Считаные дни (1)

«Кто я?»

Вопрос старый, затасканный и до смешного банальный. И всё же в последнее время Версил Гоуленд всё чаще задавала его себе.

Не ради философии. Версил действительно запуталась.

«Я...»

Кто?

Когда её только забросило в этот мир, ответ был настолько очевиден, что размышлять не приходилось. Но с именем Версил Гоуленд она прожила уже больше десяти лет, и прежняя уверенность куда-то исчезла.

«Так кто же я?»

Белая женщина, работавшая в финансовом квартале Нью-Йорка?

Или та, кто стала магом и теперь живёт в городе при Лабиринте?

«...Не знаю».

Если совсем честно, ответа у неё не было.

Поэтому Гоуленд пошла от противного.

С первой версией слишком многое не сходилось. Та женщина с Уолл-стрит никогда бы не пришла в ярость из-за того, сколько «NPC» бессмысленно погибло в Айсроке.

Да и происходящее сейчас говорило само за себя.

Эгоистка, думавшая только о себе, не стала бы сейчас лихорадочно искать выход ради чужих жизней.

Ради выживания не «меня», а «нас».

«...Что делать?»

По привычке её взгляд метнулся в одну сторону.

Там уже несколько дней пустовало место. Человека, который, казалось, в любых обстоятельствах находил выход, рядом не было.

И именно поэтому...

— Очнись, Гоуленд! Если будешь стоять столбом, мы все здесь передохнём!

Окрик разом выдернул её из этого хаоса. Ещё секунду назад в голове стояла такая круговерть, что впору было впасть в панику.

— Если ты не можешь командовать, тогда я...

— Не нужно.

— ...Что?

— Я уже пришла в себя.

Если отбросить эмоции, ситуация была не такой уж сложной.

Шла война. Основные силы отступили, бросив исследователей, сражавшихся на передовой. В результате они остались посреди вражеской территории, отрезанные от своих.

— Кто пропал?

— Свен Парав, Лирис Мароне, Ауэн Роклов и Эмили Рейнс. Пока четверо.

Мысль о товарищах, потерявшихся в общей свалке, сводила Гоуленд с ума. Но прямо сейчас она не могла позволить себе думать ещё и о них.

Оставалось одно.

«Пожалуйста, пусть они будут живы...»

Версил крепче стиснула зубы и окончательно взяла себя в руки.

— А-а-а-а!... С-спасите!...

— Нас теснят! Мы долго не продержимся!

— Подкрепление! Неужели никто не придёт?

— Идиоты! Н-не бегите! Деритесь до конца!

Исследователи из разных кланов, которых согнали на передовую, держались спина к спине. Пока держались. Если ничего не изменить, этот строй всё равно рухнет.

Значит...

— Господин Кайслан, найдите руководителей всех кланов, которые ещё сражаются поблизости. Если главы клана рядом нет — приведите любого, кто сейчас вправе принимать решения.

— Что ты задумала?

— Один общий рывок. Соберёмся вместе, ударим в одном месте и прорубим себе путь наружу.

Версил прекрасно понимала, сколько людей погибнет во время такого прорыва.

Ну и что?

Если остаться здесь, погибнут вообще все.

— Понимаю...

Кайслан кивнул, соглашаясь, но тут же задал вопрос, который действительно имел значение.

— Только почему остальные должны нас послушать?

Этого Версил тоже опасалась.

Однако ответ нашёлся удивительно легко. Достаточно было представить, как поступил бы тот варвар.

— Скажите, что клан «Анабада» пойдёт первым. А если кто-то всё равно откажется участвовать — предупредите, что мы их ждать не будем.

Кайслан на мгновение замер, словно тоже вспомнил одного конкретного человека.

— Тогда наша цель — прорваться из окружения и уйти к столице?

Он явно не столько спрашивал, сколько хотел услышать окончательное подтверждение.

В столице находился король. Разумеется, во время войны именно там должно быть безопаснее всего.

Но Версил покачала головой.

— Нет. В столицу мы не пойдём.

И тут же назвала настоящий маршрут.

— Мы направимся в Священную землю варваров.

— ...В Священную землю?

На лице Кайслана мелькнуло удивление, но возражать он не стал. Наоборот — коротко усмехнулся, будто всё встало на свои места.

— Кажется, теперь я понимаю, почему Яндель назначил тебя своим заместителем.

