Перелом (6)

— Пришла в себя?

На языке оставался характерный привкус зелья. Миша Карлштайн открыла глаза. Первым она увидела Абмана.

— ...Ч-что случилось, ня? Мы победили?

Вопрос сорвался сразу. Миша попыталась восстановить события. Память сохранилась кусками. Между ними зияли провалы.

[— Защитить Рейвен!!]

Собиратель Трупов в облике скелета нёсся прямо на них. Она не выдержала ни одного удара и отлетела прочь. А потом...

БАХ! БАХ!

Громовые удары заставили снова открыть глаза. Бьорн лежал на земле, накрыв остальных собой, и из последних сил пытался их защитить. На этом память обрывалась.

— Не знаю, можно ли сказать, что мы победили. Но сейчас мы в безопасности. Враги отступили.

— Правда? Хорошо... А п-погибшие есть?..

— ...

Абман нахмурился. Так, словно погибшие были. Потом встретился с ней взглядом и, похоже, понял, что выражение лица получилось слишком красноречивым. Он сразу пояснил:

— Эй, только не додумывай. Наша команда выжила вся. Погибла одна из фейри.

— Фейри?..

Сердце дрогнуло.

— Неужели Эрвен?

Эрвен Форначчи ди Терсия. Как ни приукрашивай их отношения, близкими подругами они не были. И всё же из самой глубины груди поднялась тяжёлая, настоящая печаль.

— Нет. Её старшая сестра. В самый последний момент она обхватила Эрвен и закрыла её собой от взрыва.

— ...А Эрвен?

— Ещё немного — и погибла бы вместе с ней. Не знаю, правильно ли называть это везением, но сейчас она без сознания. Больше я боюсь другого: сможет ли она остаться в своём уме, когда очнётся.

— Понятно...

Потом Абман рассказал о других. Рейвен тоже без сознания. Айнар Пнеллин очнулась немного раньше и сразу ушла к Бьорну.

— А ты не ходи. Я тоже хотел остаться рядом, но жрица выгнала: сказала, что только мешаю... Хотя зачем я это объясняю? Всё равно не послушаешь. Вон туда.

Миша уточнила направление и пошла. После боя Гоблиний Лес был необычайно светлым. Повсюду горели пожары.

Шаг. Шаг.

Она шла между исследователями. Кто-то сидел прямо на земле и молча отдыхал. Кто-то плакал. Другие радостно пили, сжимая бутылки окровавленными руками. Кто-то таскал неподвижные тела из армии трупов и бросал их в огонь.

— О! Да это же кошачья барышня из команды Янделя!

Исследователи то и дело окликали её.

— К Янделю идёшь? Он, кажется, в той стороне.

— Хм. Я бы на твоём месте пока не ходил.

— Они товарищи. Конечно, она беспокоится.

Почти каждый говорил с каким-то скрытым смыслом. Но попадались и те, кто держался нарочито легко.

— Да не переживай. Такой человек разве может умереть?

— Бьорн, сын Янделя, бессмертен!!

— Говорят, он и Собирателя Трупов чуть не прикончил. Если бы не Учёный Рока — точно бы добил. Вернётся в город знаменитостью, это уж наверняка.

Все они признавали, насколько великое дело совершил Бьорн. И чем больше Миша это слышала, тем быстрее шла. Вскоре впереди появился шатёр. Перед входом тоже собрались люди.

— А, госпожа Карлштайн тоже очнулась.

Первой Миша увидела Айнар Пнеллин. Та стояла перед Кайлом Фебровском и явно требовала объяснений. Кайл сидел.

— Прости, что не встаю. Если честно, мне и бодрствовать сейчас не следует.

— Почему меня не пускают внутрь?!

— Я уже объяснял. Жрица сама рискует жизнью, пытаясь его спасти. Поэтому говори тише. Если действительно хочешь ему помочь — не мешай.

— Но!...

— Айнар, хватит!

