Новая эпоха (1)

Первый король Рафдонии. Абсолютный монарх, вошедший в историю под именем Бессмертного Короля.

Лавигион III.

Он правил Рафдонией несколько тысячелетий. После его смерти престол занял Король Сотворения, которому предстояло избавить город от наследия предшественника, укоренившегося здесь за долгие века. Новый государь провёл целую череду реформ.

Самой заметной стала календарная.

Год — тринадцать месяцев, триста шестьдесят пять дней.

Чтобы было проще рассчитывать циклы открытия Лабиринта, каждый месяц сделали ровно тридцатидневным. Оставшиеся пять дней отвели под короткий тринадцатый месяц. Заодно изменили работу порталов, и последний в году цикл Лабиринта растянулся до тридцати пяти дней.

Учёные, разумеется, спорили.

Не всем казалось разумным ежегодно тратить пять дней только ради удобства подсчётов.

Король Сотворения, однако, стоял на своём. Каждый год, в тринадцатом месяце, он устраивал пышные празднества и быстро снискал любовь народа. Годы шли, люди привыкали к новому календарю, и споры постепенно сошли на нет.

Летосчисление, кстати, меняли дважды.

Поначалу эпоху назвали именем самого Короля Сотворения. Имя оказалось длинным и неудобным для повседневной речи, поэтому в народе прижилось его прозвище. Со временем эту форму признал и Королевский Дом.

Прошли годы.

154 год Сотворения, 2 мая.

Над Рафдонией взметнулись семь огненных столбов — по одному с каждой Площади Измерений. Позднее писцы внесут этот день в летописи как одну из великих катастроф, память о которых переживает века.

— Блядь...

Я прижал ладонь к боку и с трудом поднялся с постели. Нащупал оставленный рядом костыль, опёрся на него и выбрался из комнаты.

Сраная лестница.

— Бьорн! Ну раз проснулся, позвал бы! Чего ты один мучаешься?

Миша готовила на первом этаже. Увидев меня, тут же бросила всё и подскочила помочь.

С такой заботой и правда начинаешь чувствовать себя больным.

Хотя стоп. Я же и есть больной.

Мне велели отлёживаться целый месяц, и, судя по состоянию, не зря. Руки и ноги до сих пор толком не слушались.

— Давай, садись. Это же у тебя первая нормальная еда с возвращения? Я постаралась, давно так не готовила.

Миша ушла будить Айнар Пнеллин, а я остался за столом. Сжал ложку и несколько секунд просто переводил дух.

«Уже три дня прошло».

Три дня с той самой ночи.

Ощущение времени почти исчезло. В первый день всех выживших, измученных до предела, всё равно потащили давать показания Королевскому Дому. А когда я наконец добрался домой, то практически не вставал с постели.

«Вот же ебанутые...»

Стоило вспомнить, как из земли рванули огненные столбы, и по спине снова полз холод.

Они подловили нас в тот момент, когда город остался без сильнейших бойцов.

Кому вообще могло прийти в голову, что в самом центре площадей, где открываются пространственные врата, заранее заложат ловушки?

Причём сразу на всех семи.

«И что теперь будет?..»

Нам, вышедшим после обычного закрытия Лабиринта, почти не досталось. Зато Третий Королевский Рыцарский Орден и множество крупнейших кланов фактически перестали существовать.

Выжили единицы.

Некоторым повезло: их пространственные врата открылись ближе к краю центральной зоны. Когда магический круг вспыхнул, эти люди успели немедленно отступить.

Говорили, таких набралось около сотни.

И это на все семь Площадей Измерений.

Ирония получалась отвратительная.

«Хороший командир — не тот, кто всегда делает безупречный выбор. Хороший командир делает выбор, который необходимо сделать».

Те, кто принял необходимое решение, погибли.

А те, кого бросили, несколько суток почти не спали, дрались без передышки — и выжили.

За один день всё перевернулось.

Интересно, что случилось бы со мной, если бы тогда я принял его предложение, бросил товарищей и ушёл?

— Сдох бы.

Слова вырвались сами. За спиной тут же отозвалась Миша:

— Что? Ты чего сказал?

— Ничего. А Айнар?

— Хоть по спине колоти — вообще не шевелится.

— Значит, вымоталась.

— Ага. Пусть спит. Проснётся — ещё раз что-нибудь приготовлю.

Можно подумать, сама она не устала.