— Это... комплимент?

— Разумеется.

После этого Кайслан отправился по полю боя, передавая её слова другим кланам. Версил смотрела ему вслед и ещё раз укреплялась в принятом решении.

Собственная решимость казалась ей непривычной. Она и не знала, что в ней есть столько упорства.

«...Обязательно».

Она вернётся живой.

И приведёт с собой столько людей, сколько сумеет спасти.

Экран занимал почти всю стену.

Звук — безупречный. Картинка настолько живая, что ладони сами покрывались потом.

Не хватало только попкорна.

И я бы, наверное, действительно о нём подумал, если бы на экране не были мои товарищи.

Пик!

Когда Версил и Кайслан дошли до особенно неловкого обмена любезностями, Король Сотворения поставил запись на паузу.

— Похоже, подчинённые тебя любят?

«Подчинённые, значит...»

Я едва не поправил его, но вовремя прикусил язык. Король Сотворения всё прочёл по моему лицу и хмыкнул.

— У тебя прямо на лбу написано, сколько всего хочется сказать.

Спорить было бессмысленно.

Мне хотелось спросить сразу обо всём: зачем он показывает эту запись, почему остановил именно сейчас и каким образом вообще удалось снять такое видео.

Вопросов набралось столько, что можно было выбирать наугад.

Но один был важнее остальных.

— Это...

Вот он.

— ...происходит сейчас?

Прямой эфир или старая запись? Сейчас это был, пожалуй, самый важный вопрос.

— Хорошо подмечено. Молодец.

Король Сотворения явно остался доволен.

Правда, похвала похвалой, а отвечать он, похоже, не собирался.

— Но если сразу раскрыть всё, будет неинтересно.

«Ёбаный гедонист».

Пока я мысленно поливал короля грязью, он небрежно бросил встречный вопрос:

— А как тебе кажется?

Эм...

— Нет, лучше иначе. Какой вариант ты хотел бы услышать?

Я честно сказал, что предпочёл бы прямой эфир.

Король Сотворения тихо рассмеялся — уже с явной насмешкой.

— Ха-ха! Потому что прошлое невозможно изменить?

— ...Да.

Я помедлил, прежде чем согласиться. И тут его прорвало.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!

Это уже была не усмешка, а настоящий приступ хохота.

Когда тебе ржут прямо в лицо, приятного мало.

Но что поделаешь.

Скр-р-р...

Сейчас у него все рычаги. Значит, придётся терпеть.

— А-ха... Прошу прощения. Просто давно не слышал ничего настолько смешного.

К счастью, надолго его не хватило. Король Сотворения успокоился, прочистил горло и продолжил:

— Что же делать... Ты впервые за долгое время меня от души рассмешил. Надо же как-то отблагодарить. Может, просто скажу правильный ответ?

Эм...

«Серьёзно?»

Я невольно уставился на силуэт за шёлковой завесой.

И тогда он совершенно буднично раскрыл правду.

— Ты смотрел запись.

— Когда её сделали?

— Хм... Когда же это было?

На его бормотание тут же откликнулся рыцарь, стоявший перед нами.

— В то время, когда Ваше Величество изволили играть с бароном Янделем в «настольную игру».

— А, вот как?

— ...

Пока я сидел здесь и развлекался с этим ублюдком, мои товарищи дрались на передовой за право дожить до следующей минуты.

От этой мысли на душе сразу стало тяжело. Но я уже считал дни.

«В настолки мы играли на второй день. Сейчас четвёртый...»

Значит, запись сделали два дня назад.

Проще говоря, даже если на записи кто-то из них погибнет, изменить я уже ничего не смогу.

— Вид у тебя расстроенный. Ещё и злой, кажется?

— ...

— Если тебя это утешит: даже будь это прямая трансляция, ничего особенно не изменилось бы.

— ...Что?

— Ты всё равно ничего не смог бы изменить.

Я промолчал. Король Сотворения будто искренне удивился и слегка наклонил голову.

— Хм. Для утешения вышло слишком прямолинейно? Что поделать, у меня тип T.

Как же он бесит.

И тем, что вываливает это в лицо, и тем, с какой наглостью уроженец другого мира походя ссылается на тип личности. Вообще всем — от первого слова до последнего.

Но сегодня бросаться на него в лучших варварских традициях было нельзя. Я снова промолчал.

