Капитан-варвар (5)

Голова раскалывалась.

Тошнило. Губы пересохли, в горле стояла такая сухость, будто там не осталось ни капли влаги.

Но раньше боли пришёл вопрос.

«Какого хрена я вообще в таком состоянии?»

Джеймс Калла, заместитель главы клана «Зубчатый Клык», судорожно втянул сухой воздух, словно только что пережил остановку дыхания, и открыл глаза.

Ха-а!...

Первым он увидел незнакомый потолок.

Дорогие деревянные панели с тонким узором. Рядом — роскошная люстра на цепях.

Пока мутное сознание пыталось определить, где он оказался, в поле зрения возникло мужское лицо.

— Кажется, вы пришли в себя.

Джун Аршен, паладин Церкви Тоберы.

При первой встрече Калла ещё подумал: «Надо же, какой красавчик пошёл в паладины—»

А!...

Последнее воспоминание перед потерей сознания вернулось разом.

Джеймс резко сел. Джун вовремя отстранился, иначе они наверняка столкнулись бы лбами.

— Бой... Чем закончился бой?

Паладин неловко приподнял уголки губ.

— Разве вы уже не знаете ответ?

— Значит...

— Да. Мы проиграли. Он действительно очень силён. Причём во многих смыслах.

В голосе Джуна не было даже сожаления.

Калла же невольно тяжело вздохнул.

— Вам трудно принять поражение? — спросил паладин.

— Нет... Не в этом дело. Просто не представляю, что теперь говорить Торговому Дому «Альминус» и Гильдии Исследователей, которые поддержали меня и рассчитывали на результат.

— Скажите правду.

— Что мы вчетвером навалились на одного, проиграли и теперь должны отдать пост командира какому-то дикому варвару? Как я должен такое... Почему вы смеётесь?

— Простите. Слово «дикий» прозвучало слишком выразительно.

Калла тут же понял, что сказал лишнее.

Со стороны проигравшего подобные слова выглядят жалко — будто он теперь пытается унизить победителя, чтобы самому стало легче.

Точно так же вели себя люди, которых Джеймс терпеть не мог и которых за годы на должности заместителя главы повидал более чем достаточно.

Джун внимательно посмотрел на него.

— Вы всё ещё не готовы признать его?

— Я...

Калла замялся, потом ответил с горечью:

— Нет. Это не так.

И не притворялся.

Слово «варвар» вырвалось скорее потому, что первое впечатление оказалось слишком сильным.

После всего случившегося он думал о Рихене Шуйце уже иначе.

— Этот человек... умён.

Джун без колебаний кивнул.

— Да.

— Если оглянуться назад, мы с самого начала двигались так, как ему было выгодно. Нам казалось, будто он относится к нам несерьёзно. На самом деле всё было ровно наоборот.

— Верно. Мне стыдно признавать, но даже под конец я не допускал мысли, что мы можем проиграть. Видимо, мне самому ещё многому нужно учиться.

С этим Калла был полностью согласен.

Когда впервые услышал прозвище «мужчина Маркизы Кровавых Духов», он отнёсся к нему как к забавной сплетне.

А стоило бы проверить подробнее.

Возможно, тогда всё закончилось бы иначе.

— Осталось понять, как это воспримут остальные. Где господин Кайслан и старшая Акурава?

— В отдельных комнатах. До недавнего времени оба были без сознания. Сейчас не знаю. Их ранения оказались тяжелее ваших.

— Тогда стоит зайти к ним лично.

Жрецы уже залечили все раны. Оставалось только дождаться, пока сознание вернётся само.

Они разошлись по палатам.

Калла сел рядом с кроватью Титаны и стал ждать.

Прошло немного времени.

Женщина открыла глаза.

— Судя по вашему лицу... мы всё-таки проиграли?

В отличие от Джеймса, она не стала задавать лишних вопросов.

Несколько секунд молча смотрела в потолок, потом спросила только об остальных.

Вскоре в комнату вошёл Джун.

— Старшая Акурава, вы тоже очнулись. Ничего не беспокоит?

— К счастью, нет. А где тот мужчина?

— Не знаю. Возможно, решил дать нам время прийти в себя и спокойно переварить поражение.

Титана фыркнула.

— Не поверю, что он настолько деликатный.

После этой фразы тяжёлое настроение немного отпустило.

Они заговорили спокойнее, перебрасываясь короткими замечаниями, а через некоторое время пришёл в себя и Кайслан.

— Где он?! Что стало с этим человеком?!

Теперь можно было обсуждать всё всерьёз.

— Значит, мы всё-таки проиграли...

В голосе Кайслана смешались тяжёлое сожаление и странная, вязкая злость.

Рыцарь сжал кулак.

— Я этого не признаю.

Калла приподнял бровь.

— Сам факт поражения?

— Нет. Я не настолько глуп, чтобы отрицать очевидное. Но наше поражение и его назначение командиром — разные вещи.

