Расставить всё по местам (4)

У самцов всё строится на иерархии.

С самого рождения слабого оттесняют на край стаи, сильный поднимается выше, а чем выше место — тем лучше выбор пары.

Можно сколько угодно делать вид, будто человек стоит над природой, но мужчины от этого её частью быть не перестают. Где-то в ДНК всё равно сидит желание забраться на ступеньку повыше.

Может, именно поэтому мужики так любят игры: врождённый зуд требует качать уровень, ранг и место в таблице.

А может, я просто несу херню. Тоже вариант.

— Король, значит...

Я лучше многих знал, какой груз висит на высокой должности. И всё же в самом слове «король» было что-то притягательное.

Наверное, в каждом мужчине есть хотя бы крупица желания однажды оказаться на самой вершине и получить власть, которой никто не смеет перечить.

Но прежде чем размечтаться, стоило разобраться с очевидным.

— Что за херню ты опять задумал?

Ещё совсем недавно маркиз проклинал меня так, будто хотел выжечь до последнего моего знакомого.

А теперь вдруг предлагает корону.

Слишком резкая смена курса, чтобы поверить в простое «я всё потерял и хватаюсь за последнюю соломинку».

— Задумал? — маркиз едва заметно усмехнулся. — Ты правда считаешь, что в моём положении остались силы на интриги?

— Откуда мне знать.

— И чего ты так насторожился? Ведь если обстоятельства сложатся определённым образом, тебе всё равно придётся сделать то, о чём я говорю. Со мной или без меня.

— ...Чего?

Я не удержался от смешка, но маркиз не смутился.

— Подумай. Если король попытается причинить вред Рагне, ты просто постоишь в стороне?

Я не ответил сразу.

— Смотря какие будут обстоятельства.

Маркизу этого хватило. Он кивнул так, будто услышал подтверждение.

— Уже сам характер ответа всё показывает. Если появится возможность, ты постараешься её защитить.

Полностью отрицать это было бы глупо.

Но границу я провёл сразу.

— Не путай одно с другим. Да, мы с Рагной знакомы. Да, она мне небезразлична. Но ставить ради неё на кон всё, что у меня есть, я не стану.

К моему удивлению, маркиз спорить не стал.

— Я знаю. Если смотреть трезво, ваши отношения и правда не настолько близки. Поэтому я и предлагаю не просить тебя о жертве, а договориться.

Я молчал.

Он продолжил:

— Ты ведь и сам понимаешь: пока нынешний король жив, по-настоящему спокойной жизни у тебя не будет.

Вот тут мне захотелось присвистнуть.

Старый лис. Даже сейчас, сидя без армии и власти, умудряется лезть прямо туда, где больнее всего.

— Ладно. Допустим, я готов послушать. Если мне вдруг захочется стать королём, у меня действительно есть шанс?

— Значит, интерес всё-таки появился.

— Пока только любопытство. Я понял, что ты собираешься использовать Рагну как часть плана. Остальное пока туманно.

Я взглядом велел не растягивать.

Маркиз собрался с мыслями.

— Шанс есть.

— С чего ты взял?

— Причин несколько. Самая очевидная сидит перед тобой.

— Ты?

— Я. Я открыто пошёл против королевской семьи — и до сих пор жив. Разве это не лучшее доказательство того, что прежней абсолютной силы у Королевского Дома больше нет?

— Или они просто готовят какую-нибудь хитрую пакость.

— Уже сам факт, что им приходится прибегать к хитростям, говорит об ослаблении. Раньше королю не требовались схемы. Он мог просто взять то, что хотел.

Если придираться, всё это оставалось косвенными выводами.

Но звучало не как полный бред. И это раздражало сильнее всего.

Впрочем, одного такого довода мне было мало.

— Если это всё, разговор можно заканчивать.

— К счастью, это не всё. Значит, побеседуем ещё немного.

— Тогда говори быстрее. Терпеть не могу пустую трату времени.

Маркиз сам назвал происходящее сделкой. И в этой сделке роли были распределены предельно ясно: не мне требовалось его убеждать. Ему — меня.

Он начал издалека, но на этот раз хотя бы по делу.

— Если Рагна погибнет, королём тебе не стать.

— Хм?

— Пусть верность знати короне во многом показная, но городская аристократия никогда не примет правителя без законного права на престол. А если претендент ещё и варвар — тем более.

— То есть Рагна даст мне хоть какое-то династическое оправдание и уменьшит сопротивление?

— Именно. Можно презирать формальности, но наличие формального права и его отсутствие — две совершенно разные вещи. Сядешь на трон без основания — кровь будет литься каждый день.

