Расставить всё по местам (3)

Если чему моя жизнь и служит надёжным доказательством, так это одному: у варвара целительные руки.

Сколько людей я уже избавил от душевных проблем собственными кулаками — не сосчитать. И, как ни удивительно, маркиз тоже оказался восприимчив к лечению.

Бах!

Хватило одного удара по затылку, чтобы его мёртвый, мутный взгляд наконец ожил.

Ладно, «ожил» — формулировка щедрая. Скорее в глазах вспыхнули унижение и ярость. Но раз человек снова способен так злиться, значит, жизненные силы к нему всё-таки вернулись.

— Вот. Уже гораздо лучше.

Я с удовлетворением оценил результат.

Маркиз медленно поднял голову. Теперь он смотрел на меня снизу вверх, и по лицу одно за другим проходили слишком понятные чувства.

Сначала растерянность: кто-то только что врезал ему по затылку.

Потом унижение: тот, на кого он когда-то привык смотреть сверху, теперь возвышается над ним.

А под всем этим — ещё кое-что.

— Рагна...

Любовь к дочери. И отчаяние человека, который не сумел её защитить.

Сочувствия во мне это не пробудило.

Сердце воина вообще не настолько мягкое, чтобы жалеть врага. К тому же я прекрасно помнил слова маркиза, сказанные тогда.

[Возможно, в процессе погибнет кто-то из товарищей, которыми ты так дорожишь. Нет. Погибнет обязательно. Я позабочусь об этом.]

[Пора и вам почувствовать ту боль, которую чувствовал я.]

Он говорил искренне. И его проклятие сбылось.

Гром вырубил меня, а Ротмиллер погиб, защищая моё тело.

Формально его убил какой-то безымянный солдат Ноарка. Но такой ответ был бы слишком удобным. Ротмиллера убил и маркиз тоже.

Я сжал кулак.

Нет. Жалеть его я не стану.

Для этого слишком тяжела память о двадцати людях, погибших на Айсроке.

— ...Маркиз, — вмешался стоявший позади очкарик. — Как и обещали, мы привели вашу дочь. Теперь ваша очередь выполнить условие.

До этого мы с маркизом просто молча смотрели друг на друга.

Он первым отвёл взгляд к очкарику.

— Речь о передаче права на Гром?

— Именно. После этого Ноарк обеспечит вашей дочери максимально возможную защиту. Вас, разумеется, это не касается. Барон Яндель передал нам графиню в обмен на вас.

— Вот как... Значит, всё сложилось именно так.

Маркиз будто наконец понял, почему мы явились вдвоём.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты видел?

Ни предмета разговора, ни пояснения. Всего два слова.

Но переспрашивать не пришлось.

— Видел.

— Понятно...

Он ненадолго замолчал, затем обратился уже к очкарику:

— Я хотел бы поговорить с бароном наедине. Оставите нас?

Тот не ответил сразу.

Маркиз добавил:

— Дочь можете забрать с собой.

Очкарик задумался. Однако решение принял быстро.

— Несколько минут можно позволить.

Потом нахмурился:

— Только помните о договорённости.

На удивление, спорить он не стал.

Я тоже дал понять, что возражений нет. Амелия вывела остальных следом за ним.

Дверь закрылась.

В комнате остались только мы двое.

— Давно мы не разговаривали с глазу на глаз, — произнёс маркиз.

— А ты, смотрю, спокоен.

— Страх появляется у того, кому есть что терять. Посмотри на меня. Похоже, будто у меня ещё что-то осталось?

— Если судить по дневнику, осталось.

Я нарочно не стал произносить имя Рагны. Маркиз всё понял и горько усмехнулся.

В одном мы с ним были похожи гораздо сильнее, чем мне хотелось признавать: у обоих слабое место было слишком очевидным.

— Так зачем ты попросил оставить нас вдвоём? Хочешь умолять, чтобы я позаботился о твоей дочери?

Я не особенно скрывал насмешку.

