Наследство (2)

Миша оцепенела, словно встретила своего естественного врага.

Сердце колотилось так, будто вот-вот сорвётся.

Каждый день она думала, что хочет умереть. Но тело, как назло, отчаянно цеплялось за жизнь.

Ли Бэкхо, похоже, это заметил. Его улыбка стала шире.

— Ты ведь знаешь, что Бьорн Яндель — игрок?

— Не знаю. О чём ты вообще...

Миша сразу попыталась всё отрицать, но он даже не дал ей договорить.

— О. Значит, знаешь.

Голос был слишком уверенным для простой попытки поймать её на реакции.

Миша молча всмотрелась в лицо Ли Бэкхо, пытаясь понять, чего он добивается.

И вдруг невольно задержала дыхание.

На неё смотрели пустые глаза, глубины которых невозможно было разглядеть.

Возникло мерзкое ощущение, будто он уже вскрыл все её мысли и теперь просто ждёт, когда она сама признается.

Миша дрожала и не могла выдавить ни слова.

Тогда он спросил:

— Как погиб Бьорн Яндель?

Буднично. Так, словно хотел лишь уточнить факт.

И всё же под этой ровностью Миша почувствовала злость.

Почему?

Они были близки? Нет, это всё равно ничего не объясняет. Если он сердится из-за смерти Бьорна, почему давит именно на неё?

— В городе говорят, он остался прикрывать ваше отступление...

Воздух словно налился свинцом.

— А вы его случайно сами не убили?

Дышать стало трудно.

Теперь ярость в голосе Ли Бэкхо уже не скрывалась.

— Вы же знали, что он злой дух. Вот и ударили в спину, а потом поделили добро. Удобно, правда? Тем более наследниками он назначил вас. Мотивов хватало.

— Что за бред...

— Почему бред? Вы ведь нас людьми не считаете.

Он говорил с холодной насмешкой.

И Миша вдруг поняла: с ним самим уже происходило что-то похожее.

От этого стало ещё больнее.

Не потому, что перед ней стоял страшный человек.

А потому, что в голову полезла другая мысль.

«А Бьорн тоже этого боялся?»

Боялся, что, если правда откроется, они посмотрят на него с отвращением?

Тихо мучился этим, ничего не говоря?

Поэтому всегда держал где-то внутри невидимую границу?

И что он думал в самый последний момент, когда остался один?

Даже Бьорну наверняка было страшно.

Наверняка он тревожился.

Может, именно поэтому и не написал ничего в завещании.

Перед ними он всегда смеялся, а за этим смехом, выходит, всё время пряталось одиночество.

От одной мысли об этом сжимало грудь.

— Отвечай. Это вы сделали?

Но кое в чём Миша была уверена.

Как бы ни боялся Бьорн, он дорожил ими сильнее, чем кто-либо.

Она подняла на Ли Бэкхо прямой взгляд.

— Не... не может такого быть.

Её слова всё равно никогда не дойдут до Бьорна.

И всё же она продолжила:

— Не считали его... человеком? Как вообще можно было... смотреть на Бьорна так?..

Она не могла.

И теперь жалела только об одном: надо было сказать это раньше.

Тогда, возможно, Бьорну не пришлось бы смотреть на них и гадать, отвернутся они или нет.

Миша закрыла глаза.

Незнакомый мужчина больше не пугал.

Она просто стояла и терпела чувства, накатывавшие одно за другим, как волны Великого моря.

Через некоторое время Ли Бэкхо заговорил:

— Хорошие у него были товарищи.

Голос звучал совсем иначе. Почти печально.

— Не то что у меня.

Миша открыла глаза.

Давление, от которого ещё недавно покалывало кожу, исчезло бесследно.

— Миша Карлштайн, верно?

— Д-да...

Такая резкая перемена сбила её с толку.

Ли Бэкхо снова улыбнулся.

— Что ты сделаешь, если я скажу, что Бьорна Янделя можно вернуть к жизни?

Его глаза сузились вместе с улыбкой.

С тех пор как мы вступили в клан Феликса Баркера, прошло две недели.

Фух

Я сидел перед горящим костром.

Мы были на 2-м этаже: в Каменной Пустыне.

За спиной четверо мужчин и женщин торопливо разбивали лагерь.

Да, это я их гонял.

Если по старой привычке свалить всю работу на одного загонщика, провозимся до ночи. А мне лень ждать.

— Ну и с какого хрена мы должны всё это...

— Тише ты. Услышит ещё.

Поздно, придурок. Уже услышал.

Я усмехнулся и посмотрел на четвёрку.

