Объявление войны (5)

Говорят, перед свадьбой полезно хотя бы раз увидеть комнату будущего супруга.

Личная комната вообще много рассказывает о хозяине. Любит он роскошь или предпочитает простоту, ленив или аккуратен, какие цвета выбирает, чем увлекается, чем зарабатывает на жизнь — следы человека остаются повсюду.

Иногда достаточно оглядеться, чтобы составить примерное мнение даже о том, кого прежде ни разу не встречал.

Нынешняя гостиная была хорошим примером.

Я сидел среди тяжёлой, дорогой обстановки. Никакой кричащей позолоты и прочего показного богатства, однако по мебели и украшениям сразу было видно: денег сюда вбухали столько, что считать бессмысленно.

Хрусть.

Стол ломился от сладостей, причём их явно приготовили не для одного гостя.

Жур-р-р...

У двери постоянно дежурил слуга. Стоило мне отпить больше половины чашки, как он бесшумно подходил и доливал чай до нужного уровня.

Но окончательно добивала другая деталь.

«Личного музыканта в гостиной я, кажется, ещё не видел».

В углу сидел лысый мужчина со струнным инструментом и без остановки играл что-то спокойное.

«И по тому, как он держится, его явно не наняли специально на сегодня».

Вот тут характер хозяина комнаты проявлялся особенно отчётливо.

По сути он был торговцем.

Здесь не столько демонстрировали богатство, сколько обслуживали гостя. Ты просто сидел в кресле и постепенно понимал не «как же хозяин богат», а «как старательно хозяин делает мне приятно».

«До назначенного времени пять минут. Похоже, придёт ровно в срок».

Я закинул ногу на ногу и развернул первую попавшуюся газету.

Конечно же, на первой полосе оказался я.

Впрочем, какую газету ни возьми, результат, скорее всего, был бы тот же.

[Великий герой с Камня Чести, Гигант — барон Яндель — обнажил меч против мятежников преступного мира!..]

События трёхдневной давности на чёрном рынке наконец стали достоянием публики. Мозлан, конечно, пытался не раздувать историю, но спрятать триста девяносто семь освобождённых рабов было невозможно.

«А про то, что большинство покупателей — дворяне, ни слова».

Статья была дырявая, зато полезных фактов хватало.

Все люди, которых до этого официально считали погибшими, восстановили свои личности и гражданские права. Сейчас они жили во временном убежище, организованном Мозланом. В качестве компенсации власти готовили для них пятилетнее освобождение от налогов.

Нашлось даже интервью.

[...Он сказал: «Жалеть буду не я. Жалеть будете вы». Именно так.]

Имя скрыли, но по рассказу я почти не сомневался, что говорил тот самый мальчишка из клетки.

«О, чёрный рынок вообще закрылся? Разумно. Сейчас лучше всего лежать ниже травы».

Я дочитывал заметку, когда слуга у двери подошёл ближе.

— Граф Альминус прибыл.

— Уже?

Газета отправилась на стол.

— Пусть входит.

Пора заниматься делами.

「Показатель славы персонажа увеличен на 10.」

「Показатель славы персонажа увеличен на 10.」

「Показатель славы персонажа увеличен на 10...」

「...」

「...」

— Кха-ха-ха-ха-ха!

— Хо-хо-хо... Хо-хо!

Мой грубый гогот удивительным образом смешивался с размеренным стариковским смехом графа.

Рядом со столом носился фотограф и щёлкал один снимок за другим.

Причина была сугубо деловая.

Один удачный кадр стоил два миллиарда сто тридцать пять миллионов стоунов.

— Барон Яндель, пожалуйста... чуть более дико... то есть мужественно! Смеётесь мужественнее!

— Разумеется! Кха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

— Ваша светлость, а вы смотрите вот туда и улыбайтесь.

— Конечно. Хо-хо! Хо-хо-хо-хо!..

Условие графа было простым. Он отзывает иск на два с лишним миллиарда компенсации, а я взамен фотографируюсь с ним так, будто мы старые добрые друзья.

По его словам, каждый мой снимок теперь будут хранить как исторический документ.

