Райский Остров (3)

Вообще-то я и сам об этом думал.

Первый погибший, чьего имени мы тогда ещё не знали... Ладно, теперь-то знаем: удостоверение нашли. Неважно.

Ивелла недавно предположила: «Возможно, этот человек сам первым напал на преступника, а тот всего лишь защищался».

Мне эта версия казалась вполне правдоподобной. А что? Двое исследователей, ни черта не знающих об острове, столкнулись, не разобрались — и всё кончилось трагедией. Ничего невероятного.

Входишь в разлом, портал за спиной захлопывается, товарищи не успевают следом, а ты остаёшься один в совершенно незнакомом месте. Тут поневоле начнёшь сомневаться, человек ли вообще перед тобой. Да и окажись он человеком — с какой стати ему доверять?

Потом, уже добравшись до центра острова и поняв, что здесь происходит, убийца мог промолчать из страха: вдруг с него спросят за смерть другого исследователя.

Но...

«Нет. Всё было не так».

Смерть Джона Техана это доказала.

Тот, кого мы ищем, убивает сознательно. И Райский Остров, похоже, знает слишком хорошо для человека, попавшего сюда случайно.

Я как раз уложил эти выводы в голове, когда кто-то, глядя на лужицу кровавой жижи, оставшуюся от Джона Техана, завопил:

— Кровь короля!... Это Кровь короля!

Кровь короля.

Так назывался мифический яд для самоубийства. По слухам, им пользовались Орден Розы и прочие тайные подразделения Королевского Дома, о которых простой народ толком ничего не знал.

Самое смешное — такого яда не существовало.

Обычная городская страшилка. Что-то вроде Зоны 51, где американцы, по слухам, пытают пришельцев. Люди боялись королевских тайных служб, додумывали всё остальное сами — так и родилась легенда о «Крови короля».

— Кровь короля?.. Так он был королевским псом?!

— Следи за языком! А если рядом есть другие агенты?

Господи. Ну и дубьё.

Это никакая не Кровь короля.

У Королевского Дома Рафдонии наверняка найдётся что-нибудь похожее по назначению. Но яд, который за секунду превращает человека в кровавую лужу? Сомневаюсь.

Да и зачем такую чудовищную дрянь тратить на самоубийство? Ею убивать надо.

И вообще...

— Успокойтесь! — наконец вмешался один из исследователей. — Почему вы все решили, что он покончил с собой?

Ну вот. Не все здесь безнадёжные идиоты.

— А что ещё думать? Его разоблачили, вот он и умер, чтобы скрыть правду.

— Зачем тайному агенту Королевского Дома скрывать правду таким способом? Назвался бы, сказал, что убил по приказу или по необходимости. Кто из нас посмел бы ему перечить?

— Ну... здесь всё-таки виконт Яндель...

— А лицо Техана, когда удостоверение нашли в его сумке? Вы что, не видели? Он выглядел так, словно сам впервые услышал обо всём этом!

— К чему ты ведёшь?

— Его убили. Вот к чему. Настоящий преступник заранее подложил удостоверение Техану, а потом расправился с ним так, чтобы мы приняли это за самоубийство!

— О-о-о...

Выстроено складно. Остальные закивали: мол, похоже на правду.

Я спорить не стал. Скорее всего, так оно и было.

Другое меня занимало сильнее.

«Что-то, способное сойти за ту самую легендарную Кровь короля...»

Кто это сделал? Каким предметом? Какой эссенцией? Каким заклинанием?

Вариантов в голову пришло несколько, но выбирать один было рано.

Зато кое-что я уже знал наверняка.

До сих пор мне казалось, что лично мне здесь ничего не грозит, и я почти развлекался.

Тук!

А теперь внутри нехорошо ёкнуло.

После смерти Джона Техана начался переполох, однако немедленно выяснить что-нибудь полезное не удалось. Поэтому прерванный обыск вещей вскоре продолжили.

И, разумеется, ничего действительно подозрительного не нашли.

Разве что в рюкзаке одного из участников группы Мэнза обнаружилась книга.

— Написано на древнем языке.

Этой короткой фразы хозяину хватило. Не дожидаясь вопросов, он сам поспешил объясниться:

— Я нашёл её, когда осматривал остров. Она была спрятана под деревом.

— Вот как?

«На острове была такая книга?»

