План побега (4)

Кинжал с эмблемой клана «Серебряный Лев».

Сам по себе он ничего не доказывал. Вот только откуда ему было взяться здесь?

Стоило задаться этим вопросом, как в памяти сразу всплыл недавний разговор со старостой.

[Если ты о клане «Серебряный Лев», то они покинули остров вскоре после вашего ухода. С тех пор не возвращались.]

А что, если он тогда соврал?

Возможно, «Серебряный Лев» вовсе не задержался где-то по дороге. Возможно, возвращаться было уже некому.

И кто-то этому помог.

— ...

— ...

По лицу Амелии было видно: до той же мысли она дошла без моих подсказок.

— Кроме кинжала что-нибудь нашли?

— Пока нет. Из того, что успели проверить, это все.

— Ясно...

Делать выводы по одной находке было рано. Кинжал могли случайно забыть, а местные — потом подобрать его. Или выменять у прежних владельцев. При желании можно было придумать ещё десяток вполне безобидных объяснений и до последнего убеждать себя, что все в порядке.

Только вот в такой ситуации я предпочитал считать наоборот.

— Дерьмово.

Когда появляется неизвестная переменная, безопаснее исходить из худшего варианта.

— Ты сама видела. Староста опасен.

Слово «опасен» даже звучало слишком мягко. Вчера он небрежно метнул меч — и Хифрамаджент сдох на месте. Если такой клинок полетит уже в меня, переживу ли я попадание?

Ответа не было.

Поэтому сначала следовало убрать самый очевидный риск.

— Кто знает, что кинжал сейчас у тебя?

— Думаю, никто. Я пошла проверить, не натворила ли Пнеллин чего-нибудь, и случайно его нашла.

— Сможешь вернуть туда же, чтобы не заметили?

Объяснять, зачем это нужно, не пришлось.

— Сейчас — да.

— Тогда сделай.

— Хорошо.

Амелия аккуратно убрала кинжал за пазуху.

Она понимала не хуже меня: открыто ссориться со старостой сейчас — слишком большой риск. До конца сезона дождей мы всё равно заперты в этой деревне.

У старосты есть тайна. В этом я уже почти не сомневался.

Но лезть к нему напролом, не будучи готовыми к последствиям, было бы глупостью.

На следующий день, когда Амелия без происшествий вернула кинжал в кузницу, я дал ей новое поручение.

— С этого момента выясняй, что случилось с «Серебряным Львом». Тихо. Айнар ничего не говори. Версил и Эрвен тоже. Вообще никому.

— А ты, Яндель?

— Поговорю со старостой.

Его дом встретил меня привычной тишиной.

— Ты пришёл раньше, чем я ожидал.

— А чем ещё здесь заниматься, кроме как отдыхать?

— Я бы предложил тебе чаю, но в нашей деревне его нет. Садись.

Всё выглядело совершенно обычно. Мы уже не раз сидели здесь и разговаривали. И всё же после найденного кинжала тело само держалось в готовности, будто напротив меня сидел не безобидный старик, а убийца, от которого нельзя отводить глаз.

Тук!

Мышцы были напряжены, но наружу я этого не показывал.

Притворяться, когда надо, я умел хорошо.

— Так о чём ты хотел поговорить? Раз уж позвал меня отдельно, вряд ли ради пустой болтовни.

— М-м... Сложно сказать. Но, пожалуй, это тоже можно назвать делом.

Староста посмотрел на меня и привычным, совершенно ровным голосом произнёс:

— Бьорн Яндель. Мне любопытно, что ты за человек.

— ...Что?

— Тебя это удивляет? Передо мной исследователь, который, возможно, сумеет вывести меня отсюда. Разве странно интересоваться им?

— Не то чтобы...

Тема была неожиданной, но растерянность быстро прошла. История с «Серебряным Львом» — одно. Этот разговор — другое. Не стоит заранее смешивать все в одну кучу.

Поэтому я ответил его же монетой:

— А с чего мне рассказывать о себе только потому, что тебе стало интересно?

Вчера он примерно так же отмахнулся от моих вопросов. Я лишь слегка подогнал формулировку под себя.

— Ты же сам говорил не совать нос куда не надо и заниматься своим делом.

Я специально сказал это погрубее. Однако староста даже не поморщился.

— И правда.

Он согласился настолько легко, что неловко стало уже мне.

— Тогда предлагаю обмен. По вопросу с каждой стороны. Думаю, тебе тоже есть что спросить обо мне.

Вот оно что.

Значит, будем по очереди задавать вопросы и отвечать начистоту.

— Ладно.

Раздумывать долго я не стал. В этом мире полезная информация редко достаётся без риска. Да и к подобным разговорам я давно привык.

— Тогда начну я.

— Спрашивай.

— Эссенции, которые были у тебя, когда ты ещё был человеком, сохранились?

Сейчас это был самый важный вопрос. Набор эссенций Корнелиуса Брюнгрида считался довольно известным. Сборки прославленных героев вообще передавали потомкам почти как тайное наследие. Конечно, полного списка никто не знал, но даже часть сведений позволила бы примерно оценить силу старосты.