Старик, видимо, понимал, что жить ему осталось не так уж много, и все больше думал о том, каким его запомнят после смерти.

Сначала мне казалось, что это какая-то особенно нелепая выходка.

Потом я подумал и понял логику.

Если бы у моего деда нашлась личная фотография с Эйнштейном, я бы тоже считал её чёртовски крутой.

— Кха-ха-ха-ха-ха-ха!!

— Хо-хо-хо! Хо-хо-хо-хо!..

Мы смеялись уже бог знает сколько, а фотограф все не успокаивался. По его мнению, дружба, победившая разницу в возрасте и расе, пока выглядела недостаточно убедительно.

Тогда мне вручили дешёвое бутылочное пиво, графу — бокал вина, и заставили чокнуться.

— Отлично! Вот оно! Прекрасно!

Именно этот снимок стал лучшим за день.

Граф лично изучил результат, остался доволен и выдал фотографу жирную премию. На этом наша сделка была закрыта.

— Хо-хо. Спасибо за труды, барон. Наверняка устал. Останься хотя бы на ужин.

— Не могу. Есть хочу.

— ...?

Чёрт. Оговорился.

— Дома ждут. Жаль, но поужинаем в другой раз.

— Хо-хо, понимаю. Семья важнее. По возможности и правда лучше есть вместе с близкими.

Граф был слишком хорош в делах, чтобы цепляться к моей нелепой фразе. Он лишь улыбнулся и тут же перешёл к следующему предложению.

— Кстати, слышал о твоём недавнем подвиге. Ты ведь разгромил чёрный рынок и вывел оттуда триста девяносто семь рабов?

— Ага.

— Посмотрел я на твою молодую кровь, и у самого сердце взыграло. Вот и подумал: не присоединиться ли мне к доброму делу?

Так вот к чему он ведёт.

Старик очень вежливо спрашивал, можно ли ему примазаться к чужому подвигу.

Я уже хотел отказать, но следующая фраза заставила передумать.

— Почти четыре сотни человек. Насколько я понимаю, им до сих пор негде толком жить?

— И?

— Если не возражаешь, я помогу. Налоги с них пять лет брать не будут, это хорошо. Но новую жизнь всё равно трудно начинать без крыши над головой.

Вот это уже было серьёзно.

Он предлагал обеспечить жильём больше четырёхсот человек.

Недаром дом Альминуса считался самым богатым в королевстве.

— Чем больше героев, тем лучше для мира. Делай. С какой стати мне запрещать?

Чистого альтруизма в этом не было, но людям от его пиара хуже точно не станет.

— Не волнуйся. Главным героем истории всё равно останешься ты.

После этого я ушёл.

А уже на следующее утро первая полоса газеты встретила меня огромным заголовком.

[Граф Альминус обещал лично пожертвовать два миллиарда стоунов. На вопрос о причине ответил: «Просто помогаю старому другу. Ничего особенного».]

Рядом красовалась наша вчерашняя фотография.

— Ну все. Теперь меня точно в рамку и на стену.

С лёгким чувством стыда я отложил газету.

В тот же миг в палатку влетела Шавин Эмюэр, командир административного корпуса.

— Лабиринт уже сколько дней как закрылся! Вы только сейчас соизволили явиться?!

Крик прозвучал почти истерично.

— Э-э?..

— Вот документы. Берёте. И пока не проверите все и не подпишете, даже не думайте отсюда выходить!

С нашей последней встречи Шавин заметно огрубела.

Я решил списать все на переработки и встретил её гнев улыбкой.

— Да посмотрю я. Не сердись. Ладно?

— ...

— Но откуда столько бумаг? Я же почти все полномочия тебе передал.

— Именно. Это то немногое, чего вы мне не передали. Бюджет племени растёт каждый месяц, и кто-то должен утверждать общую сумму. Я не могу делать это сама! А раз вы не появляетесь, мне приходится каждый раз оформлять временное разрешение, отдельно проводить его по книгам, потом возвращаться к тем же цифрам после вашего прихода. Работа, которую можно сделать один раз, растягивается на два-три этапа!

