Чёрная звезда (4)

Кан Хёнбёль.

Моя бывшая. На четыре года младше меня.

Мы тогда оба пытались устроиться на работу. Она первой призналась, что я ей нравлюсь, а потом мы почти три года были вместе.

Впрочем, сейчас это не главное.

Я заставил себя поднять взгляд и наконец посмотрел Хёнбёль в лицо.

Смотрела она на меня отчего-то очень холодно.

Хотя чего тут гадать...

— Вот обязательно было пялиться именно туда?

— Кхм...

А что мне оставалось? Глаза сами опустились.

Я быстро собрался и перешёл к обороне.

— Не выдумывай. Я просто проверял.

— Проверял?

— Одежда, в которой человек появляется здесь впервые, зависит от того, каким он сам себя представляет.

— То есть... по-моему, я выгляжу именно так?

— Получается, да.

Если хочется переодеться, вещи приходится покупать за GP. Свои спортивные штаны и футболку я тоже приобрёл уже здесь.

— А ты в чём появился?

— Э-э...

В тёмно-синем костюме по фигуре.

Хёнбёль подарила его мне, когда я устроился на работу.

Но сказать об этом сейчас...

— Да вот в этом и был.

Признаться, что даже после расставания я представлял себя именно в костюме, который она подарила, было неловко. Ещё решит, будто я всё это время по ней сох.

— Хм. Ну, на тебя похоже.

К счастью, она не стала копать и спокойно приняла ответ.

А вот мне стало любопытно.

— В каком смысле похоже?

— И зачем сразу цепляться к словам? Я имела в виду, что одежда удобная. Всё.

— А... ну да.

Чёрт. Рядом с ней я до сих пор чувствовал себя так, будто лишний раз рот открыть опасно.

Наверное, потому что косяков за мной и правда хватало.

— Кстати... больше тебе мне нечего сказать?

— ...Давно не виделись, Хёнбёль.

— И всё?

— Э-э...

А что ещё полагалось?

Точно. Я же так и не спросил самого очевидного.

— Как ты вообще сюда попала?

Хёнбёль молча прожгла меня взглядом, потом устало выдохнула.

— Привычка сбегать от разговора никуда не делась.

Я сделал вид, что не услышал.

— Ладно. Какая теперь разница, что там было...

— Вот именно. Прошлое уже прошло. Не зря же говорят: настоящее дороже золота...

По спине вдруг потянуло холодом.

— Что замолчал? Продолжай.

— Подумал, что сначала надо извиниться.

Она ничего не ответила.

Я убрал из голоса всякую шутливость.

— За то, что тогда сделал, прости. Я серьёзно.

Хёнбёль посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Ты... изменился.

— Было бы странно, если бы нет. Так ты принимаешь извинения?

— Не нужно. Я уже сказала: теперь это неважно. Да и не было там такого, за что кто-то один обязан просить прощения.

— Ну... пожалуй.

После этого разговор сам собой оборвался. Повисла неловкая тишина.

И ничего удивительного.

По земному времени мы расстались год назад, а теперь встретились чёрт знает в каком другом мире.

— Всё равно не верится, — сказал я. — Я уж точно не ожидал увидеть тебя здесь.

— А я почему-то думала, что когда-нибудь встречу.

— Что?

— С тех пор как очнулась в этом мире, мне всё время приходило в голову: наверное, ты тоже где-то здесь. Даже спокойнее становилось.

— Спокойнее?

— Из-за твоего исчезновения. Когда я узнала, меня это сильно напугало. Думала... вдруг ты что-то с собой сделал.

Вот как это выглядело со стороны.

Мы к тому времени не были вместе уже больше года, а она всё равно переживала. Странно, но от этого стало тепло.

— Так что с тобой произошло? Как ты сюда угодила?

За весь разговор я задавал этот вопрос уже в третий раз. Нас постоянно уносило куда-то в сторону.

— Ты ведь вообще не любила игры.

На этот раз Хёнбёль наконец ответила.

— После нашего расставания стало любопытно. Хотелось понять, что там такого, раз ты мог пропадать в этой игре сутками.

Забавно. Пока мы встречались, она ворчала, что нормальный человек не станет ради одной игры держать включёнными три компьютера.

Стоп.

— Ты прошла оригинальную версию?

— Да ну, как её вообще пройти? Уже после твоего исчезновения случайно узнала про версию с читами. Вот её и закончила.

— На каком множителе?