В игре я её не помнил. Если книгу спрятали всего лишь под деревом, да ещё и не слишком тщательно, пропустить её было бы трудно.

— Вы... случайно не знаете, что это за книга?

Первый испуг у мужчины уже прошёл. Теперь в глазах светилось совсем другое — жадное исследовательское любопытство.

Ну да. Сразу видно профессию.

— Посмотрим.

Я быстро пролистал страницы. Книга сильно пострадала: большую часть текста уже нельзя было разобрать. Уцелели лишь отдельные куски.

Я вернулся к началу и пробежал глазами всё, что ещё поддавалось чтению.

Это оказался чей-то дневник.

«14-й день. Сегодня имперский отряд, посланный за нами, снова не появился. Похоже, ... был прав: у них больше нет сил на преследование. Наверное, теперь мы наконец можем жить спокойно...»

«28-й день. ... оказался прав. Тревога ушла. Боли тоже больше нет. На лицах у всех радость и счастье...»

«44-й день. Мы пришли к общему решению. В этом нет никакого смысла — и всё же для нас это значит больше всего. Отныне мы будем называть этот остров Раем».

«... день. После крупной ссоры Генри и Гайла на острове стало тяжело. Нам ведь жить вместе до конца своих дней. Хорошо бы они поскорее помирились...»

«219-й день. Генри умер. Я до сих пор не понимаю, как такое могло случиться. Бедный Генри. Гайл, проклятая тварь. Если мы найдём и убьём тебя, обретёт ли душа Генри покой?»

«... день. Пока искали Гайла, обнаружили странную пещеру. У входа остались его следы. Уже поздно, поэтому решили войти туда всем вместе завтра утром».

...

После записи о пещере страницы были испорчены почти целиком. Так продолжалось до самого конца.

На последнем листе удалось разобрать только несколько слов:

«... день... этот... не рай...»

И всё же дневник оказался занятным. Почти путеводитель, только замаскированный под часть истории.

Пещера, раздоры между жителями острова... Всё выглядело как подсказки к скрытым элементам Райского Острова. Обычный игровой приём: находишь чужой журнал и через него понемногу узнаёшь прошлое места, устройство мира, нужные детали сюжета.

В «Подземелье и камень» таких вещей хватало.

Вот только...

«В игре этой книги не было».

И чувство дежавю становилось всё сильнее.

Я уже находил похожий дневник в хижине. Там было то же самое: древний язык, множество повреждённых мест — и ни единого воспоминания о такой находке из игры. Даже этаж совпадал: оба дневника обнаружились на 5-м, в Великих Гиблых Землях.

Различие, правда, тоже бросалось в глаза.

В хижине люди ждали «имперских спасателей». Здесь боялись «имперского отряда преследования».

«Может, на остров бежали дезертиры?..»

Я так задумался, что сам не заметил, как нахмурился.

— Да что же там написано?.. — не выдержал хозяин книги.

Я вынырнул из мыслей.

— Скажите! Что в ней?

Его буквально распирало от любопытства.

— Не знаю.

— Что?.. Но вы же только что так внимательно читали...

Ну, читал. И что?

Пересказывать ему всё это было лень. Тем более ничего из найденного не походило на сокровенную тайну, на которую он явно надеялся.

— Я сказал, что посмотрю, и посмотрел. Она на древнем языке. Откуда варвару знать, что там написано?

— ...

— Отнеси магу. Может, разберётся. Я тебе не учёный.

Я бросил книгу обратно. Мужчина поймал её, и лицо у него сразу просветлело.

Похоже, больше всего он боялся, что я вообще не верну находку.

Тьфу. За кого они принимают героя Бьорна Янделя?

— Эм...

Когда обыск окончательно завершился, ко мне подошла женщина-исследовательница. Лицо у неё заметно порозовело — то ли от неловкости, то ли от предвкушения.

— А что будет со снаряжением погибших?

— В смысле?

— Здесь вроде бы некому заявить на него права. Товарищей рядом у них тоже нет...

— А-а.

Я понял.

Она предлагала поделить имущество первого и второго погибших между всеми.

Для человека из современного мира звучит как чистая психопатия. Для обычного исследователя — ничего особенного.

По правилам найденное снаряжение следовало доставить в город семье погибшего и получить обычное вознаграждение, примерно половину его стоимости.

Но кто, блядь, делает так в Лабиринте?

