Событие (4)

Маркиз не спрашивал, злой ли я дух.

Он говорил так, будто вопрос давно решён.

Я уже хотел возразить, но он не дал вставить ни слова.

— Понимаю, здесь ты ничего не признаешь. Решишь, что это ловушка. Поэтому сначала просто дослушай меня до конца.

— ...

— Что бы ты ни сказал, моё мнение не изменится. Я считаю тебя злым духом.

— ...

— Именно поэтому, когда ты получил дворянский титул, я втайне всё уладил, чтобы никто ничего не узнал. Если бы люди узнали, что такой герой, как ты, на самом деле злой дух, это разрушило бы привычное для них представление о мире.

Мы уже обсуждали это с Амелией.

Почему меня приняли в дворянство без обычной «проверки»?

«Возможно, королевская семья знала правду и сознательно закрыла глаза. В то время город считал тебя героем».

...Так вот в чём действительно была причина.

— Злые духи должны оставаться общим врагом всех жителей. И на то есть основания. Они забирают у человека всю его жизнь — без остатка. Они страшнее любого чудовища Лабиринта.

В ровном голосе маркиза впервые проступила глубокая, плохо скрытая ненависть.

— Когда сообщили, что ты погиб в Лабиринте, в душе я обрадовался. Для человека, который обязан руководить этой страной, это был лучший возможный исход: злой дух исчез, а его природа так и не стала известна.

Эту часть истории я знал хорошо.

Его «лучший исход» продержался недолго.

— Но затем вмешался один человек. Ты его знаешь. Наглый ублюдок по имени Ли Бэкхо.

Ли Бэкхо вынудил маркиза объявить Бьорна Янделя «злым духом», а затем вынес на обсуждение политику интеграции злых духов.

Саму политику пока не ввели — слишком уж серьёзным был вопрос.

— Он ударил меня в самое больное место.

— ...Больное?

— Мой сын... Элтора Терсерион давно мёртв. В теле, которое сейчас все называют моим сыном, живёт неизвестный мне злой дух.

— ...

Я и правда опешил.

Не потому, что впервые это услышал.

Я просто не ожидал, что маркиз сам признается в таком.

— По твоей реакции вижу: ты действительно не знал.

— Я... даже не предполагал.

— Как бы то ни было, тот человек шантажировал меня тайной моего сына. Немедленно избавиться от него я не мог, поэтому пришлось подчиниться требованиям.

К чему маркиз ведёт?

Я не понимал, поэтому молча слушал дальше.

Тем более что теперь он рассказывал и то, чего я раньше не знал.

— Политику интеграции злых духов нельзя допустить ни в коем случае. Пусть никто из них не выбирал такую судьбу добровольно. Но если мы примем их... что мы скажем тем, у кого эти духи отняли тела? Кто будет отвечать за эту несправедливость?

Впервые за весь разговор мне показалось, что я увидел, что творится у него внутри.

— Поэтому, когда ты вернулся после исчезновения, у меня сразу нашлось объяснение. Ирония в том, что остановить план Ли Бэкхо можно было лишь в том случае, если официально ты не являлся злым духом.

— Значит, ты готовился заранее.

— Именно. Я заблаговременно создавал ложные сведения, подделывал записи и выстраивал несуществующую операцию по внедрению так, будто она действительно шла. Всё было подготовлено настолько тщательно, чтобы никто не заподозрил подлог.

Теперь стало ясно, почему история, которая казалась наскоро придуманным оправданием, не вызвала подозрений даже у таких людей, как герцог Кеалунус.

Оказывается, её создавали всё то время, пока меня не было.

— Изначально, когда пришёл бы подходящий момент, я собирался объявить, что ты погиб при выполнении этой миссии. Но ты вернулся живым, и этот план тоже пришлось отбросить.

Наконец я полностью понял его замысел.

И вместе с пониманием сами собой сжались кулаки.

— Поэтому... ты и отправил нас в Айсрок?

Маркиз подтвердил без малейшего изменения в лице.