Пока мы отсыпались, Миша всё равно время от времени вставала, готовила еду и следила, чтобы нам ничто не мешало отдыхать. Даже костыль где-то раздобыла.

На такого человека поневоле начинаешь полагаться.

— Ты есть собираешься или так и будешь сидеть?

Я понял, что всё это время молча смотрю на неё. Пришёл в себя, зачерпнул ложкой еду и отправил в рот.

Вкус был простой и тёплый. Такой бывает у еды, когда наконец понимаешь: тяжёлый день закончился.

— ...А с Эрвен что будем делать?

Миша спросила об этом, когда мы почти доели.

После первого допроса Эрвен Форначчи ди Терсия забрала тело сестры и отправилась в священные земли народа фейри.

— Не знаю. Она обещала прийти после похорон. Тогда и поговорим нормально.

— М-м... понятно.

Миша помолчала, а потом как бы между прочим предложила:

— Может, вообще заберём её к нам?

Это она меня проверяет?

Или заранее хочет обозначить границы?

За секунду в голове пронеслось несколько вариантов, но по её лицу было ясно: ничего такого она не имела в виду.

— В каком смысле?

— Она ведь с сестрой жила, да? Если останется там одна, ей станет только хуже. А отпускать её сейчас жить совсем одной тоже как-то страшно.

— И?

— В Лабиринт вшестером всё равно не войдём, тут ничего не сделаешь. Но пока она хотя бы немного не придёт в себя, мне кажется, её нельзя бросать одну.

Ну да. Миша всегда была такой.

От этого почему-то стало тепло, и я решил её поддеть.

— А я думал, ты фейри терпеть не можешь.

— Ах ты!.. Ты меня за кого вообще держишь? Я тут старалась, готовила! А ну выплюнь всё, что съел! Всё до крошки!

Она сердито уставилась на меня.

И вдруг мне стало странно легко.

Ещё минуту назад мысли давили на грудь так, что трудно было дышать.

— Чего улыбаешься? Неприятно же.

— Просто спасибо тебе.

— ...Да блин, опять ты внезапно...

Миша раздражённо отвернулась и залпом допила воду.

Я смотрел на неё молча.

Если забыть об ушах на макушке и хвосте, она ничем не отличалась от обычной девушки.

Рыжие волосы, теперь чуть длиннее, чем при нашей первой встрече. Аккуратный прямой нос. Немного приподнятые уголки глаз.

Стоило поговорить с ней пару минут — и сразу становилось понятно, какая она на самом деле простодушная. А поначалу я, глядя только на лицо, решил, что характер у неё будет колючий и высокомерный.

— ...

— ...

Только теперь я заметил, насколько тихо стало на кухне.

Повисла неловкая пауза.

— Слушай...

Миша уже собиралась что-то сказать, когда в дверь постучали.

Тук-тук-тук.

— Я открою.

— ...Ага. А я пока со стола уберу.

Опираясь на костыль, я доковылял до прихожей и распахнул дверь.

На пороге стоял знакомый человек.

— Кайл Фебровск.

— Ха-ха, рад тебя видеть. Успел отдохнуть?

— Я только сегодня впервые нормально проснулся. До этого почти всё время спал.

— Тогда на разговор силы найдутся?

— Конечно. Заходи.

Я посторонился. Кайл вошёл и сразу заметил Мишу, собиравшую посуду со стола.

— О! Господин Кайл?

— Прошу прощения, госпожа Карлштайн. Кажется, я явился совсем не вовремя и помешал вам побыть вдвоём.

— Да прекратите! Ничего у нас нет!

— Вот как? Тогда прошу простить. Я и правда не знал.

Кайл извинился с таким видом, будто совершенно искренне понял нас неправильно.

Миша выразительно покосилась на меня, резко отвернулась и продолжила убираться.

Мы с Кайлом устроились на диване в гостиной.

— Вообще-то я хотел зайти раньше. Но сам понимаешь, дел после случившегося хватает.

— Понимаю. После такого...

— Да. После такого...

Стоило вспомнить о катастрофе, и разговор сразу заглох.

Миша принесла на журнальный столик печенье, купленное ещё до нашего похода, сказала, чтобы мы не стеснялись, и ушла к себе.

— О, это же из кондитерской Ланемуса.

— Да? Не знал, что она знаменитая.

Мелочь помогла снять напряжение.

Я заговорил уже свободнее:

— Если ты никуда не спешишь, хочу услышать всё с самого начала.

— До следующего дела у меня ещё есть время. Но что значит «с самого начала»?