— О. Вот оно как...

Интересно, как отсюда сбежать?

Глаза Шавин опасно блеснули.

— И не вздумайте сбегать.

— А почему бы тебе и это не делать самой?

— Конечно! Почему бы и нет! Сама определю бюджет, сама решу, по какой цене продавать следующий участок, сама себе зарплату назначу! Прекрасная идея!

Она говорила с таким возмущением, будто я предложил что-то совершенно дикое.

Я, признаться, не понял.

То, что это сарказм, — понял. А вот почему предложение плохое — нет.

— И что здесь невозможного?

— ...Что?

— Шавин, я тебе доверяю. Может, кому-то другому и не доверил бы, но тебе — да.

— ...?

— Даже если ошибёшься, я не стану перекладывать вину на тебя. Ответственность будет моей. Я ведь сам посадил тебя на это место. На то я и вождь.

Она молчала.

— Поэтому решай сама. В своей области ты лучший специалист. Я разбираюсь в Лабиринте, ты — в этом. Ты работаешь честнее и усерднее почти любого человека, которого я знаю. Если все обдумаешь и примешь решение, оно наверняка будет лучше моего.

По лицу уже видно: почти поверила.

Осталось дожать.

— И зарплату себе назначай сама. Сколько считаешь нужным.

— ...Вы так однажды очень плохо кончите.

— Не знаю. Если ты сама оцениваешь свой труд именно во столько, я спорить с этой оценкой не стану.

Шавин долго смотрела на меня.

Наконец её плечи чуть опустились.

— Я всегда думала: «Будь я на их месте, не делала бы такой ерунды. Я бы справилась лучше». А когда место действительно предложили мне... наверное, я испугалась.

— Первый раз всем страшно.

Она сжала кулак, словно окончательно что-то решила.

— Хорошо. Я попробую. После ваших слов отказ уже будет означать, что все мои прежние слова были пустыми оправданиями. Что я сама ничего не стою.

— Вот и отлично. Работай.

Так я успешно совершил экстренную эвакуацию из палатки и не оборачивался, пока не отошёл подальше.

Неподалёку от Священной Земли нашлась Айнар. Я сразу выдал ей поручение.

— Собрать всех воинов, которые сейчас внутри?

— Всех. Хочу кое-что сказать.

Административному корпусу, который и так пахал круглые сутки, было неловко подкидывать ещё одну головную боль. Но именно ради этого я сегодня сюда и приехал.

Нам требовалось небольшое представление.

— Я попробую всех позвать, но их сейчас очень много.

— Насколько много?

— Ты не знал? Все строят дома. Воинов, которые едят и спят прямо в Священной Земле, сейчас полно.

— Я слышал, что третью очередь участков уже распродали. Но всё равно владельцев не настолько много.

— Дом в одиночку не построишь. Каждый позвал друзей, друзья — своих друзей. Теперь они целыми днями только строят.

А, вот оно что.

— Тогда тем более зови всех! И скажи, что будет весело!

— Весело?..

— На месте увидишь.

— Хо-хо! Значит, что-то задумал! Не знаю что, но я уже согласна. Я тоже участвую!

Айнар умчалась в восторге, а я отправился к месту сбора.

Постепенно начали подтягиваться воины. Многие выглядели непривычно: судя по всему, их действительно оторвали от строительства в ту же секунду.

В руках они держали молотки.

Не настоящие боевые молоты, а те смешные маленькие штуки, которыми забивают гвозди.

— Вождь!!

— О-о-о! Великий воин, третьим из варваров вписанный в Камень Чести!!!

Первые прибывшие пришли в состояние полного восторга. Я даже опасался, что народ разозлится из-за того, что его выдернули с работы.

Ничего подобного.

— Ты обещал что-то весёлое!

— Так что будем делать?! Зачем всех позвал?!

— Давай уже начнём!!

Похоже, стройка успела задолбать их не меньше, чем бумажная работа — Шавин.

— Ждите! Когда соберутся все, тогда и узнаете!

Примерно через час лес оказался забит варварами.

