Возвращение (5)

«Охотники за привидениями».

Сообщество появилось больше двадцати лет назад и всё это время служило убежищем для игроков, изнывавших от тоски по дому. И всё равно конец пришёл внезапно.

[Срочное уведомление: сервер будет закрыт в ближайшее время.]

[Принудительный разрыв соединения может привести к непредвиденным последствиям. Просим всех пользователей, находящихся в сети, как можно скорее выйти из системы самостоятельно.]

Сообщение появилось примерно через пять минут после письма Хёнбёль. Я обновил страницу. Форум и без того напоминал место, где все ждут конца света, а теперь окончательно сошёл с ума. Одни спрашивали, почему сервер закрывают раньше объявленного срока. Другие лихорадочно искали знакомых. Третьи бездумно спамили — при обычной строгой модерации такого здесь никогда не бывало.

[Народ, срочно. Ответьте, пожалуйста.]

[Народ, срочно. Ответьте, пожалуйста.]

[Народ, срочно. Ответьте, пожалуйста.]

[Народ, срочно. Ответьте, пожалуйста.]

[Народ, срочно. Ответьте, пожалуйста.]

[Народ, срочно. Ответьте, пожалуйста.]

Мне даже стало интересно, что там за пожар, раз человек так отчаянно долбит одну и ту же тему. Открыл. Разумеется, ничего особенного.

[А что будет, если не выходить и сидеть до конца?]

Ну конечно. Впрочем, мне самому это было любопытно, так что я заглянул в комментарии.

[these99: А что будет? Система сама тебя выкинет.]

[└Автор: Да? Тогда посижу до автоматического отключения.]

[└fliccolo: Ты не видел, что написано про непредвиденные последствия? Выйди сам, как сказано. А то ещё превратишься в овощ до конца жизни.]

Неприятная перспектива. Стать овощем только потому, что вовремя не нажал «выход»... Звучало дико. Но это место вообще плохо подчинялось здравому смыслу, поэтому совсем отмахнуться от такого варианта я не мог.

«Да и формулировка GM про непредвиденные последствия мне не нравится».

В любом случае причин торчать здесь до последней секунды у меня не было. Я напоследок пролистал форум, прочитал ещё несколько постов и нажал кнопку выхода.

[Вы действительно хотите выйти?]

Перед глазами появилось знакомое окно с двумя вариантами: «Да» и «Нет». Такое же я видел, когда впервые оказался в этом мире.

Клик. Клик.

Я выбрал «Да». Всё вокруг сразу почернело, а меня будто затянуло куда-то в пустоту. Пора возвращаться.

Не загадочным всемогущим Львом. Не обычным офисным служащим Ли Хансу.

— ...Сегодня вы вышли на целых шесть секунд раньше обычного. Что-то случилось внутри?

А Бьорном Янделем.

Интересно, когда это вошло у неё в привычку? После возвращения из сообщества рядом почти всегда оказывалась Амелия. Я уже не раз говорил, что караулить меня незачем. Бесполезно. Каждый раз, открывая глаза, я обнаруживал, что она опять тайком пришла сюда.

В конце концов я махнул рукой. Не то чтобы мне было неприятно. Скорее наоборот...

— Ты же сказала, что идёшь спать. Уже и врать начала?

— Я и собиралась.

— Тогда почему здесь?

— Не спалось.

Ага. Конечно. Я усмехнулся, и Амелия, словно оправдываясь, добавила:

— ...В Лабиринте никогда не знаешь, что произойдёт.

Ну, тут не поспоришь. Я приподнялся. Амелия протянула стакан воды и снова спросила:

— Так что случилось там?

— С сегодняшнего дня собраний больше не будет. Всё закрыли.

— Закрыли?..

Я отпил холодной воды, смочил пересохшее горло и рассказал подробнее. О предупреждении, которое появилось сразу после входа. И обо всём, что удалось узнать за Круглым столом о причинах закрытия.

— Хм. Значит, Аурил Гавис тоже приложил к этому руку...

— По его словам, он хочет не дать злым духам окончательно расслабиться и забыть о возвращении домой. Но настоящая причина наверняка в другом. Есть догадки?

— Пока нет... Если что-нибудь придёт в голову, сразу скажу.

Эх. Значит, и у неё никаких зацепок. Хотя чего я ждал? Амелия ведь толком даже не общалась с Аурилом Гависом. Я уже собирался оставить эту тему, когда она вдруг изменила тон и внимательно посмотрела на меня.