Маркиз не возразил ни словом.

Вот ведь сволочь. Даже поддеть нормально не даёт.

— ...Погоди. Ты реально ради этого хотел остаться...

— Много ли ты знаешь о Королевском Доме Рафдонии?

— А?.. Вот так сразу?

Переход получился неожиданным.

Хотя тема, если подумать, была именно той, которую я собирался поднять сам.

Королевский Дом Рафдонии.

Если кто и способен объяснить тайну, которую эта семья столько времени прячет от всех, то бывший канцлер.

— Кое-что знаю. Больше, чем положено обычному человеку. И что? Решил наконец рассказать мне что-нибудь полезное?

Маркиз кивнул.

— Тогда начинай. Вдруг история окажется настолько хороша, что я растрогаюсь и помогу Рагне.

Я чуть подтолкнул его, больше из нетерпения.

А он начал сразу с бомбы.

— Бессмертный Король и Король Сотворения — один и тот же человек.

— ...Что?

Я даже не сразу понял, что именно услышал.

Историю Короля Сотворения знают все.

Когда Бессмертный Король окончательно обезумел и начал убивать людей направо и налево, страна была на грани паники. Именно тогда появился Король Сотворения, сам захватил трон и открыл новую эпоху.

Эпоху после падения Бессмертного.

Он отменил множество устаревших порядков, провёл реформы в пользу простых подданных и получил такую поддержку народа, что за ним прочно закрепилась слава мудрого государя.

И теперь маркиз утверждал, что этот самый спаситель и прежний тиран — одно лицо.

— Они... действительно один человек?

Новость могла оглушить кого угодно. Но я первым делом зацепился за другое.

— Ты уверен?

Вопрос, возможно, был бессмысленным, однако мне хотелось услышать степень уверенности источника.

Маркиз посмотрел внимательнее.

— Ты спросил, достоверно ли это, а не как подобное вообще возможно. Значит, о королевской семье ты действительно знаешь немало.

Попал точно в цель.

Игре не было известно ни о подземном первом этаже, ни о землях за стеной. А мне довелось там побывать — и услышать от древнего героя, деревенского старосты, историю, которую в Рафдонии тщательно скрывали.

[Не знал? Бессмертный Король веками сохранял трон так: заводил ребёнка, а затем забирал его тело. Именно поэтому он всегда появлялся перед людьми в маске.]

Услышав тогда эту тайну, я решил, что Король Сотворения поднял переворот, чтобы не стать следующей оболочкой собственного отца.

Мотив проще и сильнее придумать трудно: желание выжить.

И именно поэтому слова маркиза сейчас не укладывались в голове.

— Ответь на вопрос. Это точно?

Мне было трудно поверить в его версию, пусть технически она и не выглядела невозможной.

В памяти слишком ясно звучал голос самого Короля Сотворения.

[Я не стану таким, как он. Проживу человеком и умру человеком.]

Это не походило на игру.

Неужели всё было ложью?

Если маркиз хочет, чтобы я принял такую версию, одних слов будет мало.

— Доказательств у меня нет, — спокойно признал он. — Королевский Дом Рафдонии не настолько беспечен, чтобы оставлять подобные следы. Но я изучал его историю много лет, снова и снова сопоставлял факты. И пришёл к выводу: вероятность того, что Бессмертный Король и Король Сотворения были одним человеком, чрезвычайно высока.

Я выдохнул.

— Фух...

То есть никаких доказательств. Только очень серьёзное подозрение.

А я уже напрягся.

«Да и какая мне, по большому счёту, разница, один это человек или два...»

— И всё? Ради этого ты хотел поговорить? Сообщить, что они, возможно, одно лицо?

— Нет. Это лишь вступление к тому, что действительно важно.

— Тогда не тяни. Другой возможности у тебя, скорее всего, не будет.

Маркиз помолчал.

— Ты знаешь о Сердце Каруи?

Конечно, знаю.