— На тридцатикратном.

— На тридцатикратном?..

Это уже приличный уровень. Здесь полно людей, которые полезли в высокие множители, даже не сумев нормально закончить игру.

— Значит, всё-таки серьёзно засела.

— Да нет. Попыток десять понадобилось. После оригинала было довольно легко. И кое-что я запомнила ещё с тех времён, когда смотрела, как играешь ты.

— А...

Точно.

Стоило мне найти какой-нибудь секрет, как я тут же начинал объяснять Хёнбёль, насколько он крутой. Ещё и хвастался.

А память у неё всегда была отличная.

— Чего ты вдруг помрачнел?

— Это так заметно?

— Конечно. Я тебя не первый день знаю.

Я немного подумал и решил не юлить.

— Просто вспомнил, как ты каждый раз спокойно слушала мои рассказы. Хотя тебе всё это, скорее всего, было вообще неинтересно.

На последних словах мне самому стало неловко, и голос невольно стих.

Хёнбёль ответила не сразу.

— ...Нет, ты правда очень изменился.

— Времени прошло много.

— Да... это верно.

Неловкость снова попыталась вклиниться между нами, но ненадолго. Я спросил, знает ли она, что происходило после моего исчезновения, и Хёнбёль рассказала всё, что успела узнать.

Если коротко, вышло так.

Через месяц моё начальство подало заявление о пропаже. Потом полиция пришла к Хёнбёль, и от них она всё узнала.

А затем...

— Ты видела мою мать?

— Да. В участке.

— И что эта женщина сказала?

— Со мной она не разговаривала.

— Но что-то всё-таки случилось.

Хёнбёль промолчала.

— Говори. Я нормально восприму.

Она поколебалась и всё же решилась.

— Сначала долго расспрашивала про наследство. Потом спросила у полицейского, нельзя ли признать тебя умершим раньше, чем закончится установленный срок безвестного отсутствия.

— Ха...

Примерно этого я и ожидал, но легче не стало.

Будто у меня там миллионы лежали.

И ведь где-то внутри я всё равно надеялся на другое. Дурак.

Я не заметил, как стиснул зубы. Хёнбёль тут же попыталась меня утешить — по-своему.

— Но по общему правилу должно пройти пять лет. Ты не пропал во время несчастного случая, и признаков преступления тоже не было, поэтому признать тебя умершим по сокращённой процедуре нельзя.

— А если бы можно было?

— Тогда вступить в наследство можно было бы уже через год.

— Понятно.

Вот это действительно немного утешало.

И всё же я невольно усмехнулся.

Очень в духе Хёнбёль.

Она и раньше не ограничивалась дежурными словами сочувствия. Вместо этого находила в ситуации хоть один плюс и спокойно объясняла, почему за него стоит держаться.

Пожалуй, на мой нынешний характер она тоже немало повлияла.

— А дальше?

— Дальше я не знаю. Через три месяца после твоего исчезновения меня саму затянуло сюда.

— Что?..

Вот тут я удивился по-настоящему.

Из-за Осколка Камня Записи хронология съехала, но если считать чистое время, с тех пор как я стал Бьорном Янделем, прошло уже три года и девять месяцев.

А соотношение времени между мирами — пять к одному.

«Значит, на Земле после моего исчезновения прошло девять месяцев».

Иными словами, Хёнбёль прожила в этом мире уже больше двух с половиной лет.

И тут мне пришло в голову ещё кое-что.

— Почему ты только сейчас добралась до сообщества?

— Потому что я не исследователь. Видимо, поэтому и не попадалась им на глаза.

— Не исследователь?..

— Нет. Я немного поиграла в игру — и что, после этого должна была вживую лезть драться с чудовищами? Нашла нормальную работу и спокойно зарабатывала.

— Раз так говоришь, ты, наверное, человек.

— А ты, значит, нет?

Я осёкся.

Дело было не в том, что я не знал ответа. Я просто не понимал, стоит ли отдавать ей настолько личную информацию.

Но этой короткой заминки Хёнбёль хватило.

— Ясно. Мне ты говорить не хочешь.

Глаза у неё сузились в знакомой улыбке.

Когда мы встречались, я видел такой взгляд не раз.

Тогда после него начиналась паника: приходилось срочно соображать, чем я провинился и как теперь её умаслить.

Но сейчас всё иначе.

Если уж по-честному, мы друг другу никто.

Хёнбёль, которая всегда ставила разум впереди эмоций, и сама это прекрасно понимала.