У нашего народа была простая особенность: если в одном месте собиралось много соплеменников, все автоматически решали, что начался праздник.

Шума хватало на весь район.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Кто-то уже колотил кулаками по собственной груди, будто по барабану.

— Бьорн.

— В Священной Земле я вождь.

— ...Вождь. Кажется, все пришли.

— Хорошо.

Значит, пора.

Разгорячённым воинам длинная речь была не нужна.

— Все! За! Мной-о-о-о-о-о!!

Я не назвал ни цели, ни места назначения.

Просто пошёл.

Толпа сама расступилась, выпуская меня вперёд, а затем потянулась следом.

— У-у-у-у-у-у-у-у!

— Бьорн, сын Янделя!!

— Пошли-и-и-и-и-и-и!!

Длинная колонна, в которой не было никого, кроме варваров.

Когда мы добрались до городских ворот, дежурные воины даже ничего не спросили. Створки сразу начали расходиться.

Гр-р-р... Гр-р-р...

Тяжёлый механизм загрохотал.

За воротами открылся знакомый серый город — почти такой же, каким я увидел его в первый день после пробуждения в этом теле.

Ровные дороги. Каменные дома. Высокий шпиль, торчащий над крышами далеко впереди.

— Вперё-ё-ё-ёд!!

Я выбрал шпиль ориентиром и повёл колонну дальше.

Прохожие шарахались к краям улицы, словно перед огромной каретой.

Мне даже стало немного совестно за неудобства.

Но реакция горожан оказалась неожиданно доброжелательной.

— Мам! Это барон Яндель? Настоящий барон Яндель?!

— Д-да, похоже, он...

— У-у-у-у-у-у-у-у!!

Люди не жаловались. Наоборот, звали соседей посмотреть на редкое зрелище.

Хлоп!

Одно за другим распахивались окна. Из них высовывались лица горожан, следивших за нашей процессией.

Всех занимал один вопрос.

— Куда они вообще идут?

— Сам не понимаю...

— Может, вызвать стражу? Их же больше тысячи, и все вооружены...

Стража появилась довольно скоро.

— Б-барон Яндель, приветствуем вас.

— Зачем перегородили дорогу?

— Мы... получили сообщение...

— И что? Арестуете? Мы просто идём по улице.

— Ч-что вы! Конечно нет! Ни в коем случае!

— Тогда прочь с дороги.

Начальник патруля с совершенно пустым лицом отступил в сторону, и мы двинулись дальше.

— Бехе-е-е-ел-ла-а-а-а-а-а-а-а!!

Когда шумное шествие дошло почти до центра города, нас встретили уже рыцари Мозлана — те самые, чья высокомерная манера общения вошла в поговорки.

Ко мне это, разумеется, не относилось.

— Приветствуем барона Янделя.

— Чего хотите?

— Простите за вопрос, но не могли бы вы сообщить, куда направляетесь?

— А почему я должен вам отвечать?

— Ни одно ведомство не получало уведомления о подобном мероприятии. Мы лишь хотим понять ситуацию.

Честно отвечать я не собирался.

— Гуляем. Не мешайте.

— ...Гуляете.

Рыцарь Мозлана выглядел так, будто у него заболели зубы.

Будь я обычным человеком, нас давно бы разогнали под любым предлогом, а нескольких зачинщиков увели бы для примера.

Но я был бароном Рафдонии.

— Я сказал, что гуляю. Вы сомневаетесь в моих словах?

— Ни в коем случае. Мы лишь беспокоимся. Когда по городу одновременно движется больше тысячи вооружённых бойцов, мы обязаны знать, что происходит. Прошу отнестись к этому с пониманием.

— За пределы Лавигиона мы не выйдем. Хватит такого ответа?

Я дал понять, что не собираюсь ни в Коммельби, ни тем более в Карнон.

Рыцари заметно расслабились.

— Тогда... позволите нам идти рядом?

— Не вижу причины запрещать вам ходить по улице.

— Благодарю.

В итоге даже Мозлан не стал нас останавливать. Рыцари просто пристроились сбоку.