Миша быстро подошла и остановила её. Она не знала подробностей, зато было очевидно: крики Бьорну не помогут.

— М-Миша! Ты очнулась!

Айнар обрадовалась, но Миша почти сразу повернулась к Кайлу.

— Что с Бьорном?

Даже слушать было страшно. Яд залил все лицо. Глаза и окружающие ткани буквально разъело.

— Похоже, яд добрался до костей и растворил часть из них. Немного попало и в мозг.

Миша перестала дышать. Мир качнулся, словно она была пьяна. И тут...

— ...Теперь можете войти.

Из шатра вышла жрица. Лицо у неё было белым как полотно. Миша не успела даже поблагодарить и сразу юркнула внутрь.

— Бьорн...

Он лежал без сознания на временной постели, сложенной из нескольких спальных мешков. На первый взгляд — почти целый. На лице остались шрамы, похожие на следы сильных ожогов, но ничего по-настоящему страшного снаружи уже не было видно.

— Со временем шрамы тоже станут меньше. Простите... На это у меня уже не хватило сил.

— Спасибо... правда, спасибо...

— Не нужно. По сравнению с тем, что сделал он, мой труд — пустяк. А теперь мне тоже надо отдохнуть...

Жрица ушла. Миша опустилась на колени рядом с Бьорном и осторожно провела рукой по его лицу. Почему-то вспомнился третий этаж, когда за ними гнался Владыка Яруса. Но тогда всё было иначе. Бьорн спал спокойно, будто завершил всё, что должен был сделать.

Тогда Мише впервые показалось, что он похож на героя. Позднее это ощущение возвращалось не раз. Бьорн совершал одно невероятное дело за другим, и все больше людей признавали его силу. Иногда Миша втайне этим гордилась. Но сейчас...

— Почему ты... так?..

На его лице не было покоя. Даже во сне он выглядел измученным и несчастным. Словно продолжал винить себя.

Миша так и не закончила фразу. Только стиснула кулак. Она понимала, почему у него такое лицо даже во сне. Как можно было не понять, если столько времени прожила рядом с этим человеком?

«Эрвен...» Он наверняка решил, что виноват сам.

Шорох.

Миша убрала руку. Бьорн не пришёл в сознание, но всякий раз, когда пальцы касались кожи, его тело вздрагивало, почти как от судороги. Что же он пережил, если даже сейчас так реагирует?

Этот человек всегда казался сделанным из железа.

— Больше не надо...

Миша закрыла глаза и начала молиться. Ни разу в жизни бог не ответил на её молитвы. Она всё равно сложила ладони и просила снова и снова. Пусть больше не случится ничего, за что этого человека будут славить.

Когда я открыл глаза, рядом была вся команда. Мы успели перекинуться несколькими словами, потом вошла жрица и осмотрела меня. Зрение в норме. Обоняние тоже. А вот тело почти не слушается.

Чувствительность сохранилась, но руки и ноги будто забыли, как напрягаться. Стоило заставить мышцы работать, и они начинали мелко дрожать.

— После травмы мозга такое бывает часто. Если месяц как следует отдохнёте, должно пройти.

— Понятно. Спасибо.

— Не за что. Раз вы очнулись, я приведу господина Фебровска.

Пока жрица ходила за Кайлом, товарищи рассказали, что произошло после того, как я потерял сознание. До конца седьмого дня оставалось меньше часа.

— Больше на нас не нападали?

— Нет.

Учёный Рока и Шут, которому удалось уйти живым, так и не вернулись. Ну ещё бы. Что они вдвоём сделают?

Им самим нужно время на восстановление. К тому же всю армию трупов, которую Шут оставил здесь, мы сожгли. Теперь и численное преимущество на нашей стороне. Подкрепление быстро не позовёшь. Один подъём отсюда на третий этаж занимает примерно день. Сходить туда и вернуться — уже два. «Да и Учёный Рока с его характером ни за что не пойдёт обратно, даже если Шут будет скулить. Этим стариком месть точно не движет». Стоп.

