль.

— А поесть?

— Двести пятьдесят.

— Двести пятьдесят...

Для меня и то и другое было мелочью, но разница с внешним городом впечатляла.

Еда стоила в пять раз дороже ночлега.

В Рафдонии, где жильё всегда было в дефиците, такое трудно даже представить.

— Останусь на ночь.

— Еду будете?

— Неси сразу.

— Плата вперёд.

Я отдал триста стоунов за комнату и ужин и сел за стол.

— Тогда я пойду, дяденька.

— Деньги не забыл получить?

— Ой! Точно!

Я протянул ему тысячу стоунов.

Мальчишка растерялся.

— У меня нет столько сдачи...

— Сдачу оставь. Сядь рядом.

— Зачем?

— Поболтаешь со мной, пока не принесут еду.

Он посмотрел на меня странно, несколько секунд что-то обдумывал, но всё-таки сел.

Я продолжил расспросы, а он добросовестно отвечал.

Через некоторое время хозяин поставил передо мной заказ.

— Ваша еда.

Мяса не было вообще. Хлеб и миска бледного жидкого супа — вот и весь ужин.

— Ну, тогда я точно пойду...

Мальчишка уже начал подниматься, но я остановил его.

— Сиди.

— Но вы же сказали только до тех пор, пока не принесут еду...

Он что, и правда считает варвара полным долбоёбом?

Я добавил в голос угрозы.

— Сядь.

Воздух сразу стал тяжёлым.

Мальчишка побледнел и послушно опустился обратно. Он старался держаться ровно, но я чувствовал, как его трясёт даже через стол.

Я набрал полную ложку супа.

И протянул ему.

— Ешь.

— Что?

— Я сказал, ешь.

— С-спасибо, но я не голоден...

Ага. Значит, вот как будем играть.

— Съешь — дам десять тысяч стоунов.

Я назвал сумму, от которой нормальный ребёнок в Бифроне не смог бы отказаться.

Интересно, что он выберет?

Ответ оказался предельно ясным.

— ...П-пожалуйста, не убивайте меня.

Ребёнок, выросший в этом поганом месте, слишком хорошо понимал, когда игра закончилась.

Подозрения появились у меня по двум причинам.

Первой была его ложь.

«От самых ворот за мной шёл?»

«Нет. Я вас только что увидел».

Сказал спокойно, без заметной заминки.

Только вот на память я никогда не жаловался.

Когда ворота открылись, этот ребёнок уже крутился неподалёку.

Вторая причина — деньги.

«Сто стоунов».

Слишком честная цена.

На любом туристическом месте с приезжего обычно пытаются содрать втридорога. А здесь не только ребёнок не стал меня обманывать с оплатой — даже хозяин гостиницы назвал смешную сумму.

Совпадение, конечно, возможно.

Но теперь ребёнок стоял на коленях и умолял сохранить жизнь, лишь бы не пробовать еду.

Значит, не совпадение.

Особого удивления я не испытал.

Местные схемы, как обычно, фантазией не блистали.

«Если уж собираетесь кого-то травить, делайте это хотя бы не так очевидно».

Я перевернул стол вместе с ужином, который и без яда не стал бы есть, и поднялся.

Сначала хотел вытрясти из ребёнка имена сообщников.

Потом понял, что незачем.

— Стоять.

Четверо — хозяин и ещё трое мужчин и женщин — уже крались к выходу.

Я даже дал им шанс решить всё разговором.

Они шансом не воспользовались.

— Чёрт!

— Бежим!!

Увидев, как они рванули к двери, я только устало цокнул языком.

Серьёзно?

Они думают, что убегут?

— А-а-а!

Одной рукой я подхватил ребёнка, выскочил наружу и одним движением активировал навык [Гигантизация].

Следом ударил ногой в землю и взмыл вверх с помощью навыка [Прыжок].

БАБАХ!

Я перелетел через десятки метров улицы и рухнул перед беглецами. [Отдача] ударила по земле, и всех четверых подбросило в воздух.

— БЕХЕЛ-ЛА-А-А-А-А-А-А!!

После применения навыка [Выброс Дикости] они уже не пытались подняться и снова бежать.

ХРУСТ!

На всякий случай я сломал каждому по ноге.

Белый день. Центр улицы. Кругом свидетели.

Ну и что?

Здесь же территория без закона.

Стража не прибежит только потому, что кто-то применил сверхспособность.

— А-а! А-а-а-а!!!

Наконец один из четверых, мужчина с крысиной физиономией, пришёл в себя настолько, чтобы начать орать заготовленную фразу.

— М-мы из Западного союза!

Западный союз.

Одна из четырёх банд, поделивших Бифрон между собой.

Кажется, их главарь когда-то был исследователем.

Какого там ранга?..

— Е-если ты нас сейчас отпустишь, мы не станем мстить за это—

Что за херню он несёт?

ХРУСТ!

Я раздавил ему вторую ногу — слишком громко болтал.

От боли мужчина взвыл, но угроза почему-то стала только отчаяннее.

— Н-наш босс — бывший исследователь шестого ранга!!

Я искренне не понял.

— «Наш босс»? В каком смысле?

Теперь уже он уставился на меня, будто не мог разобрать слов.

Я доброжелательно улыбнулся, наклонился и потрепал его по голове.

— С этого момента твой босс — я.

Если уж мне выпал шанс, почему бы наконец не завести подчинённых?