Титана усмехнулась:

— Ох. Вы хотите нарушить обещание, которое дали при самом маркизе?

При упоминании Терсериона Кайслан едва заметно дёрнулся.

Но отступать не собирался.

— А вы готовы спокойно с этим согласиться? Речь о тридцати людях! И не о каких-то рядовых бойцах, а о лучших талантах, на которых может держаться будущее города. Вы хотите отдать их жизни в руки человека, у которого кроме силы ничего нет? Даже ради общего дела я не могу просто смотреть на подобное!

Он почти кричал.

Калла потёр ноющий висок.

«Не думал, что с ним всё настолько плохо».

— Господин Кайслан, вы утверждаете, что во всём, кроме боевой силы, превосходите того человека?

— Я говорю не только о себе. Каждый из нас лучше неизвестно откуда взявшегося типа.

— Понятно. Тогда объясните, в чём именно.

Кайслан уставился на него, явно не понимая, почему вопрос задан таким тоном.

— Не узнаю вас. Разве мы не обсуждали за столом, каким должен быть идеальный командир? Никто, кроме него, даже не назвал личную силу важнейшим качеством.

— Это верно.

— Значит, все понимали: для командира собственная сила стоит ниже остальных качеств.

По существу Кайслан не ошибался.

Командир должен уметь пользоваться хорошим мечом. Ему не обязательно самому быть этим мечом.

Но проблема заключалась уже не в теории.

«Маркиз засвидетельствовал наш уговор. Результат не изменить. Лучше прямо сейчас обозначить свою позицию».

Калла быстро просчитал политические последствия и ответил:

— Я не считаю, что он уступает нам в остальных качествах.

— Что?..

— Неловко говорить после поражения, но он не был настолько сильнее нас четверых, чтобы исход можно было считать заранее решённым.

Калла действительно так думал.

Если бы им дали время заранее потренироваться вместе, если бы с первых секунд они дрались без снисхождения и открыли все возможности сразу, победитель мог оказаться другим.

Но теперь это уже не имело значения.

— Бой был один. Мы проиграли, он победил. Знаете, почему возникла эта разница?

Кайслан промолчал, только сильнее нахмурился.

Калла продолжил сам:

— Из-за недостатка информации. Во время боя я понял: он заранее знал о нас очень многое. Какие эссенции мы используем, какое снаряжение носим, чего от нас ждать.

— И поэтому вы теперь считаете его тем самым идеальным командиром, о котором говорили? Придите в себя! Он просто получил сведения от маркиза!

— Разве не это страшнее всего? До приезда сюда мы вообще не знали, кто будет участвовать во встрече. А маркиз знал. И Шуйц сумел воспользоваться этим преимуществом.

После этих слов Кайслан не стал долго спорить.

— Хорошо. Вашу позицию я понял. Значит, вы намерены просто смотреть, как этот человек становится нашим командиром. Остальные думают так же?

Его взгляд перешёл на Титану Акураву, исследовательницу девятого этажа.

Но ожидаемой поддержки он не получил.

— Если хотите сформулировать именно так, то да. Моё мнение примерно такое же.

— Почему? Тоже боитесь маркиза?

— Было бы глупо говорить, что совсем нет. Но причина не только в этом.

— Тогда в чём?

— Мне не кажется, что он хуже нас.

Кайслан сузил глаза.

Титана пожала плечами.

— Больше всего меня впечатлили не его покровители. А то, насколько тщательно он всё устроил сам.

— Тщательно?..

Рыцарь выдохнул так, будто услышал полную нелепицу.

— Да. Именно тщательно. Вспомните банкет. Он прекрасно знал, кто мы такие, но изображал неосведомлённость. Вёл себя высокомерно, специально раздражал нас, пока мы сами не проглотили наживку.

И этим всё не ограничивалось.

Во время боя Шуйц до последнего прятал большинство способностей, раскрывая каждую только в тот момент, когда от неё можно было получить максимум.

Самый наглядный пример — Джеймс Калла.

Его выбили первым и почти без сопротивления. После этого оставшимся троим пришлось гораздо дольше держать на себе всё давление.

— И ещё... Это уже трудно назвать просто способностью принимать решения, но его чувство боя действительно поражает.

Калла негромко добавил:

— Он словно родился для этого.

Шуйц дрался так, будто сжигал себя до основания.

А потом они вдруг поняли, что стоят внутри того же пламени.

И пока всем становилось хуже, он улыбался.

Титана задумчиво провела пальцем по подбородку.

— Во время боя мне казалось, что он действует на одном инстинкте. Теперь, когда вспоминаю детали, выходит наоборот. Он постоянно оценивал обстановку и принимал вполне рациональные решения.

Джун впервые за несколько минут вмешался:

— Если так, это действительно удивительно. Пожертвовать одним глазом, чтобы в тот же момент успеть ударить господина Кайслана молотом... Рациональный выбор, мягко говоря, неочевидный.

— Но именно после этого передняя линия посыпалась, — ответила Титана. — Для него обмен оказался выгодным.