У меня возникло сразу несколько возражений, но пока я их придержал.

— Смысл понял. Дальше.

— Её существование пригодится и раньше, пока ты будешь готовиться к самому перевороту.

— Через Рагну можно заранее собрать вокруг себя людей?

— Ты ведь понимаешь, что в одиночку королевство не захватывают.

Я хмыкнул.

Я же просил говорить по существу. Почему этот человек всё равно умудряется кружить вокруг одной мысли, словно мы на придворном приёме?

— Ты ведь не думаешь, что меня всерьёз соблазнят такие речи? Я вообще не рвусь в короли.

— Конечно, не рвёшься. Такие места тебя никогда особенно не интересовали. Но ты дослушал меня до этого момента. Почему? Потому что уже знаешь: иногда приходится делать вещи, которых совсем не хочется.

Что это с ним сегодня?

Неужели перед смертью у него включилась Последняя Вспышка и резко обострилась проницательность?

Каждая фраза бьёт тяжело и будто точно в мою голову.

Нет, захват трона пока не превратился для меня в неизбежность. Но как вариант на крайний случай я его уже мысленно оставил. Чем больше путей отступления, тем лучше.

Маркиз, похоже, это заметил.

— Не усложняй. Я не прошу поставить жизнь Рагны выше всего.

Я ждал продолжения.

— Дай только одно обещание: пока это не требует от тебя неприемлемой цены, сделай для её защиты всё, что сможешь.

И тут до меня дошло.

Несколько минут назад он назвал это сделкой.

Но сделкой здесь и не пахло.

— ...Ты ничего не покупаешь.

Сделка предполагает обмен: один отдаёт ценность и получает встречную ценность.

А маркиз не мог получить от меня ничего гарантированного.

Он просто складывал у моих ног всё, что ещё имел, и надеялся, что его молитва не останется без ответа.

Это не плата.

Это подношение.

— Хорошо. Обещаю. Пока это не ломает мои собственные приоритеты, я постараюсь помочь Рагне настолько, насколько смогу.

— Этого достаточно.

Только после этих слов напряжение наконец ушло с лица маркиза. Он медленно выдохнул, будто впервые за много дней позволил себе ослабить плечи.

А затем начал выкладывать остальные «подношения».

Разговор о королевской семье затянулся надолго. Маркиз рассказал, какие шаги придётся сделать, если я когда-нибудь действительно решу бороться за трон. Назвал дворян, которых есть смысл попытаться склонить на свою сторону. Объяснил, где искать поддержку и каких ошибок не допускать.

А под конец преподнёс то, чего я никак не ожидал.

— Право на управление Громом, которым владел я, теперь принадлежит тебе.

Он отдал мне и Гром.

Правда, на ощупь это никак не ощущалось.

— И всё? Получаешь право — и можешь стрелять этой штукой?

Я почему-то представлял себе чудовищное орудие. У Грома же вообще не оказалось физического корпуса.

— Мне рассказывали иначе.

— Не знаю, что именно ты слышал. Гром — это древний магический круг, охватывающий весь город. Обладая правом доступа и боеприпасом, воспользоваться им способен любой. А предмет, о котором тебе, вероятно, говорили, — устройство для извлечения душ. Один выстрел требует душ множества людей.

— Сколько зарядов осталось?

— Пять.

Не сказать, что много.

Но и мало назвать язык не поворачивался. Я видел, как один такой выстрел стирает с лица земли целый дворец.

Маркиз добавил:

— Внутри Лабиринта Гром бесполезен. Как я уже сказал, он существует только благодаря древней магической системе города.

— Понял.

— И ещё кое-что. Последнее.

Он медленно поднял руку и некоторое время смотрел на неё так, словно вспоминал давно ушедший день.

Потом закрыл глаза и сосредоточился.

Ш-ш-ш...

На безымянном пальце, где секунду назад ничего не было, возникло чёрное кольцо.

Маркиз долго не решался к нему прикоснуться. Наконец снял и протянул мне.

— Возьми. Это одно из сокровищ королевской семьи.

Я сразу вспомнил старый разговор с Ли Бэкхо.

[Этого ублюдка хоть убей — он воскреснет во дворце.]

[А, вы этого не знаете? Наверное, потому что в игре такой вещи вообще не было. Короче, у королевской семьи есть особое сокровище, и сейчас оно у маркиза.]

Вот оно, значит.

Я принял кольцо.

— Щедрый подарок.

— Ты знаешь, что это?

— В общих чертах. Если носитель умрёт, его воскресят во дворце. Работает только в пределах города.

— Значит, действительно лишь в общих чертах.

