Закрытие (2)

Мы обыскивали опустевшую деревню.

Хотя «обыскивали» — слишком приличное слово. По сути, шёл самый настоящий грабёж.

Староста, завладев телом командира, отдал один-единственный приказ:

— Обыскать деревню и снести всё найденное в одно место!

Мебель, инвентарь, снаряжение, домашняя утварь — без разницы. Неважно, выглядела находка полезной или совершенно бесполезной. Велено было тащить всё подряд.

Зачем ему это понадобилось?

Точно не потому, что ему было жалко бросать добро, накопленное в деревне за долгие годы. Староста вообще не производил впечатления человека, способного привязаться к старым вещам.

Причина была гораздо проще.

Так поступил бы Джером Сентред.

Под предлогом пользы для Королевского Дома он наверняка выгреб бы деревню подчистую. Значит, староста, если хотел и дальше оставаться Джеромом, должен был сделать то же самое.

— Руководители групп, возьмите карты и приступайте к работе на закреплённых участках!..

Экспедиционный корпус поделил деревню на сектора. Люди разошлись по домам, где ещё недавно жили монстры, считавшие себя людьми и растившие здесь детей, и принялись выносить имущество.

Никаких сражений. Никакой опасности. Одна скучная работа.

Впрочем, кое-кто был от неё в полном восторге.

— Вещи, отражающие быт первых известных монстров, способных к полноценной речи!

— Да это бесценный материал для исследований!

— Жаль только, никого не удалось взять живым. Хотя бы одного-двух... Мы могли бы поговорить с ними напрямую.

— Может, кто-нибудь всё-таки спрятался?

Маги. Эти помешанные на исследованиях люди видели в разграблении деревни огромную научную ценность.

И да, Рейвен, конечно же, была среди них.

— Господин Яндель... вы ведь говорили, что раньше жили здесь?

— Ну?

— Если когда-нибудь будет возможность... расскажете подробнее, как всё было?

— Если представится случай — расскажу.

— Обещали, да? Тогда я побежала. Перерыв уже закончился. Увидимся позже.

Наша временная четвёртая группа тоже получила свой участок и честно прочёсывала дом за домом.

Только на душе от этого становилось всё неуютнее.

Рейвен была права: с этим местом нас связывало слишком много воспоминаний.

— ...Вон тот особняк. Мы жили там.

— О! А на той площадке я тренировалась с Пиарочичи!

— Жутковато. Смотрите, в кузнице до сих пор горит огонь, а внутри никого...

— Даже не знаю, как сказать. Странное чувство. Да, они были монстрами, но среди них встречались вполне нормальные ребята...

Что вообще отделяет человека от монстра?

Внешность? Раса? Способность давать опыт после смерти?

Староста вернулся в человеческое тело. Теперь он человек?

А если однажды я сам превращусь в монстра или окажусь внутри одного из них — кем тогда стану?

Я уже не знал ответа. Более того, перестал понимать, есть ли вообще смысл проводить эту границу.

— Яндель... с тобой всё нормально? Лицо какое-то мрачное.

— Конечно. А с чего мне быть не в порядке?

— ...Раз говоришь, значит так и есть.

Мы продолжили работу. Когда закончили со своим сектором, вернулись к центру деревни и встретились с остальными.

К тому времени уже пора было устраиваться на ночлег.

— Ничего себе гора...

— А чего ты хотел? Здесь жили несколько сотен существ.

Обыск и грабёж заняли весь день. Мы прошли деревню целиком, но ни одного спрятавшегося выжившего так и не нашли.

На ночь группы разошлись по пустым домам. Наконец появилась возможность спокойно поговорить со своими.

— Мы... тогда побудем в другой комнате, подальше.

— Да, конечно. Поговорите без посторонних.

Экспедиционный отряд Армина и люди из клана «Хектс» тактично ушли. Версил заглушила комнату магией, и Амелия тут же набросилась с вопросом:

— Так что, чёрт возьми, произошло?

— А, это...

— Даже не пытайся рассказывать, будто вы с командиром всё заранее устроили. Я тебя знаю. При таком плане ты бы не оставил нас вообще без предупреждения.

Даже слова вставить не дала.

Хотя спорить было не с чем.

Всё действительно могло кончиться очень плохо. По словам богини, как только я потерял сознание, моих товарищей внезапно обезвредили. Главная проблема была в том, что некому оказалось принять решение.

«Драться? Не драться? Перед нами армия Королевского Дома. Что бы на нашем месте сделал Бьорн?»

В такой момент всё решают секунды.

Без меня клан «Анабада» замешкался, не успел выбрать линию поведения, и в итоге всех без особого труда взяли под стражу.

«Хорошо хоть закончилось всё удачно».