Здоровяк с рыхлой мускулатурой случайно встретился со мной глазами.

Вот он первым и вышел против меня в день вступления в клан — в кровавом бою за повышение... то есть в их местной схватке за ранг.

На поверхности ему соответствовал бы шестой ранг исследователя.

В бою без навыков я за три секунды чуть не размозжил ему половину черепа. Выжил только благодаря зелью.

Как же его звали?..

— Дамбо.

— Я не Дамбо. Я Дербон.

А, точно.

Ошибка моя, спорить не буду. Но чего рожу-то корчить?

Дербон всё равно наверняка выдуманное имя.

Нашёл, блядь, что отстаивать.

— Ничему жизнь не учит, да?

Я поднялся и пошёл к нему.

Дербон сразу задрожал — видно, вспомнил прошлую трёпку.

И зачем тогда огрызаться, если тебя уже от одного моего приближения колбасит?

— Дамбо.

Я положил ладонь ему на плечо и заговорил со всей весомостью командира третьей группы.

— Ты решил, что командир для тебя пустое место?

Пальцы сжались сильнее.

— С этого дня тебя зовут Дамбо. Мне так проще произносить. Понял?

Он молчал.

— Ответ.

— ...Как скажете.

Вот и славно. Давно бы так.

Я похлопал новоиспечённого Дамбо по плечу и отправил заканчивать работу.

Сам вернулся к костру и принялся жевать сушёное мясо.

Чавк-чавк

В первый день я провёл три схватки подряд. После этого глава клана официально поставил меня во главе одной из трёх групп.

А Ноарк не зря любит суровые порядки: власть командира здесь почти абсолютна.

В Лабиринте — особенно.

«Вот, значит, какая она, власть...»

Пока я прохлаждался, а остальные пахали, ко мне подошёл тощий парень и доложил, что лагерь готов.

— Можете ложиться. Дежурства мы возьмём на себя...

Как его звали?..

Да хрен с ним.

Он у нас разведчик.

Не проводник, и ориентируется чуть хуже Ротмиллера. Зато давно промышляет грабежом и знает, где удобнее всего подкарауливать добычу.

— Я пока не хочу спать. Первой дежурит мелкая, да? Если начну клевать носом, оставлю её здесь, а сам лягу. Вы пока отдыхайте.

— А... хорошо.

Получив разрешение, хлюпик передал остальным и залез в спальник.

Через некоторое время рядом раздался голос:

— Можно сесть?

— Конечно.

На стул напротив опустилась рыжеволосая девушка.

Лицо ещё совсем юное, хотя держится и смотрит куда взрослее своих лет.

Загонщица нашей группы.

Старшая сестра Амелии.

— Как тебя зовут?

— Лаура Рейнвейлс.

Она ответила сухо и по-деловому, явно насторожившись из-за нового командира.

А у меня от её лица возникло странное чувство.

«Похожи. Но почему впечатление совсем другое?»

Черты почти те же.

Только старшая выглядит гораздо мягче и дружелюбнее.

И это при том, что я знаю её прошлое: в двенадцать лет она перерезала горло успешному исследователю, чтобы спасти младшую сестру.

Даже официальный тон не делал её похожей на Амелию.

— Что-то не так?

— Нет. Просто подумал, что тебе тоже пришлось несладко.

— А...

Лаура слегка приоткрыла рот.

Похоже, не ожидала подобных слов от человека, который до этого безжалостно строил всю группу.

— Твоя младшая сестра тоже загонщица?

— Да. Она работает в группе командира Мартиса.

— Не боишься за неё?

Лаура поджала губы и коротко посмотрела на меня.

Пыталась понять, зачем я спрашиваю.

Но игнорировать вопрос нового командира, видимо, сочла неразумным.

— Нет. Я уверена, что командир Мартис хорошо о ней позаботится.

Слишком гладкий ответ.

Чёрт, чувствую себя каким-то стукачом.

— Можешь сказать как есть. Вы сёстры. Конечно ты за неё переживаешь.

Я не отставал, и в конце концов Лаура приоткрыла настоящие мысли.

— Переживаю. Но верю, что командир Мартис не станет намеренно издеваться над моей сестрой и не пошлёт её на верную смерть.

— Почему?

— ...Потому что я достаточно для него ценна.

— Хм? Объясни. Я теперь командир этой группы и должен понимать, что здесь происходит.

Лаура некоторое время колебалась, но всё-таки заговорила.

— Формально я загонщица. Но за несколько лет экспедиций стала достаточно сильной, чтобы полноценно выполнять работу обычного бойца.

Это я и так знал.

Эссенции у неё низкого ранга, но, если не ошибаюсь, уже четыре.