— Границу первым провёл ты. Верно?

— Верно.

— ...Хорошо. Тогда больше о таком не спрашиваю. Договорились?

Она приняла правило без лишней драмы — как я и ожидал.

Но, похоже, всё-таки задело.

— Только и ты про меня ничего не узнаешь. Даже под пытками не скажу.

Да, справедливо.

Возразить было нечего, и я просто кивнул.

Хёнбёль прикусила губу.

— Тебе и правда совсем неинтересно?

— Если ты расскажешь, мне тоже придётся отвечать.

Отшучиваться я не стал.

Она ведь точно знает, когда я сюда попал. Назови я хотя бы расу — круг возможных личностей сразу сузится.

Мы замолчали и какое-то время просто смотрели друг на друга.

— Давай хотя бы сядем.

— Да. Пожалуй.

Стоять посреди комнаты дальше было глупо. Мы устроились на диване.

И тут выяснилось, что говорить нам, собственно, не о чём.

Пришлось начать с самого простого.

— Ты сегодня впервые в сообществе, верно?

— Да.

Мне сразу захотелось спросить, откуда у обычной служащей вообще взялось приглашение, но любопытство я задавил.

— Если понадобится, могу дать тебе немного GP. Их можно обменять через биржу на обычные деньги.

— Не надо. Столько я и сама заработаю. К тому же при обналичивании наверняка придётся передавать что-то в реальном мире. Так ведь можно раскрыть личность?

— Ну... да.

Предложил я это скорее ради того, чтобы не молчать. Если бы она действительно решила обналичивать GP, я бы первым её отговаривал.

— Ты, конечно, стал исследователем?

— Стал.

Мы договорились не выдавать друг другу сведения, по которым можно вычислить наши личности, но тут я ответил прямо. Если запрещать даже такие общие темы, разговора вообще не получится.

— А чего улыбаешься?

— Просто... не могу представить тебя по колено в крови, сражающегося с монстрами.

— Привыкаешь ко всему.

— Тяжело пришлось.

— А тебе?

— Нормально. Честно говоря, здешняя работа даже приятнее земной.

Вполне могу поверить. Из всех, кого я встречал, Хёнбёль была, пожалуй, самым умным человеком. К новому миру она должна была приспособиться быстро...

— Я серьёзно. Тут же даже учёт толком не автоматизирован. Набрать начальный капитал оказалось проще простого.

Начальный капитал?

Она сейчас намекает, что воровала из кассы?

— А рынок ещё толком не сформирован, поэтому, когда я начала вкладывать деньги по-настоящему, доходность тоже вышла неплохая.

Я предпочёл ничего не уточнять.

— Слушай.

— М?

— Может, хватит ходить вокруг да около? Давай объединимся.

— Объединимся?.. Мы вообще-то уже однажды...

— Я не предлагаю снова встречаться. Я предлагаю работать вместе. Буду помогать деньгами, связями и всем остальным, оставаясь в тени.

— И зачем тебе это?

— Следующей целью после финансовой независимости для меня стала власть. Недавно удалось выйти на человека довольно высокого уровня. Я могу использовать его влияние, чтобы продвигать тебя.

— Что взамен?

— Очевидно же. Когда найдёшь способ вернуться, берёшь меня с собой. Ты ведь тоже хочешь домой.

— Вернуться...

Я невольно протянул последнее слово. Хёнбёль мгновенно уловила перемену.

— Подожди. Ты что, собираешься остаться здесь?

Отпираться смысла я не видел.

— А зачем мне рвать жилы ради возвращения, если там меня всё равно никто не ждёт?

— А мать?!

— Моя мать?

— Если останешься здесь, ей достанется весь твой залог за квартиру!

А. Вот она о чём.

— О, а это уже аргумент.

Я усмехнулся, но Хёнбёль лишь повысила голос.

— Не отшучивайся! Ты серьёзно собираешься жить здесь до конца?

— Чего ты так завелась? Здесь, между прочим, вполне можно жить. И знаешь что? Друзей у меня в этом мире даже больше, чем было там.

Я специально сказал это легко, чтобы сбить напряжение.

Не помогло.

Губы Хёнбёль медленно сжались в тонкую линию. Несколько секунд она будто проверяла, не ослышалась ли.

— ...Друзья? У тебя?

Она посмотрела на меня с таким потрясением, что стало почти обидно.

Даже для меня это было чересчур.