Калла с Джуном один за другим отмечали достоинства Шуйца.

Кайслан стиснул зубы.

Он искренне не понимал, что происходит.

«Что с ними?»

Они ведь не хуже него знают, насколько важна должность руководителя экспедиции.

В какой-то момент ему даже пришло в голову, что, пока он лежал без сознания, эти трое могли заключить с маркизом какое-то тайное соглашение.

Но разговор продолжался независимо от его подозрений.

— Если говорить лично обо мне, — сказал Джун, — выше всего я ставлю его решимость добиться цели.

Кайслан едва не фыркнул.

«Теперь ещё и решимость?»

Паладин не обратил внимания.

— Как уже сказал господин Калла, он не превосходил нас четверых настолько, чтобы исход был очевиден. И всё же именно он самоуверенно вызвал всех нас сразу.

За время боя ему переломали бесчисленное количество костей.

Внутренности обжигало жаром.

Стрела вошла в глаз, лишив его зрения с одной стороны.

И всё равно он не упал.

Когда путь перекрывала стена огня, он проходил сквозь неё, обжигая кожу. Когда рот заполняла кровь от прокушенного языка, выплёвывал её в противника. Когда лопатка была разбита и плечо едва держалось, продолжал махать молотом.

Джун оглядел остальных.

— Кто из нас способен зайти настолько далеко?

Никто не ответил.

— Мне стыдно это признавать, но я ещё не встречал человека, который в таком состоянии продолжал бы сражаться без единого сомнения.

Нельзя сказать, что Шуйцу нравилось происходящее.

Ему наверняка было больно.

Если бы он тогда отказался продолжать, никто не назвал бы это трусостью.

Он и без того дошёл до предела.

— Обычный человек в такой момент начинает искать лазейку для самого себя. «Этого достаточно. Я сделал всё, что мог». Появляется желание договориться с собой, подобрать оправдание и остановиться.

Шуйц не остановился.

Почему?

Как служитель божества, Джун видел ответ в вере.

— Вера. Он верил, что не упадёт. Верил в себя настолько твёрдо, что не позволил испытанию сломать себя и в итоге вырвал победу.

Кайслан холодно спросил:

— Значит, и вы считаете, что он должен стать командиром?

В тоне слышалась насмешка.

Джун ответил без малейшего колебания:

— Да. Если мне всё равно придётся идти за чьей-то спиной, его спина кажется самой надёжной.

Кайслан промолчал.

— Даже если все остальные рухнут, он, скорее всего, останется стоять.

Похоже, паладина этот человек действительно зацепил.

Калла, со своей стороны, учитывал позицию маркиза. Титана не хотела отказываться от собственного обещания и явно сочла бы это ударом по самоуважению.

Но в главном их мнения совпадали.

Титана обратилась к Кайслану:

— Уже признайте. Мы проиграли. Даже когда человек, которого он вырубил, пришёл в себя и снова вступил в бой, Шуйц не стал возмущаться. А ведь, если разобраться, это почти нарушение условий.

Калла кивнул.

— Думаю, он молчал именно потому, что считал: иначе мы всё равно не примем результат окончательно.

Трое против одного.

Когда остальные сошлись во мнении, Кайслану больше нечем было продавить спор.

«Хорошо, что он хотя бы не пытается опротестовать бой и требовать у маркиза реванша. С характером Терсериона это могло закончиться очень плохо».

Калла облегчённо выдохнул, глядя на наконец замолчавшего рыцаря.

Правда, одна проблема всё ещё оставалась.

— Раз вы все так решили, больше спорить не стану. Но запомните: это ошибка. Как я и говорил раньше, сильную организацию создают строгие правила и жёсткий контроль. Не верю, что у этого человека хватит умения управлять людьми.

Он уступил только формально.

По выражению лица было ясно: дай ему только повод — и Кайслан снова пойдёт наперекор.

Если такое случится внутри Лабиринта, последствия могут оказаться серьёзными.

Но тут...

Тук-тук.

В дверь постучали.

И почти сразу, не дожидаясь разрешения, она распахнулась.

— А, все уже очнулись.

В комнату вошёл мужчина.

В тот же момент последние сомнения Калла исчезли.

Рихен Шуйц оглядел собравшихся и как ни в чём не бывало заявил:

— Теперь вы мои подчинённые, так что буду говорить без церемоний.

Будто до этого он хотя бы раз с ними церемонился.

Потом его взгляд остановился в одной точке.

Шуйц слегка склонил голову.

— Эй, рыцарь. Ты чего так зыркаешь? Тебе там голову случайно не отбили?

Удивительное зрелище.

Калла даже не понял, в какой именно момент это произошло.

Тот самый человек, который минуту назад багровел и доказывал всем необходимость жёсткой дисциплины и железной власти...

Шуйц нахмурился.

— Я спрашиваю: отбили или нет?

— Н-нет...

Кайслан уже смотрел в пол.

И выглядело это так, будто иначе просто не могло быть.