— Учёный Рока. Что у вас произошло с тем стариком?

Я давно хотел это узнать, но до сих пор не было возможности.

Когда я очнулся, седьмой день уже почти закончился, и сначала пришлось заниматься Эрвен.

После возвращения в город тем более было не до расспросов.

На Площади Измерений тогда творился настоящий ад.

— А, ты об этом...

Кайл откусил печенье и начал рассказывать.

Половину магических тонкостей я всё равно не понял, однако суть оказалась предельно простой.

Он проиграл дуэль.

Пробуждение, к которому Кайл готовился несколько лет, он даже не успел применить как следует. Противник прижал его серией заклинаний. В конце концов Кайл активировал технику в незавершённом виде и всё-таки сумел ранить Учёного Рока, но...

— Я столько лет работал и думал, что наконец его догнал. Оказалось, только обманывал себя. По-моему, теперь разрыв между нами даже больше, чем прежде.

Кайл упёрся в стену.

В стену, через которую, как ни старайся, не перебраться.

А хуже всего было то, что противник оставил его в живых.

— ...Он сказал, что жаль губить мой талант. Смешно, правда? Я даже соперником ему не оказался. Если бы он не собирался меня щадить, думаю, я не смог бы нанести и того единственного удара.

К концу рассказа лицо Кайла заметно потемнело.

— Понимаю, тебе неприятно это вспоминать. Спасибо, что рассказал.

— Ты должен знать. После этой истории Оркулис вполне может обратить внимание и на тебя.

Вот, значит, Кайл думает так же.

— Королевский Дом уже повысил уровень угрозы Учёного Рока. Теперь выше него в списке только Глава. На мой взгляд, их можно ставить в один ряд. Но я сколько ни говорю, остальные всё равно считают, что это преувеличение.

— Пока не столкнёшься лично, не поймёшь.

Маг, чьи обычные атаки пробивают сопротивление магии, которое я так долго наращивал.

Сколько вообще в этом мире таких чудовищ?

Встреться мы случайно в Лабиринте, когда обе стороны будут в полной силе, — и через несколько минут от нас ничего не останется.

— В общем, я и хотел предупредить: будь осторожнее.

Впрочем, Учёный Рока, судя по характеру, вряд ли станет возиться с местью.

Вот Шут — другое дело.

— А что с Собирателем Трупов?

— Пока никаких вестей. Я слышал, перед уходом ты тяжело его ранил. Но он, скорее всего, жив.

— ...Ясно.

С Шутом хотя бы чуть проще.

Он потерял армию из нескольких тысяч трупов. На восстановление уйдёт уйма времени, а значит, у меня есть передышка для роста.

— Кстати, сколько всего выживших?

— Ты про тех, кто вышел через пространственные врата?

— Да. Кажется, я слышал, что около сотни.

Кайл тяжело вздохнул.

— Сто три. Только я не уверен, что слово «выжили» здесь подходит.

— Это ещё что значит?

Он снова пустился в объяснения, густо пересыпанные магическими терминами. Я свёл всё к одному вопросу:

— То есть на них наложили какую-то особую магию с примесью чёрной, и даже божественная сила почти не помогает?

— Именно. Все сто три сейчас без сознания. Никто не знает, когда они очнутся. И очнутся ли вообще.

— Вот же пиздец.

После этого мы перешли к самой катастрофе.

Как им вообще удалось провернуть такое?

Кайл занимал достаточно высокое положение при Королевском Доме и без утайки рассказал всё, что знал.

— Поначалу мы сами не понимали. Подобное заклинание требует как минимум нескольких месяцев подготовки, и даже тогда нет гарантии, что оно сработает. Как можно было устроить всё на площади за один день?

В тот момент этим вопросом задавался каждый исследователь, включая меня.

Ответ оказался до смешного простым.

— Магический круг нарисовали в канализации, чтобы никто не заметил подготовку.

Подземные крысы устроили всё из-под земли. Вполне в их духе.

— Мы проверили защитный барьер Ноарка. Никаких нарушений. Значит, либо у них есть неизвестный способ выходить наружу, либо часть людей они заранее оставили в городе.

Я невольно усмехнулся.

Скорее второе.

Например...

«Амелия».

Шпионка из Ноарка, внедрившаяся в город.

До сих пор мне было трудно считать её безоговорочным врагом. Ненависть этих людей направлена на Королевский Дом, а не лично на меня.

Но теперь...

«Теперь всё-таки враг».