— Нет.

Не сохранились?

— Тогда что это был за светящийся меч вчера?

— Теперь моя очередь.

— ...Спрашивай.

Настаивать я не стал. По чужому вопросу тоже иногда можно понять больше, чем по ответу на собственный.

Интересно, с чего он начнёт?

— Сколько тебе лет?

Я даже не сразу понял, что услышал.

— Возраст?

— Вопрос оказался трудным?

— ...Двадцать четыре.

Ответил честно, хотя недоумение никуда не делось.

«Зачем ему это? Хочет усыпить бдительность чем-нибудь безобидным, прежде чем перейти к главному?»

Неприятное ощущение осталось, но сам по себе обмен получился выгодным. За мой возраст он отдал право на ещё один вопрос.

— Намного моложе, чем я думал. И при этом уже настолько силён, успел основать дворянский дом... Впечатляет.

Комплимент я пропустил мимо ушей.

— Если это не старые эссенции, значит, свои нынешние способности ты получил уже на острове?

Существа, называющие себя «людьми», сами по себе были странной разновидностью. Они рождались сразу с пассивным и активным навыком — почти как обычные монстры.

Но при этом могли поглощать эссенции.

— Верно. Времени у меня было более чем достаточно, а чудовищ на этом острове, как ты видел, хватает.

При этом повышать уровень такие существа не могли. Количество ячеек эссенций тоже определялось при рождении: у кого-то три, у кого-то семь.

«И как их, блядь, вообще классифицировать?»

С одной стороны, ничто не мешало считать их отдельной расой — вроде фейри, дворфов, варваров или зверолюдей. У каждой расы Рафдонии есть собственная особенность. Фейри управляют духами. Варвары становятся сильнее через Клеймо Духа. Дворфы получают преимущества от снаряжения. Зверолюди усиливают себя с помощью духовных зверей.

С этой точки зрения заданный от рождения уровень и одну врожденную расовую эссенцию вполне можно считать особенностями расы.

С другой стороны...

«После них остались магические камни».

Я своими глазами видел, как тела погибших деревенских воинов растворились в свете. Так исчезают именно монстры.

Значит, формально они всё-таки монстры?

«Да похуй».

На этом я перестал ломать голову над тем, монстры они или отдельная раса. Очередь снова переходила старосте.

— Расскажешь о том, как впервые вошёл в Лабиринт?

— ...Почему тебя вообще это волнует?

— Я хочу понять, что ты за человек.

— Если рассказывать все подряд, мы здесь до ночи просидим.

— Времени у меня больше всего на свете. Но, возможно, у тебя его не так много. Можешь ограничиться главным.

— ...Ну, раз так.

Я пересказал несколько эпизодов из своей первой вылазки. После этого право спрашивать снова вернулось ко мне.

И вот тут пришлось подумать.

Больше всего хотелось прямо спросить: почему кинжал «Серебряного Льва» оказался в деревенской кузнице?

Но шансы получить честный ответ были невелики. [Нарушенное доверие] сейчас не работало, а лишняя настороженность старосты только осложнила бы расследование.

Поэтому я зашёл с другой стороны.

— Расскажи мне о Бессмертном Короле.

— О Бессмертном Короле?..

Староста утверждал, что был героем древности. Если это правда, он мог знать вещи, о которых современная Рафдония давно забыла. Если ложь — его рассказ всё равно мог выдать что-нибудь о нём самом.

— О первом короле Рафдонии.

— А-а, ты, видимо, о хозяине крепости. Но это долгая история. Тебя устроит?

— Пока что времени у меня тоже хватает.

— Хм... Тема слишком широкая. Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, скажу так: хозяину крепости необычайно везло.

— Везло?

— Да. Сам он был самым обыкновенным человеком. Зато дружил с величайшим магом своего времени.

— С Великим Мудрецом.

Староста кивнул.

— Великий Мудрец задолго до конца мира предвидел гибель цивилизации и готовился к ней. Он убедил друга, который владел крепостью, сделать то же самое. Тот потратил на подготовку все состояние рода. По всему континенту злые языки потешались над ним: мол, дурак-хозяин крепости окончательно рехнулся и занимается ерундой.

После катастрофы смеяться перестали.

— Короли соседних стран, лучший мечник континента, маги Инкаруна... Все хватали, что могли унести, и бежали туда. Потом стояли на коленях и просили хотя бы впустить их внутрь.

Хозяин крепости и Великий Мудрец принимали беженцев по очень жёстким правилам.

Так, по словам старосты, и появилась Рафдония.

— Погоди. А Ноарк тогда откуда взялся?

— ...?

— Подземный город. Там тоже есть портал в Лабиринт.

— А, ты о подземном убежище. Сам я там не бывал, но слышал, что оно существовало.

«Убежище, значит...»

— Прости, перебил. Продолжай.

— Когда в одном городе оказалось столько людей, запасы начали быстро заканчиваться. И тогда Великий Мудрец наконец создал портал, соединённый с другим измерением.

За порталом находился Лабиринт — неизвестная земля, полная монстров.