— Теперь уже нет смысла что-либо скрывать. Да. Поэтому. Я решил, что если ты погибнешь там, прежде чем вернёшь своё имя, никаких проблем не возникнет.

Надо же быть настолько бесстыжим.

После всей его откровенности мне хотелось прямо здесь врезать ему в лицо.

Но...

«Я же решил терпеть».

В тот день, на холодном льду, я уже дал себе слово.

Не сейчас.

Сейчас нельзя позволять гневу решать за меня.

Поэтому я заставил руки разжаться.

— Хорошо. Тогда объясни, зачем ты всё это мне рассказываешь.

Голос удалось удержать ровным.

Второй человек в государстве не станет вдруг откровенничать от одного порыва чувств только потому, что я однажды спас ему жизнь.

Конечно, моё вмешательство могло на него повлиять.

Но для такого разговора должна быть другая, весомая причина.

— Потому что я в замешательстве.

...Что?

— У тебя не было ни одной причины меня спасать. Скорее наоборот: я уверен, ты не раз желал мне смерти. И ты совершенно не похож на человека, который станет рисковать собой ради моего расположения.

Это, по крайней мере, чистая правда.

Но...

— И всё же ты бросился под удар. Я никак не мог понять почему. А потом задумался и понял, что дело ведь не только во мне.

Маркиз смотрел прямо на меня.

— За эти годы ты спас очень многих. И в большинстве случаев не был им ничего должен. Тогда я пришёл к выводу... Нет, наконец позволил себе признать очевидное.

— И что же?

— Пусть ты злой дух, по своей природе ты герой.

Герой...

Сколько ни повторяй, это слово ко мне не прилипает.

Я не пытался стать героем.

Я просто изо всех сил выживал.

Сам — и вместе с теми, кто оказался рядом.

— Злой дух ты или нет, этому миру ты приносишь пользу.

Но мои ощущения сейчас были неважны.

Я уже чувствовал: всё предыдущее было лишь подводкой.

Главное он скажет сейчас.

— Поэтому у меня есть предложение.

Глаза маркиза блеснули.

— Встань на нашу сторону. Стань по-настоящему жителем этого мира. И используй свою силу, чтобы сохранять в нём равновесие и мир.

Он долго и аккуратно вёл разговор именно к этим словам. Наверное, поэтому они прозвучали особенно убедительно.

В голосе маркиза действительно была сила, которая заставляла людей идти следом.

Но я слишком хорошо знал: чем сильнее человек умеет увлекать за собой, тем важнее рядом с ним держать голову холодной.

«Чёрт. Ещё немного — и сам бы повёлся».

Люди делятся на два типа.

Одни, услышав предложение, сразу начинают представлять его лучшие стороны и рисовать себе прекрасное будущее.

Другие первым делом ищут, где их попытаются наебать.

Я всегда хотел относиться ко вторым.

Поэтому...

— Странно слышать, что я должен «использовать свою силу». Я и сейчас делаю для этого мира более чем достаточно.

Я ответил намеренно расплывчато, вынуждая маркиза раскрыть карты чуть больше.

— И хватит этих разговоров про злых духов. Если тебе от меня что-то нужно, скажи прямо.

Он не удивился.

Только расхохотался, будто именно такого ответа и ждал.

— Ха-ха. Конечно, мне кое-что нужно.

— Тогда говори.

— Даже если ты сейчас пожмёшь мне руку, у меня всё равно не будет доказательств, что тебе можно доверять. Мне нужно подтверждение.

Вот же ловкий старый хрен.

Только что рассуждал о хорошем злом духе — и уже выворачивает всё как ему удобно.

— Ли Бэкхо.

В комнате словно похолодало.

— Убей его. Человека, который думает лишь о том, как нарушить равновесие этого мира.

Вот оно.

Настоящая цель разговора.

— Тогда, думаю, я смогу доверять тебе полностью.

Ну конечно.

Не мог он настолько растаять только потому, что я один раз его прикрыл.

Несколько секунд мы молчали.

Потом маркиз снова заговорил — теперь уже так, будто убеждал меня принять разумную сделку.