Она продолжит работать на Ноарк. А если мне не повезёт, однажды я могу погибнуть из-за очередной такой операции.

Если, конечно, сам не переберусь в Ноарк.

— Ладно. Теперь к главному.

— К главному?

— Положение в городе скверное. Погибло слишком много людей, без которых он нормально не работает. Если ничего не изменить, первой посыплется экономика.

Я и сам этого ждал.

Исследователи — по сути шахтёры, которые добывают в Лабиринте ресурсы. Рыцари могут быть сильнее в бою, но в добыче им до исследователей далеко.

А теперь почти все высокоуровневые исследователи мертвы.

Да, кое-кто остался: несколько крупных кланов, участвовавших в бойкоте, и опытные исследователи, которые даже после введения жетонов не поверили в безопасность и решили переждать.

Но настоящая проблема в другом.

— Скорее всего, они теперь вообще откажутся входить в Лабиринт. По крайней мере до тех пор, пока не убедятся, что там снова безопасно.

Безопасный Лабиринт.

Звучит нелепо, но смысл понятен.

В этот раз из вошедших туда людей живыми вернулось меньше двух тысяч.

Кто после такого добровольно полезет добывать магические камни?

— ...Их тоже трудно винить. Раньше людей успокаивали жетоны и присутствие Третьего Королевского Рыцарского Ордена. Теперь все увидели, чего эта защита стоит на самом деле.

Рыцари обещали защищать нас от Ноарка. А потом вместе с крупнейшими кланами заранее открыли пространственные врата и сбежали, бросив десятки тысяч исследователей.

— Стыдно говорить, но на одном из совещаний кто-то даже сказал: возможно, для Королевского Дома было бы проще, если бы не выжил вообще никто.

Я горько усмехнулся.

Чем дольше живёшь в этом мире, тем яснее понимаешь, насколько он жесток.

Хотя жалобами тут ничего не изменишь.

— То есть теперь мне, кроме Учёного Рока и Собирателя Трупов, нужно опасаться ещё и Королевского Дома?

— Ха-ха! Нет, конечно.

Я шутил лишь наполовину, но Кайл сразу замахал руками.

— Ты три дня не выходил из дома и потому ещё не понимаешь. Сейчас ты для Королевского Дома крайне важен.

— Объясни.

— Все, кто прошёл тот путь рядом с тобой и выжил, рассказывают о тебе. Ещё несколько дней — и в городе, пожалуй, не останется человека, который не знает имени Бьорна Янделя. Новая звезда, едва ли не в одиночку доведшая Собирателя Трупов до такого состояния!

— ...В одиночку? Очень прошу, не повторяй эту хуйню при людях.

— Вот уж не думал, что ты окажешься таким скромным.

Да не скромность это. Мне просто такая слава нахрен не нужна.

Если бы обо мне говорили: хороший парень, который всё время лез вперёд и пахал больше остальных, — ещё ладно.

Но «в одиночку победил» — это уже слишком.

Если кто и дрался там один против всех, то скорее Шут.

Пока он бился с нашей группой, его трупная армия ещё и теснила основные силы — несколько сотен опытных исследователей.

«Как ни крути, он тоже настоящее чудовище».

Я отбросил эту мысль и вернулся к разговору.

— И какое отношение моя известность имеет к Королевскому Дому? Исследователей моего уровня при дворе и без меня хватает.

— Зато людей с таким весом в глазах толпы — единицы.

— Не понял.

— Недоверие к Королевскому Дому уже растёт. После случившегося это неизбежно. И там решили, что если ты вдруг станешь центром, вокруг которого соберутся недовольные, маленький огонь может превратиться в настоящий пожар...

Блядь.

— ...Почему у тебя такое лицо?

Я ответил без всяких шуток:

— Потому что это звучит так, будто меня решили убрать.

Я говорил совершенно серьёзно.

Кайл, то ли не заметив этого, то ли не приняв тревогу всерьёз, громко рассмеялся.

— Не переживай. Как с тобой поступить, уже решили на совещании.

Уже решили?

Так вот почему он уверял, что Королевского Дома мне опасаться не надо.

— Хватит тянуть. Говори. Судя по всему, ты ради этого и пришёл.

Я поторопил его, и Кайл расплылся в довольной улыбке, словно награда предназначалась ему самому.

— Поздравляю. Очень скоро Королевский Дом вручит тебе очень, очень, очень большую награду.

Вот, значит, как.

Королевский Дом решил действовать пряником.