— И всё же, Яндель. Что ещё произошло внутри?

— ...А?

— Из-за одного закрытия ты бы так не выглядел.

— Да что у меня с лицом?

Я недоумённо посмотрел на неё. Амелия чуть помедлила.

— Может, мне показалось...

— Не ходи вокруг да около. Говори как есть.

— Ты выглядишь так, будто тебе тяжело.

А...

— Там произошло что-то ещё?

Вот же. Перед ней вообще ничего не спрячешь. Рассказать? Не рассказать? Я немного поколебался, а потом всё-таки выложил всё как было.

Скрывать, по сути, нечего. Да и врать человеку, который глядит на тебя во все глаза и ждёт ответа, как-то совсем уж паршиво.

— Понятно... Значит, произошло вот что.

Рассказ занял немного времени. Я ничего не комментировал — просто изложил события по порядку. Но Амелии и этого хватило, чтобы сразу понять, что именно меня грызёт.

Пожалуй, даже лучше, чем понимал я сам. По крайней мере, следующая фраза попала точно в цель.

— Ты думаешь о том, имеешь ли право злиться на Мишу Карлштайн.

Одно короткое предложение — и всё, в чём я сам толком не разобрался, оказалось разложено по полкам. Ощущение было такое, будто меня раздели догола. Наверное, поэтому я сразу начал спорить.

— Всё не так просто. Речь вообще не только о Мише. Там сразу несколько людей и целая куча связанных вопросов...

— Но в центре всё равно Миша Карлштайн.

— ...

— Я ошибаюсь?

Ответить было нечего. Я замолчал. Амелия спокойно спросила:

— Расскажешь, что произошло в тот день?

Уточнять, какой именно, не требовалось. Тот самый день, о котором я всем сказал: «ничего не случилось». С него Миша перестала разговаривать с остальными и начала сидеть одна в стороне.

«С чего вообще начать?»

Я немного подумал и решил идти с самого начала.

— Ты знаешь о камне воскрешения?

Без этого объяснить историю с Мишей было невозможно. Подробностей я до сих пор никому не рассказывал.

— В общих чертах.

— Перед тем как вернуться в наш клан, Миша Карлштайн получила камень воскрешения от Ли Бэкхо. Когда я об этом узнал, стал её расспрашивать.

— Дальше?

— Спросил, знала ли она, что тот, кого воскресят камнем, потеряет все воспоминания о прежней жизни. Она ответила, что не знала. Я сказал, что понял, и попросил её уйти.

— И что произошло потом?

Я выдохнул, почти как перед признанием.

— Миша не ушла. Сказала, что я могу злиться сколько угодно, только попросила меня хоть что-нибудь сказать. И тогда я ответил прямо.

— ...

— Что не могу ей верить. Что даже после всего услышанного первой мыслью было: «А не скрывает ли она ещё что-нибудь?»

После этих слов между нами ненадолго воцарилась тишина.

— ...И дальше?

— Всё.

Миша молча вышла из комнаты. С тех пор мы так ни разу и не поговорили по-настоящему. На этом история заканчивалась.

— Ясно.

Амелия надолго задумалась, а потом неожиданно спросила:

— Почему ты скрыл от нас историю с Мишей Карлштайн?

Не знаю. То есть... знаю. Я мог бы сделать вид, что сам не понимаю причины. Но ответ у меня был.

— ...Потому что тогда Миша окончательно останется одна.

Её положение в клане и без того шаткое. Эрвен смотрит на Мишу без всякой симпатии. Версил и вовсе считает её потенциальной предательницей и не спускает с неё глаз. За два с лишним года Миша почти разучилась общаться с людьми. Даже с Айнар Пнеллин, своей давней соратницей, она теперь не может нормально сблизиться и всё время остаётся в стороне.

Если остальные узнают, что она действовала по указанию Ли Бэкхо, исход очевиден.

«От неё отстранятся ещё сильнее».

А там, возможно, всё закончится тем, что она сама уйдёт. И именно поэтому собственное поведение казалось мне ещё более нелепым.

«Чего я вообще хочу?»

Я уже окончательно перестал понимать себя, когда Амелия наконец кивнула, словно последняя деталь встала на место.

— Вот почему ты не применил к Мише Карлштайн «Нарушенное доверие».

— ...

— Ты ведь был уверен, что она может скрывать ещё что-то.

В самую точку. Парадоксально, но именно потому, что я не доверял Мише, я и не смог воспользоваться артефактом. Почти как с котом Шрёдингера.