— Если тебе неприятна сама идея, считай это обменом. Уберёшь Ли Бэкхо — и до конца твоей жизни в этом мире я буду надёжным покровителем.

Если он действительно выполнит обещание, поддержка будет серьёзная.

У маркиза достаточно власти, чтобы замять дело, даже если я выйду на центральную площадь и во всеуслышание объявлю себя злым духом.

Именно поэтому вопрос становился ещё важнее.

Почему маркиз хочет смерти Ли Бэкхо, спрашивать бессмысленно. Тут всё очевидно.

Меня интересовало другое.

— Почему ты поручаешь это мне?

Почему не уберёт Ли Бэкхо сам?

— Потому что, возможно, это под силу только тебе.

Такого ответа я не ожидал.

— Если говорить откровенно, мы пытались раз за разом, и всё без толку. Нам трудно даже устроить с ним встречу. Но у тебя шанс может быть. По какой-то причине он проявляет к тебе особый интерес.

— ...

— Решать сейчас не нужно. И даже если примешь решение, докладывать мне о нём не обязан. Просто помни: в тот момент, когда принесёшь мне его голову, тебе больше не придётся бояться ничего в этом мире.

— ...

— Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Ты ведь любишь этот мир. В отличие от других злых духов.

Закончив, маркиз сделал глоток давно остывшего чая и замолчал.

Разговор на время замер.

Он никуда не спешил и явно не собирался первым нарушать тишину.

Чем дольше длилась тишина, тем сильнее путались мои мысли.

Что ответить?

Нужно ли ещё о чём-то спросить?

На самом деле ни то ни другое не имело большого значения.

Что бы я ни сказал, представление маркиза обо мне не изменится. И какой бы ответ он ни дал, доверять ему на сто процентов я всё равно не смогу.

Точно так же было с директором исследовательского института, которого я встретил на первом подземном этаже.

«Есть только один способ узнать истину от другого человека — поверить ему. Поэтому, сколько бы я ни говорил дальше, это будет пустой тратой времени».

«Именно поэтому я назвал это сделкой. Какая разница, кто я? Тебе нужно решить только одно: принимать моё предложение или нет».

В конечном счёте важнее всего собственное решение.

«Он и сам сказал, что достаточно просто помнить об этом...»

Можно считать это дополнительным заданием.

Не выполню — ничего страшного не случится.

— Я подумаю над твоим предложением. Хотя злым духом, конечно, не являюсь.

После долгой паузы я наконец ответил.

Маркиз лишь кивнул, будто никакого другого результата и не ждал.

— Как пожелаешь. Во всяком случае, долг я вернул. Теперь на душе спокойнее.

— ...В каком смысле? Я же сказал только, что подумаю.

— Не могу спокойно спать, пока не воздам и за добро, и за зло.

— А. Ты про подряд на седьмой район...

— Нет, не про него.

Маркиз пожал плечами.

— Я указал тебе верный путь. Вот моя благодарность за спасённую жизнь.

— ...

— Верить в это или нет — твоё дело.

Я цокнул языком. Умеет же он до самого конца оставить после разговора мерзкое послевкусие.

— Я пойду.

— Может, хотя бы поужинаешь? Мне всё-таки неловко отпускать гостя вот так.

— Сегодня не хочется есть.

Если бы я после всего этого ещё сел с маркизом за один стол, голова бы точно лопнула.

Поэтому я почти сбежал из поместья.

Маркиз распорядился дать мне карету, и я поехал к военному подъёмнику.

День вымотал меня сильнее, чем иная драка.

Тр-р-р... Тр-р-р...

Колёса мягко катились по дороге.

Под их размеренный стук я закрыл глаза и постарался вообще ни о чём не думать.

Сон подкрался почти сразу.

— Брат.

...М?

Показалось?

— А маркиза тогда зачем спасли?

Голос прозвучал слишком отчётливо.

Я распахнул глаза и резко повернулся к окну.

— Что, решили с маркизом подружиться?

Твою мать, напугал.

Какого хрена этот ублюдок вообще здесь делает?