А новости бежали впереди колонны быстрее нас самих.

— Варвары!

— Варвары идут сюда!!

Мы ещё ничего не сделали, а город уже гудел. Люди выстраивались вдоль предполагаемого маршрута, словно ждали парад.

— Башня Магов!.. Они идут к Башне Магов!!

Когда направление стало очевидным, горожане догадались о нашей цели.

А варвары, услышав их крики, возбудились ещё сильнее.

— Башня Магов? Так мы туда идём?!

— Великий воин Бьорн, сын Янделя!!!

— Вождь ведёт нас в священную битву!

— Пора пересчитать магам рёбра!!

— Бехе-е-е-ел-ла-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!

Как известно, слухи бегут быстрее ног.

Очень скоро вопли воинов подхватили горожане.

— Эти психи!..

— Они что, правда собираются драться с Башней Магов?

— Но почему?

— Из-за сердец! Маги используют сердца варваров как материал для заклинаний!

— Чем бы это ни кончилось, сегодня будет на что посмотреть.

Я не реагировал на разговоры и шёл вперёд.

Наконец остановился.

Перед нами возвышался чёрный шпиль Башни Магов. Площадь перед ним уже заполнили зрители.

А у входа нас ждали несколько сотен магов, сбежавшихся сюда после известия о нашем приближении.

Никто не говорил.

Когда две стороны встали друг напротив друга, многотысячная площадь затихла так, что при желании можно было услышать чужой глоток.

Из строя магов вышел старик.

— Уибелс Гюльн. Старший маг школы «Ренгман».

Должность старшего мага у них примерно соответствовала первому ученику главы школы в историях про боевые секты.

А поскольку магистром «Ренгман» был сам хозяин Башни, этот старик фактически занимал второе место во всей организации.

— Представитесь и вы?

Будто не знает.

Маги, мать их, до чего любят церемонии.

— Представиться, значит...

Я усмехнулся.

Гигант. Командир клана «Анабада». Вождь варваров. Барон Рафдонии.

Все титулы, которые теперь можно было и не произносить, я отбросил.

— Бьорн, сын Янделя.

Старик медленно выдохнул и кивнул.

— Понятно. Рад наконец лично увидеть героя, о котором столько слышал. И что же привело барона Янделя к Башне Магов?

— Дело, которое надо было закончить много лет назад.

— Много лет назад?.. Простите старику, но я не понимаю, о чём вы.

— Тогда скажу прямо.

Я повысил голос так, чтобы услышал не только полуглухой старик, но и каждый человек на площади.

— Я, Бьорн, сын Янделя, требую: Башня Магов должна прекратить использовать сердца моего народа как магический материал!

— Так вот из-за чего...

Старый маг потёр лоб и тяжело вздохнул. Потом заговорил ровно, будто объяснял очевидное ребёнку.

— Эти исследования законны. Даже будучи бароном королевства и вождём варваров, вы не вправе по собственному желанию прекращать научную работу, которая служит человечеству. Если вы с этим не согласны, следует официально обратиться к Королевскому Дому и...

— Короче.

— ...Что?

— Говори короче, старик.

Похоже, именно «старик» задело его сильнее всего.

— Раз барон не способен понимать длинные объяснения, скажу так кратко, как вы просите.

Морщин на его лице стало будто больше. Он смотрел на меня уже без всякой доброжелательности.

— А если мы не прекратим?

Взгляд у старого мага был слишком боевой для его возраста.

Он бросал мне вызов почти открыто.

Я выдержал короткую паузу.

— Тогда война.

Больше объяснять было нечего.

— В-война!..

— Война-а-а-а-а-а!!

— Оружие в руки-и-и-и-и!!

— Бехе-е-е-ел-ла-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!

Мы и так терпели достаточно долго.

「Рейтинг поддержки персонажа увеличен на 10.」

「Рейтинг поддержки персонажа увеличен на 10.」

「Рейтинг поддержки персонажа увеличен на 10.」

「Рейтинг поддержки персонажа увеличен на 10.」

「Рейтинг поддержки персонажа увеличен на 10...」

「...」

「...」