Видимо, ему стало скучно, и он снова включил запись.

Пик!

Люди на экране вновь задвигались — торопливо, отчаянно, до крови и пота цепляясь за жизнь.

У меня колотилось сердце.

Собственно, оно уже давно колотилось.

Тук!

А вдруг в кого-то из моих попадёт случайная стрела или заклинание? Вдруг строй сейчас обвалится, и всё покатится к худшему исходу?

Вдруг кто-то будет ранен или убит, пока они пробивают путь впереди остальных?

И ещё...

[Свен Парав, Лирис Мароне, Ауэн Роклов и Эмили Рейнс. Пока четверо.]

Что стало с этими четырьмя, пропавшими во время общей свалки?

При одной мысли о них кулаки сами сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Чем дольше я прокручивал всё это в голове, тем сильнее сжимал пальцы.

Больше я всё равно ничего не мог сделать.

Поэтому пришлось думать о том, на что я ещё способен повлиять прямо сейчас.

— Между прочим, уже четвёртый день. Осталось всего три.

До конца обещанной недели — трое суток.

Но сами эти трое суток были не главным.

Зачем Король Сотворения потратил одну из пяти «просьб», лишь бы запереть меня здесь на неделю под предлогом разговоров?

Просто хотел подержать взаперти и посмотреть, как я мучаюсь?

Тук, тук...

Возможно.

Только за эти несколько дней я уже успел составить о нём достаточно ясное представление, чтобы почти сразу отбросить такой вариант.

Причина была другая.

Какая?

Тук, тук...

Я попробовал посмотреть на происходящее с его стороны, и одна версия наконец показалась правдоподобной.

Уверенности пока не было, но...

— Ты совсем не смотришь. Неинтересный кусок?

Король Сотворения щёлкнул пультом и снова остановил запись.

— Если не хочешь продолжать, так и скажи. Мне всё равно: можем поговорить или сыграть во что-нибудь.

Я медленно покачал головой, а потом спросил в лоб:

— Среди моих товарищей... кто-нибудь уже погиб?

— Если так хочется знать, почему бы просто не досмотреть?

— Ответьте мне.

На этот раз я повторил уже жёстче.

Король Сотворения некоторое время молчал. За шёлком виднелся только силуэт, так что выражения его лица я не видел.

Но догадаться, что ему нравится происходящее, было нетрудно.

И я не ошибся.

— Речь... стала заметно почтительнее.

По голосу слышалось: он этого не ожидал, но остался доволен.

Вот теперь моя догадка почти превратилась в уверенность.

Это дрессировка.

Именно этим он со мной сейчас занимается.

— Кто-нибудь из них умер?

— ...Нет. Пока никто.

— Слышал?

— Да.

Король Сотворения явно смаковал ситуацию. Я тихо кивнул.

Потом согнулся чуть ли не в три погибели, опустил плечи и поднял голову так, чтобы смотреть на него снизу вверх.

И ещё раз спросил прямо.

— Ваше Величество, что надлежит мне сделать, дабы вернуться к моим товарищам?

Я произнёс это с такой театральной придворной покорностью, какую не изображал ни в прежней жизни, ни тем более после того, как стал варваром.

— ...

— ...

Ответ пришёл только после короткой тишины.

— Хм. А я ставил на пятый день.

Сам не понимаю почему.

Ни тон короля, ни обстановка вокруг вроде бы не изменились.

— Всё-таки ты чёртовски сообразительный...

Но от этих слов по спине мгновенно поползли мурашки.

Ш-ш-ш...

Шёлковая завеса, которая четыре дня ни разу не сдвинулась, медленно ушла в сторону.

И я наконец увидел его.

Топ. Топ.

Король Сотворения прошёл между полотнищами и стал спускаться по ступеням. На ходу он несколько раз повёл плечами, разминая затёкшие мышцы, и направился к двери.

— Фух... Сидеть всё время в одной комнате уже тошно. Ты чего застыл? Идём.

— Эм...

— Пройдёмся. Заодно поговорим. Мне есть что тебе показать.

— А... Да... хорошо...

Я отвечал, сам толком не понимая, что произношу, и как заворожённый пошёл следом.

Иначе и быть не могло.

«Это... Король Сотворения?»

Он был поразительно похож на одного человека, которого я уже видел.