Пока мы разговаривали, я вдруг вспомнил то, что совсем вылетело из головы. Как я мог не спросить сразу?

— Эрвен! Что с Эрвен?

После моего вопроса стало тихо. Все смотрели на меня с застывшими лицами.

— Понятно. Умерла.

— Нет. Погибла её сестра.

— В смысле, сестра?

Дядька Медведь коротко рассказал, что произошло. За мгновение до взрыва Дария использовала навык короткой телепортации, оказалась рядом с младшей сестрой и приняла удар на себя. Я снова почувствовал, сколько весит смерть. Хотя в этом мире люди умирали пугающе легко.

— ...

Всё произошло за один миг. Никто не успел вмешаться. Дария даже не успела оставить последние слова. Хорошо, что её последнюю просьбу я услышал заранее.

— А Эрвен сейчас где?

— ...Там же.

— Где — там?

— На том месте.

Надо было идти к ней. Я попытался подняться и сразу завалился набок.

— Давай руку.

В итоге из шатра меня почти вынес дядька Медведь. Как раз подошёл Кайл.

— Очнулся.

Мы медленно пошли к месту боя и по дороге разговаривали.

— Почему людей стало так много?

— Они поднялись уже после того, как всё закончилось. Четыре больших отряда, всего около тысячи человек.

— Тысяча?..

— Мы ведь оставляли метки по дороге. Как только они собрали достаточно людей, пошли на восток, нашли наши знаки и двинулись по ним.

Вот как. Если бы они пришли хоть немного раньше. Тогда... «О чём ты думаешь?» Я отогнал и сожаление, и обиду.

Что толку обвинять тех, кто не мог изменить уже случившееся?

— О! Бьорн, сын Янделя!!

Пока мы шли с Кайлом, меня начали узнавать. Исследователи подходили один за другим. Кто-то звал после возвращения выпить вместе. Кто-то представлялся главой клана и обещал обязательно вернуть долг. Ещё один говорил, что, случись у меня беда, он прибежит первым.

Все благодарили. Но никто не пытался утешить.

— ...Не суди их строго. Они просто не знают, как утешать героя.

Не знаю, правда ли дело было в этом. Но злиться я не собирался. Они тоже потеряли слишком многих. Им тяжело. Поэтому они и говорят только о том, о чём ещё способны говорить с улыбкой.

— Дядя...

Мы дошли. Эрвен сидела на земле и крепко обнимала тело старшей сестры. Оно местами обуглилось и успело затвердеть. На лице Эрвен, поверх крови и въевшейся грязи, остались длинные следы высохших слез.

— Иди сюда.

Эрвен покачала головой.

— Скоро придётся спускаться. Ты собираешься остаться здесь одна?

— Я... не одна.

Я убрал руку с плеча Абмана и, шатаясь, подошёл ближе. Легонько хлопнул Эрвен по спине.

— Слушай меня. Теперь я твой опекун.

— ...Что?

Я рассказал, о чём просила Дария. Рассказ вышел коротким. Если она погибнет, я должен позаботиться о её младшей сестре. Дария сказала это ещё до того, как Королевский Дом сбежал через пространственные врата. Возможно, уже тогда она чувствовала, что всё может кончиться именно так.

— Дядя... Сестра... Сестра больше не двигается! Не говорит! Она холодная, твёрдая... А я ей ещё ничего не успела дать... Ничего не успела для неё сделать...

Эрвен наконец бросилась ко мне и крепко обняла.

— А младшему ребёнку что мне сказать? Что после мамы погибла и старшая сестра? И-и что она умерла из-за меня?

Я стоял молча и слушал всё, что она выговаривала сквозь слёзы. Не стал говорить, что она ни в чём не виновата. Не стал объяснять, что это был выбор Дарии. Просто дождался, пока слова закончатся сами. Не знаю, сколько прошло времени.

— Яндель. Пора.