И всё равно она остаётся загонщицей.

Пусть с ней обращаются лучше, чем с другими, положение почти рабское. Можно вкалывать наравне со всеми, но потребовать равную долю добычи нельзя.

— То есть ты отказалась от своей доли в обмен на то, чтобы они берегли сестру.

— Даже если я заработаю деньги, мне всё равно их не оставят. И, если честно, когда отец собирался продать сестру в загонщицы, именно я привела её в этот клан.

— Зачем?

Лаура опустила глаза.

— Здесь ей хотя бы... не пришлось бы пережить некоторые вещи.

— Ты добрая.

Она ничего не ответила.

После этого между нами установилась тишина.

Не неловкая.

Я сидел, смотрел в огонь и перебирал в голове всё, что узнал. Когда тело наконец налилось приятной усталостью, поднялся.

— Я спать.

— Хорошо.

— Ты дежуришь уже примерно час. Ещё через час буди следующего и тоже ложись.

— Но моя смена должна...

— Если одна будешь стоять вдвое дольше остальных, как завтра драться? Сама же сказала, что работаешь за полноценного бойца.

Лаура замолчала.

— Через час передай пост. Если кто-то начнёт возмущаться, скажи, что это мой приказ.

Я сразу залез в спальник.

Лаура ещё попыталась что-то сказать, но я уже вовсю храпел. Через пару секунд она только вздохнула.

«Лаура Рейнвейлс...»

Пока не уснул, я думал об одном.

Как сделать так, чтобы она выжила?

После первой ночёвки в Каменной Пустыне мы с утра двинулись дальше.

На второй день добрались до 3-го этажа: Пути Паломника, а затем пошли по Сумеречному склону — маршруту со стороны Каменной Пустыни — к месту сбора клана.

Конечной точкой были заросли колючего камыша.

Так называли охотничьи земли к западу от Ведьминого Леса, центральной области третьего этажа.

Мы пришли туда на четвёртый день.

Все остальные группы уже ждали.

С Амелией мы только коротко встретились глазами, после чего я направился к главе клана.

— По дороге всё спокойно?

— Да. Ребята у меня толковые.

— Ха-ха! В бою до тебя им далеко, но своё место каждый отрабатывает честно.

Он что, вообще не умеет отличать вежливость от похвалы?

Я усмехнулся и сел на свободный стул рядом.

— Раз все собрались, можно было бы сразу выступать. Но среди нас есть люди, которые здесь впервые, так что ещё раз объясню план.

Феликс Баркер без запинки изложил, что будем делать дальше.

Хотя «план» — громко сказано.

Заросли служат базой. Отсюда группы расходятся по окрестностям и грабят проходящих исследователей.

— Сразу предупреждаю: увидите противника, который кажется хоть немного опасным, связывайтесь с соседними группами через разведчика. Бросим всё и быстро подойдём на помощь.

Он закончил за несколько минут и спросил, есть ли вопросы.

Я тут же поднял руку.

— Разве это не слишком неэффективно?

— ...Неэффективно?

Феликс уставился на меня так, будто варвар только что заговорил о высшей математике.

Кажется, само слово «эффективность» из моих уст его поразило.

Обидно даже.

Какая раса ценит эффективность сильнее варваров?

— Есть предложение — говори.

Разрешение я получил и сразу перешёл к делу.

— Для начала: зачем вообще использовать загонщиков?

— Я уже объяснял. Если заранее внедрить человека в чужую группу, устроить засаду намного проще. И расход боевых припасов меньше.

— Ты о чём? Я не это спрашивал.

— Мм?

Феликс посмотрел на меня уже с раздражением: «А что тогда?»

Пришлось спокойно разжевать очевидное.

— Если действовать так, мы убиваем только «приличных» исследователей. Тех, кто согласен взять к себе загонщика. А «приличные» исследователи обычно бедные.

— К чему ты клонишь?

— Надо охотиться на таких же грабителей, как мы. Тогда нам достанется не только их собственное снаряжение, но и всё, что они уже успели награбить!

Я закончил совершенно серьёзно.

Повисла тишина.

А потом Феликс расхохотался.

— Ха-ха-ха-ха!

— Чего смешного?

— Не обижайся. Просто я больше десяти лет живу в Ноарке и ни разу не слышал подобной идеи.

— И что скажешь?

— На первый взгляд логика есть. Но ты упустил главное. Мы не исполнители божьего суда. Как отличить грабителя от обычного исследователя?

Хе-хе.

Я так и знал, что он спросит.

Я широко ухмыльнулся.

— Слушай внимательно. Способ у меня есть.