Но удача — это не то же самое, что правильное решение. Начни они биться до конца, кто-нибудь наверняка погиб бы или получил тяжёлые ранения.

Амелия это прекрасно понимала. Поэтому и не верила в красивую историю о моём тайном плане. Я бы не поставил людей под такой риск и не стал надеяться, что как-нибудь пронесёт.

— Ты права. Никакого тайного сотрудничества не было. Наоборот, Джером Сентред собирался отдать меня старосте.

Это было чистой правдой.

— Похоже, староста подкупил его какой-то реликвией Королевского Дома. Но мне удалось выбраться, а потом я воспользовался его замыслом и помог Джерому поймать старосту.

— «Удалось выбраться»?.. Каким образом?

Версил задала вопрос очень осторожно, но по лицу было видно: объяснение её совершенно не устраивает.

Я мысленно вздохнул.

— Без помощи Реатласа я бы не выбрался.

И это тоже не было ложью.

Да, помощь богини в основном свелась к совету попытаться решить всё словами. Зато сейчас одного её имени хватало, чтобы закрыть самую опасную дыру в моей истории.

— Реатлас?..

— То сияние, после которого вы потеряли сознание, было связано с этим?

— Подробностей я рассказать не могу. Я дал богине слово. Важно другое: всё закончилось хорошо. Я выбрался из деревни, встретился с Джеромом Сентредом и заключил с ним сделку. Я закрываю глаза на то, что он хотел использовать меня как расходный материал, а взамен мы первым делом вместе берём старосту.

— Так вот почему командир говорил о вашем огромном вкладе и обещал награду...

Я оглядел остальных.

После упоминания богини и того, как командир публично пообещал мне вознаграждение, почти все приняли мою версию.

Почти.

Амелия смотрела иначе.

«Эта потом останется со мной наедине и вытрясет душу».

От одной мысли заболела голова. Но выбора не было. Чем меньше людей знают правду о старосте, тем лучше.

Он наблюдателен до мерзости. Каким бы хорошим актёром я себя ни считал, староста вполне может понять, что я рассказал о нём ещё кому-то. И тогда этот человек тоже станет для него возможной мишенью.

«А если всё однажды совсем пойдёт по пизде, мои товарищи хотя бы смогут доказать, что они ни при чём».

После ещё нескольких вопросов тему наконец закрыли.

Пора было перейти к следующей.

— Можете ненадолго выйти?

— А... да. Тебе тоже надо отдохнуть...

— Миша, ты останься.

— А?..

Она дёрнулась так, словно преподаватель внезапно вызвал её к доске.

Остальные разошлись. Оставшись со мной вдвоём, Миша села на стул и положила сжатые кулаки на колени.

Миша первой нарушила тишину.

— Ч-что такое?.. Почему ты вдруг... только меня оставил?..

Мучить её намёками я не собирался.

— Камень воскрешения.

Плечи Миши вздрогнули.

Я всего лишь назвал предмет, а её реакция уже сказала всё. Удивительно, как она вообще столько времени умудрялась держать это в секрете.

Хотя виноват в этом, по большому счёту, я. Надо было раньше прижать её вопросами, пусть даже пришлось бы говорить жёстко.

Почему-то именно с Мишей это всегда давалось труднее всего.

— Его дал Ли Бэкхо?

Никакого «откуда ты знаешь?» не прозвучало. На прямой вопрос она ответила так же прямо, едва слышно:

— Да...

— Что он тебе сказал, когда отдавал камень?

— Чтобы я была рядом с тобой... и если когда-нибудь ты умрёшь, и-использовала его и вернула тебя к жизни...

Ну да. Именно так я и предполагал.

Удивления не было. Оставались вопросы.

— Ты знала, что человек, воскрешённый этим камнем, теряет все воспоминания о жизни до смерти?

— ...Что?

По лицу всё ясно. Не знала.

— Тогда почему не сказала мне о камне раньше? Судя по твоим словам, сам по себе он мне ничем не вредил.

— Он сказал... что если ты узнаешь, с тобой случится что-то ещё хуже...

— И поэтому ты молчала? Потому что этот ублюдок так велел?

Миша опустила голову и крепко сжала губы.

Я смотрел на неё и никак не мог понять, что со мной происходит.

Злостью это не назовёшь: голова оставалась холодной и ясной.

Спокойствием — тоже не назовёшь: сердце колотилось слишком сильно.

И грустью это не было.

Что же тогда?

— Понял. Можешь идти.

Разобраться в себе не получалось, поэтому я решил закончить разговор. Не хотелось делать ей ещё тяжелее.

Но Миша не встала.

Она так и сидела, молча глядя куда-то вниз.

— Почему не идёшь? Отдохни. Я услышал всё, что хотел.