Подходило время спускаться на первый этаж. Мы с Эрвен занялись телом Дарии. В этот раз было легче, чем с Двалки. Теперь рядом хотя бы имелся маг, способный применить «Искажение». Значит, в городе тело удастся похоронить как следует.

— Пойдём домой.

Я отвёл Эрвен к нашей группе. Даже Миша и Айнар, которые никогда с ней особенно не ладили, ничего не сказали. Скорее наоборот. По лицам было видно: им хотелось как-то поддержать Эрвен, но они боялись, что любое слово только сделает больнее. «Никогда ещё не видел Айнар такой».

Вскоре мы стояли у портала в самом центре Гоблиньего Леса.

[23 : 50]

Часы показывали конец этого бесконечного пути.

— Возвращаемся!!

— У-а-а-а-а-а!!

Первыми на первый этаж начали уходить группы, стоявшие ближе к центру. Берзак, конечно, страшная тварь, но за десять минут он сюда не вылезет.

— Яндель! Увидимся в городе!

— Вы ведь запомнили моё имя? Я обязательно найду вас после возвращения!

Исследователи перед нами один за другим вошли в портал. Наконец подошла наша очередь.

「Вы вошли в зону «1-й этаж: Хрустальная Пещера».」

Пещера казалась ещё мрачнее, чем раньше. Мы отошли от точки выхода, освобождая место следующим, и продолжали смотреть на часы.

[23 : 59]

До закрытия Лабиринта оставалась одна минута. Не верилось. Неужели действительно конец?

Тук!

Да. Наверное, конец. Осталась минута. Даже если Берзак сейчас вылезет, что он успеет сделать?

— Ёбаный Королевский Дом.

— Вернусь — даже ссать в их сторону не стану.

Исследователи наконец поверили, что выжили, и со всех сторон посыпались проклятия в адрес Королевского Дома. Я бы на их месте всё-таки следил за языком.

— А вы после возвращения не болтайте лишнего.

Я предупредил своих, чтобы в городе они не вздумали вслух поносить королевскую семью. И в этот момент...

「Лабиринт закрыт.」

「Персонаж перемещается в Рафдонию.」

За закрытыми веками разлился белый свет. Тот самый свет внешнего мира, которого мы так ждали.

Тук!

Сияние исчезло. Перед глазами открылось чистое небо. Я молча огляделся. «И правда почти все погибли». Площадь Измерений, обычно забитая людьми, впервые казалась почти пустой.

Чёрт. Сколько же их осталось там?

— У-а-а-а-а-а-а!!!

Со всех сторон поднимались крики выживших. Я сам не заметил, как посмотрел в одну точку.

— Пространственные Врата!

— Ублюдки!

В центре площади, где обычно раскрывались пространственные врата, начали появляться сотни проходов. Из них один за другим выходили люди, которые бросили нас и сбежали тогда. Все выглядели точно так же, как в момент бегства. Ну да. Даже если выйти из Лабиринта через пространственные врата раньше, наружу всех всё равно выбрасывает одновременно.

«Эти ублюдки даже представить не могут, через что мы прошли». Глядя на их целую одежду и спокойные лица, я не удержался от этой мелочной мысли. И тут...

ВУ-У-У-У-У!

В самом центре площади, среди открытых пространственных врат, вспыхнул огромный магический круг.

— Э-э?..

Время будто замедлилось. Но произошло всё мгновенно.

Тук!

Рыцари и элитные бойцы кланов растерялись. Исследователи, почуявшие неладное, резко бросились в стороны. А затем...

БА-А-А-А-А-А-АХ!!!

Взрыв.

ВУ-У-У-У-У!

Огненный ветер ударил по площади и сбил меня с ног. Я упал, тут же поднял голову и увидел багровый столб пламени, взметнувшийся до самого неба. Будто начался конец света. И в памяти сам собой прозвучал знакомый голос.

[— Поздравляю. Ты оказался единственным победителем.]

Последние слова Учёного Рока.