Поначалу туда собирались переселить всех жителей города.

— Для подготовки переселения Великий Мудрец собрал разведывательную экспедицию. Мне повезло войти в её состав.

Экспедиция начала систематически исследовать Лабиринт. Позже маги обнаружили ценность магических камней, и от идеи переселения отказались.

Магический камень мог стать едой, водой, металлом — практически чем угодно.

— Благодаря им город стал самодостаточным и получил возможность существовать сколько угодно долго. Он рос. Вместо одного портала появлялись новые. Но если спросить, что именно во всём этом сделал хозяин крепости, мне почти нечего ответить.

По мнению старосты, все главные достижения принадлежали Великому Мудрецу. Будущий Бессмертный Король просто оказался самым удачливым человеком на свете.

«Для простого везунчика вокруг него слишком много странностей...»

Я уже хотел задать следующий вопрос, но очередь была не моя.

— А что произошло во время твоей второй вылазки?

Староста снова попросил рассказать об исследовании Лабиринта. Я продолжал следить за ним, пытаясь понять, зачем ему моя биография, но всё же пересказал нужные события.

— Багровая Цитадель... Давно я не слышал этого названия. Спасибо, было любопытно.

— Теперь я.

Что спросить дальше?

После недолгих раздумий я выбрал тему, которая могла оказаться чувствительной.

— Как Бессмертный Король получил вечную жизнь?

Это касалось силы королевской семьи и одновременно позволяло проверить самого Корнелиуса Брюнгрида.

Я уже приготовился слушать ответ, но в этот момент со стороны входа донёсся стук.

Тук-тук.

А следом прозвучала фраза на древнем языке.

[Староста, нужно срочно поговорить.]

— Прошу прощения. На сегодня придётся закончить. Продолжим в другой раз.

Меня довольно недвусмысленно выставили за дверь.

У входа стоял знакомый деревенский воин — отец Марупичичи. Один из самых уважаемых бойцов в деревне и, по сути, правая рука старосты.

— ...

[...]

Мы лишь неловко кивнули друг другу, после чего я прошёл мимо и направился к нашему жилью.

Всю дорогу из головы не выходила одна мысль.

«Срочное дело, значит...»

Если он пришёл лично, дело и правда должно быть важным.

Интересно, какое?

Разговор со старостой оставил слишком много вопросов.

Особенно этот чёртов возраст.

«Зачем он спросил, сколько мне лет?»

Если староста действительно настолько интересовался мной, нужные сведения можно было без труда выведать у «Серебряного Льва». Даже если он их не допрашивал, такие вещи обычно узнаются в обычном разговоре.

На секунду возникла другая мысль: может, я вообще ошибся? Вдруг найденный в кузнице кинжал ничего не значит, а члены клана и правда ушли за пределы деревни и просто не смогли вернуться?

Хлоп!

Я шлепнул себя по щеке.

Вот именно в такие моменты и совершают самые тупые ошибки.

Вместо того чтобы уговаривать себя, что всё хорошо, я заново прокрутил сегодняшний разговор.

Староста спросил мой возраст.

И я по-прежнему не видел в этом смысла.

Неужели просто из любопытства?

Нет.

Узнать мой возраст он мог когда угодно. А значит, заявление «мне интересен Бьорн Яндель» с большой вероятностью было всего лишь предлогом.

Тогда зачем ему понадобилась эта игра в правду?

Он будто расплачивался золотым слитком за кусок хлеба.

«Погоди-ка».

И тут все в голове внезапно перестроилось.

А если золото и было целью?

Если он устроил обмен не ради моих ответов, а чтобы под удобным предлогом самому подкидывать мне сведения?

Тогда многое вставало на место.

«И тот светящийся меч...»

Старосте совершенно не обязательно было показывать мне свою настоящую силу. Я понятия не имел, на что он способен. Захоти он скрыть возможности — никто бы ему не помешал.

Но он сам, у меня на глазах, одним ударом убил Хифрамаджента.

Значит, это тоже могло быть намеренно.

Зачем — пока непонятно. Данных слишком мало. Придётся ещё говорить со старостой и смотреть, что именно он пытается мне показать.

Только поговорить не получилось.

Прошёл день. Потом второй. Третий.

Я ежедневно приходил к его дому в надежде зацепиться хоть за что-нибудь, но дверь раз за разом оставалась закрытой. Деревенские на все вопросы отвечали одинаково: староста занят.

Он избегает меня?

Или действительно разбирается с тем самым срочным делом?

Чем дольше тянулось молчание, тем сильнее росло дурное предчувствие.

А потом ко мне пришла Версил.

— Господин Яндель...

— Что случилось?

— Госпожа Рейнс до сих пор не вернулась. Обычно она приходит не позже этого времени. Я подумала, вдруг она здесь...

Амелия задерживалась.

Я заставил себя не дёргаться сразу и прождал до утра.

Она не вернулась.

— Значит, пропала.

Тратить драгоценное время на самоуспокоение я не собирался.

— Все, хватайте оружие.

Амелия, которая день за днём обыскивала деревню, исчезла.