— ...А?

— Способность у кольца и правда такая есть. Но умирать для перемещения необязательно. Когда кольцо активируют — добровольно или насильно, — владельца переносит в определённое место внутри дворца. Я был там только однажды. И уверен: в этом помещении скрыта очень большая тайна.

Тайное помещение во дворце...

У меня сразу возникла одна догадка. Я описал место, которое видел под королевским дворцом, однако маркиз покачал головой.

— Нет. Совсем не то. Впрочем... почему-то мне кажется, что именно ты однажды выяснишь, для чего предназначено то помещение.

— Может быть. Никогда не знаешь, куда занесёт.

— Только не носи кольцо постоянно. Есть люди, которые его узнают.

— Не собирался.

Тут я был согласен без оговорок.

Кольцо я не надел. Сразу убрал в пространственное хранилище.

На этом обмен закончился.

Маркиз закрыл глаза.

— Завершай. Моя голова понадобится тебе дальше в пути.

Он говорил так спокойно, будто все дела уже улажены.

И именно это спокойствие вызвало у меня странное неприятное чувство.

Я мог просто размахнуться молотом и закончить всё одним ударом.

Но вместо этого спросил:

— Почему ты отдаёшь мне вообще всё? Ещё несколько дней назад мечтал меня убить.

— У всего есть порядок важности. А у меня больше нет роскоши выбирать.

Вот как.

Я медленно выдохнул.

— Прощения просить не стану.

Он отправил меня на Айсрок. Там погибли люди, которые не должны были умирать.

Потом снова и снова пытался прикончить меня. А совсем недавно из-за его атаки погиб Ротмиллер.

Так что между нами не будет красивого примирения.

Маркиз ответил почти тем же:

— И я не собирался просить прощения.

Для него злые духи были существами, которых он ненавидел сильнее всего на свете.

И у этой ненависти была своя причина.

— Ты видел, как мать твоего ребёнка рыдает и спрашивает, зачем ей вообще рожать? Приходилось связывать ей руки, потому что она снова и снова била кулаками по собственному беременному животу? Ты хоть раз просыпался и обнаруживал, что твой сын исчез, а вместо него ходит нечто, которое только притворяется твоим сыном?

Нет.

Ничего подобного со мной не происходило.

Поэтому отвечать я не стал.

Одного прочитанного дневника недостаточно, чтобы по-настоящему понять человека, прожившего всё это.

Маркиз с трудом сдерживал гнев.

— Ты сам злой дух. И потому не имеешь права судить меня.

Я горько усмехнулся.

— И не собирался.

Мы просто оказались по разные стороны.

Хруст!

Короткий, мерзкий звук — и тело маркиза обмякло на кровати.

Дыхание остановилось.

Я смотрел на залитые кровью простыни и то сжимал, то разжимал пальцы, которыми ещё недавно держал молот.

Когда-то я был уверен: в этот момент по телу пройдёт ток от удовольствия.

Я столько ждал этой смерти.

А теперь внутри было не просто пусто — противно.

Хлоп!

Я влепил себе обеими ладонями по щекам и выбил из головы ненужную муть.

Хватит тратить время на мысли, которые ничего не меняют. Есть дела — ими и займусь.

«Лёгкий...»

Я поднял тело с кровати и убрал в пространственное хранилище.

Королю всё-таки понадобится доказательство.

«Ну что. Задание выполнено?»

С трофеем вопрос был закрыт.

Я распахнул дверь и едва не столкнулся с очкариком: тот всё это время маячил в коридоре и сразу рванул ко мне.

— Ну как? Удалось его убедить...

Он осёкся.

Через открытую дверь была прекрасно видна кровать, насквозь пропитанная кровью.

Очкарик дёрнулся.

— Ч-что это? Вы... вы убили маркиза?!

Его буквально перекосило от ужаса.

Я успокаивающе похлопал по плечу.

— Не переживай. Гром я получил.

— Фух... тогда всё в поря... Что значит «получили»?

Сначала он облегчённо выдохнул и лишь потом понял смысл моих слов.

На лице появилось совершенно идиотское выражение.

Честное слово, варвару тяжело иметь дело с такими тугодумами.

Что тут вообще можно не понять?

— Гром теперь у меня. Яснее сказать не могу.

Объяснил ещё раз, максимально доступно.

Но очкарик почему-то не просветлел. Наоборот, весь подобрался и уставился на меня с такой настороженностью, будто это я только что нарушил естественный порядок мира.

— ...Передайте право мне. Немедленно.

Тон стал жёстким.

Я искренне не понял, чего он добивается.

— С какого хрена?

Гром теперь мой.