Миша медленно подняла голову.

— Всё... услышал? И... всё?

Вопрос показался мне странным.

— А что ещё? Тебе нужно что-то сказать?

Она снова промолчала.

— Я не собирался тебя отчитывать. Ты ведь не пыталась мне навредить и не строила какой-то план против меня. Ты сделала это ради меня.

Я говорил спокойно, без упрёка. После этого Миша надолго замолчала.

Тишина тянулась, пока наконец она не выдавила:

— Я... не хочу так.

— Что?

Она снова опустила голову.

— Просто скажи мне что-нибудь. Что угодно...

В голосе прозвучала почти мольба.

И я ответил раньше, чем успел придумать безопасную фразу.

— Я просто не вижу смысла продолжать этот разговор.

Странное ощущение. Оказывается, иногда собственная мысль успевает сорваться с языка прежде, чем ты сам её по-настоящему осознаешь.

— Потому что я уже не могу просто верить всему, что ты говоришь.

Когда-то в этом чужом мире Миша была человеком, которому я доверял больше всех.

Теперь — нет.

Наверное, не вся вина лежала на ней. Если уж делить вину по справедливости, большая её часть приходилась на Ли Бэкхо.

Но факт оставался фактом.

— Если совсем честно...

Миша ждала.

— Даже после того, что ты рассказала сегодня, первой мыслью было: «А не скрывает ли она ещё что-нибудь?»

— ...Понятно.

На мгновение захотелось сказать, что мне жаль.

Но за что именно я должен извиняться?

Поэтому я промолчал.

Миша ещё немного посмотрела на меня, потом медленно поднялась.

Топ. Топ.

Не сказав ни слова, она дошла до выхода.

Бух.

Дверь закрылась. Миша ушла.

На следующее утро после обычного совещания я снова остался со старостой наедине.

— Может, отменишь эти утренние собрания? Всё равно пустая трата времени.

— Не могу. Джером Сентред придавал распорядку большое значение.

— Ну, тут не поспоришь.

— Кстати, ты решил, какую награду хочешь за вчерашнее?

— Возьму позже. Пока ничего срочно не нужно.

— Хорошо. Тогда скажешь, когда понадобится.

— Скажу. Но сейчас важнее другое. Что ты собираешься делать дальше?

— Я уже отвечал. Сначала не спеша освоюсь с этим телом.

Позиция старосты не изменилась.

«Освоится, значит...»

Если перевести на нормальный язык, он пока мне не доверяет.

Хочет сам проверить, какие эссенции есть у Джерома, действительно ли тот поглотил эссенцию Иблуса, существует ли в городе [Алтарь Еретиков] и так далее.

— А после того, как освоишься?

— Сразу покину это место.

То есть как только убедится насчёт Иблуса, сразу уберётся с этого яруса.

Я ждал этого дня с нетерпением.

Но одно всё равно не давало покоя.

— Если собираешься дальше жить в этом теле, почему не выбраться вместе со всеми? Эссенцию Иблуса всё равно уже не удалить.

Наверное, сказалась привычка игрока. Расходовать одну из немногих возможностей выбраться только ради того, чтобы уйти чуть раньше, казалось мне чудовищно неэффективным.

Даже не неэффективным — просто до боли расточительным. И ведь лично я ничего от этого не терял.

— К тому же, если ради выхода ты просто погибнешь здесь в одиночку, Королевский Дом вряд ли это оценит. Можешь даже лишиться должности командира.

Староста рассмеялся.

— Забавно. Не ожидал от тебя совета, который идёт мне на пользу.

— Мы пока в одной лодке. Снаружи тоже может понадобиться сотрудничество. Кстати, смеёшься уже гораздо убедительнее.

— Постепенно привыкаю. В том числе к человеческим чувствам.

— Так что с ответом?

— Тем же. Как только освоюсь с телом, сразу уйду.

Зачем ему добровольно выбирать такой невыгодный вариант?

Видимо, вопрос слишком ясно читался у меня на лице. Староста натянул улыбку.

— Ты находишься на этом ярусе чуть больше ста дней, верно?

— И?

— Значит, ты пока почти ничего о нём не знаешь.

— ...

— Да, запись говорит, что когда-нибудь ты отсюда выберешься. Но кто сказал, сколько времени до этого пройдёт?

Он замолчал на мгновение. Когда заговорил снова, в голосе впервые прозвучало сильное и совершенно настоящее чувство.

— Я ждал этого момента очень долго. Невероятно долго.

На этот раз он ничего не изображал.

Правда, настоящая эмоция исчезла почти сразу.

— У каждого свои ценности. Если я смогу покинуть это место хотя бы на один день раньше, для меня этого уже достаточно.

На лице снова появилась привычная, тщательно выученная улыбка.