Стоит открыть коробку — неопределённость исчезнет, и назад уже ничего не вернуть. Поэтому я просто оставил коробку закрытой. Амелия посмотрела на меня и сказала:

— Вполне в твоём духе.

Слова звучали почти как упрёк, но взгляд у неё был мягкий.

— Бьорн Яндель. Утром возьми «Нарушенное доверие», пойди к Карлштайн и спроси, скрывает ли она ещё что-нибудь. Если нет — снова относись к ней как к товарищу.

— А если скрывает?

— Тогда будем думать заново.

— Звучит... довольно безответственно.

— Но ты ведь понимаешь, что откладывать это вечно тоже нельзя.

Тут она была права. Я тяжело вздохнул. Амелия заговорила почти утешающе:

— Делай то, что должен, даже если совсем не хочется.

— ...

— Бьорн Яндель. Как всегда — по-своему.

Как я умею... Интересно, каким человеком она вообще считает Бьорна Янделя? И тут же я поймал себя на другом вопросе: а каким человеком я считаю её?

— ...Почему ты так на меня смотришь?

— Просто сейчас ты выглядишь взрослее обычного.

Я сказал первое, что пришло в голову. Без всякого фильтра.

— Кх?..

Амелия вздрогнула, будто я заехал ей под дых. Несколько секунд посмотрела на меня, потом вздохнула.

— Будем считать, что это был комплимент.

Эм... А чем ещё это могло быть?

На следующее утро я как следует выспался и первым делом пошёл к старосте за «Нарушенным доверием». Даже держа артефакт в руках, я продолжал сомневаться.

«Правильно ли вообще им пользоваться?..»

Меня тревожило не то, что Миша может что-то скрывать. Мне было мерзко от самой мысли проверять товарища таким артефактом. Допустим, в этот раз я разберусь с этой историей с её помощью. А потом?

Не начну ли я с этого дня хвататься за «Нарушенное доверие» при каждом новом подозрении? И можно ли после этого вообще называть наши отношения товариществом? Вот что не давало покоя.

Но в конце концов я поставил себе жёсткое условие.

«Первый и последний раз».

Что будет дальше — разберусь позже. Стоило дать себе это обещание, и колебаться стало чуть легче. Ну всё.

Тук-тук-тук.

Я постучал в дверь, перед которой уже давно топтался. Ответа не было. Вроде бы не спит.

— Миша, это я. Надо поговорить.

Я постучал снова. Через некоторое время из комнаты послышалось движение.

— А? Что? Б-Бьорн?.. П-подожди немного, ладно...

Дверь открылась почти через пять минут.

— Что... случилось?.. Так рано...

После рассказов о её затворничестве я ожидал худшего, но Миша выглядела на удивление аккуратно. Похоже, она только что мыла голову: волосы ещё не успели высохнуть.

— Можно войти?

— Угу... Тут немного не прибрано...

— Ничего.

Я вошёл, не дожидаясь дальнейших приглашений. И сразу достал «Нарушенное доверие».

— Это...

Миша узнала артефакт мгновенно. На её лице смешалось столько чувств, что ни одно нельзя было понять до конца. Облегчение.

Радость. Будто бы разочарование. И страх.

От такого выражения лица слова застряли у меня в горле. Но я всё-таки заставил себя заговорить.

— Прежде чем мы начнём, я хочу активировать его. Ты не против?

Она ответила не сразу. Вернее, вместо ответа задала встречный вопрос.

— Если я отвечу на всё, пока артефакт действует...

— ...

— ...тогда мы сможем вернуться? Как раньше?

Перед ответом я невольно задумался. К какому именно «раньше» она хочет вернуться? К тем дням, когда казалось, что наши чувства взаимны?

Или она говорит лишь о прежних отношениях между товарищами? Наверняка второе. Ведь именно Миша тогда недвусмысленно сказала, что хочет остаться просто товарищем, и оттолкнула меня.

— Возможно.

Ответ вышел расплывчатым, но всё-таки скорее положительным. С одной оговоркой. Если Миша и правда больше ничего от меня не скрывает, мы, наверное, сможем вернуться.

К тому времени, когда мне не приходилось ломать голову над всем этим дерьмом.

— Тогда... ладно.

Миша крепко сжала кулаки и кивнула. Я начал.

「Персонаж использовал [Нарушенное доверие].」

Каждый раз думаю одно и то же: название этому артефакту подобрали, блядь, идеально.