Девяносто девять исследователей из ста смотрят на труп коллеги как на сундук с добычей. Даже в Гильдии на фразу «нашёл на мертвеце» только пожмут плечами.

Да и «правило» это, если строго, всего лишь рекомендация. Наказания за нарушение нет.

«Гиены, мать их».

Как только запахло лёгкими деньгами, у выживших сразу загорелись глаза.

На миг мне даже стало противно от самой нашей профессии. Потом я решил не строить из себя святого. Они просто не стесняются собственных желаний. В этом мы похожи.

— Вещи погибших заберу я. Вернёмся в город — передам их семьям через Гильдию.

— ...Что?

— Есть возражения?

Взгляды вокруг мгновенно стали холоднее.

Ну да. Попробуй отнять у собаки миску — тоже оскалится.

— Если вы собираетесь получить вознаграждение... тогда признайте и нашу долю.

Сказать вслух «с какого хрена ты всё решаешь?» никто не решился. Ограничились осторожным требованием денег.

— Доли не будет. Я не возьму вознаграждение. Сразу по возвращении всё сдам в Гильдию. Не верите — потом спросите там.

— Почему вы решаете это единолично, виконт? Не у всех кошельки такие полные, как у вас.

— Если вам так нужны деньги, я выплачу их из своего кармана.

— О, тогда...

— Но тот, кто возьмёт эту долю, может больше не рассчитывать на мою помощь, что бы ни случилось на острове.

После этих слов стало тихо.

Неловкое молчание первой нарушила та самая женщина.

— Зачем вам вообще это нужно?

Хороший вопрос.

Объяснение выходило слишком длинным и слишком личным. Я свёл всё к одной фразе:

— Просто мне так хочется.

Разумеется, они не поняли.

Со всех сторон уже доносилось недовольное бормотание.

Дескать, виконт наверняка собирается прикарманить что-нибудь потом. Или изображает благородство ради репутации. Или легко рассуждать о честности, когда денег куры не клюют; окажись он на нашем месте — заговорил бы иначе.

Чуть прислушайся — и услышишь, как тебя поливают дерьмом.

Не то чтобы они вдруг набрались смелости. Скорее, толпа придала им ложное чувство безопасности. Когда гадость говорит кто-то один из многих, кажется, будто отвечать будет некому.

«Совсем варваров не знают...»

Хватило бы выбрать одного-двух и как следует приложить по макушке — моментально стало бы тише.

Я уже прикидывал, кому сегодня повезёт, когда Ивелла неожиданно выступила вперёд. Голос у неё был слишком бодрый для общего настроения.

— А по-моему, всё даже к лучшему.

— К лучшему? Это ещё почему?

— Виконт Яндель всегда такой. Разве это не повод чувствовать себя спокойнее? Мне, например, спокойнее. Если я погибну, мои вещи достанутся семье, а не тому, кто меня убил.

— Ну... в этом, пожалуй, есть смысл.

— Тогда, виконт, можно спросить, что вы собираетесь делать дальше? Раз вы вмешались, наверняка у вас уже есть план.

Я молча посмотрел на Ивеллу.

Не скажешь по виду, а любит лезть вперёд.

Впрочем, если кто-то готов делать за меня мелкую работу, мне же проще.

— Погибли уже двое. Дальше наблюдать со стороны я не стану. Преступника найдём сейчас.

— Что? Вы знаете, кто это?

— Конечно.

Я ответил без малейшей паузы. Ивелла распахнула глаза.

— Кто?

Вместо ответа я усмехнулся и медленно оглядел собравшихся.

— Он здесь. Среди нас.

— А... ну да. Это понятно...

— Вот именно. Поэтому, Ивелла, сейчас ты выстроишь всех по очереди и будешь подводить ко мне по одному.

— Что?.. Зачем?

— Ловить преступника.

— ...Что?

— Я уже сказал: он среди нас.

— ...?

Ивелла наклонила голову, совершенно потеряв нить.

Я не стал разжёвывать. Для человека, да ещё мага, мысль, вероятно, слишком сложная.

«И что тут непонятного?»

Преступник находится среди нас.

Значит, если поймать всех, преступник тоже окажется пойман.

Вот и всё.

Я неторопливо поднял молот.

— Бежать не советую. Кто попробует — того сочту виновным.

Мышь уже сидела в мышеловке.