Древнее сокровище, в котором заключена сила Тёмного Бога и которое позволяет захватывать чужое тело. Именно с его помощью Бессмертный Король переселялся в собственных детей, почти как злой дух, и продлевал жизнь снова и снова.

— Знаю.

— Тем проще. Когда Бессмертный Король захватывал тело будущего Короля Сотворения, одно из оставшихся Сердец Каруи было потеряно.

Я нахмурился.

— Погоди. «Одно из»?

— Ты часто сидишь в библиотеке, но древнюю мифологию, похоже, обходил стороной. Даже в священном писании Трёх Богов сказано, что в два сердца Тёмного Бога вонзили священные реликвии.

— Лекцию по истории можешь оставить себе. Говори проще: сокровищ под названием «Сердце Каруи» было два?

— Да.

Наконец-то одна старая загадка получила нормальный ответ.

Я всё не понимал, как Бессмертный Король продолжал менять тела после того, как в древности деревенский староста сбежал с Сердцем Каруи.

Оказывается, существовал второй экземпляр.

— Ясно. Дальше.

— После потери оставшегося Сердца прошло время, и тело Короля Сотворения тоже исчерпало отпущенный срок. По естественному порядку он должен был давно умереть. Но...

— Он всё ещё жив. Просто спит всё дольше.

Маркиз посмотрел на меня уже совсем иначе.

— ...Не ожидал, что тебе известно и это.

— У меня жизнь такая. Ищу способ не сдохнуть — и постоянно проваливаюсь в чужие тайны.

Я махнул рукой.

— Больше не перебиваю. К чему ты ведёшь?

— Королевская семья всё это время продолжала искать Сердце Каруи. И совсем недавно сокровище вновь объявилось в мире. К счастью, точное место пока неизвестно даже королю...

— И?

— Он всё равно его найдёт. Это вопрос времени. Именно поэтому я и решился на нынешнюю авантюру.

Теперь я понял.

— Боишься, что король заберёт тело Рагны?

— Да. Другого способа спасти дочь я не видел.

Вот оно что.

Я и сам допускал нечто подобное, но не думал, что всё окажется именно так.

Впрочем, трудно его не понять хотя бы на уровне причины. Сначала у человека отняли любимую женщину. Потом сына. А теперь очередь дошла до дочери. Тут кто угодно сорвётся.

Это, однако, не снимало ещё одного вопроса.

— Почему именно Рагна?

Откуда такая уверенность, что королю понадобится именно её тело?

— Король всегда выбирал лишь тела собственных кровных потомков. Очевидно, этому есть причина.

— Я не об этом. Будь я на месте Короля Сотворения, заранее наделал бы кучу детей. Раз уж вариантов много, почему не убедить его забрать кого-нибудь другого?

Маркиз невесело улыбнулся.

— Так и было. Когда-то Король Сотворения оставил множество потомков и держал их в своего рода «хранилище». Но существовала таинственная группа, которая охотилась за этими детьми с необыкновенным упорством.

— Какая группа?

— Хиркумута. Они носят маски чёрных волков и называют себя последователями Последнего Великого Мудреца. Я не знаю их истинной цели. Но, пока король спал, они одного за другим уничтожали его возможных наследников. В итоге не осталось никого.

По словам маркиза, в той череде нападений погиб даже глава Ордена Розы.

Судя по датам, всё это происходило, когда я сам был ещё зелёным новичком.

Но сейчас важнее другое.

Маркиз пристально посмотрел на меня.

— Понимаешь, что это означает?

— Рагна — последняя оставшаяся наследница королевской крови.

Он медленно закрыл глаза и снова открыл.

А затем произнёс:

— Тогда выслушай моё последнее предложение.

Небольшая пауза.

— Ты никогда не думал сам стать королём?

Можно было бы назвать это шёпотом коварного дьявола.

Только никакого дьявольского величия в маркизе не осталось.

Передо мной сидел измученный человек, который отчаянно цеплялся за последний шанс спасти дочь.