Превосхождение (2)

Почти все вопросы, которые я успел задать Стормгашу перед смертью, касались Левиафана.

Слишком многое хотелось прояснить.

Как именно Стормгаш позвал его на помощь?

Какое положение Бог Морского Предела занимает в церкви Матери-Земли?

Какие слабости Левиафана известны в этом мире? Есть ли у него особенности, о которых я не знаю?

В общем, я устроил небольшой допрос. Когда услышал всё необходимое, без всяких колебаний превратил Стормгаша в магический камень.

«А, точно. С него ещё эссенция выпала.»

Эссенцию аккуратно убрали в пробирку. Она была не неопознанной, но всё-таки 3-го ранга. Снаружи за такую дадут хорошие деньги.

— Хабелион, что-нибудь выяснили?

— Среди выходцев из Башни Магов нашёлся человек, разбирающийся в алхимии. Мы исследуем препарат вместе, но пока существенных результатов нет.

Сведения о лекарствах из лаборатории, где держали Тетрика, я передал основной группе.

Всё-таки мы действовали как единая экспедиция.

Я честно сообщил обо всех найденных вещах. К счастью, мой вклад в получение Кольца Светлячка признали, и предмет официально записали как мою личную добычу.

«Хотя, если бы мы промолчали, никто бы вообще не узнал.»

Но скрывать находку я не хотел.

По сути, это означало бы присвоить часть трофеев. Такое мелочное крысятничество мне не нравилось. Да и сколько верёвочке ни виться, конец всё равно будет.

Кроме того, в одиночку GM не смог бы нормально разобраться, что это за препарат.

А вот теперь дело двигалось.

— В одном предположении алхимия всё же помогла. Судя по первым признакам, препарат как-то связан с эссенциями.

— С эссенциями, значит...

Хорошо, что я не начал с испытаний на людях.

С эссенциями лучше не шутить. Один неверный шаг — и последствия могут оказаться катастрофическими.

Я уже проходил через нечто подобное, когда получил [Предвестие Падения].

«Кстати... уже скоро.»

После боя со Сниктурой мы около десяти дней провели в пространственном коллапсе.

Предыдущая экспедиция, в которой состоялось первое прохождение, заняла шестьдесят дней.

Значит, скоро закончится стодвадцатидневный срок ожидания, и печать с [Превосхождения] спадёт.

«Только вот в какой именно день?»

Во время пространственного коллапса было не до подсчётов. Я говорил «около десяти дней», но погрешность могла составлять день-два.

«Если брать худший вариант, к пятьдесят второму дню печать должна исчезнуть в любом случае...»

Очень хотелось, чтобы я не ошибся и получил навык хотя бы на день раньше.

Потому что на пятьдесят второй день начинается рейд на Левиафана.

Либо уж пусть печать спадёт после рейда.

— Фух...

Стоило подумать об этом — сердце начинало колотиться.

Во что превратится эссенция Байона после снятия печати?

Если повезёт, изменения окажутся небольшими.

А если нет...

«Можно получить окончательно запоротую сборку.»

Конечно, новое [Превосхождение] могло, наоборот, эволюционировать во что-нибудь идеально подходящее новому щитовому варвару.

Но для этого пришлось бы быть чёртовски везучим.

Тук-тук!

Время шло. Тревоги у меня было куда больше, чем предвкушения.

И наконец наступил пятьдесят второй день — день рейда на Бога Морского Предела.

«Вот же блядство.»

Печать всё ещё не снялась.

В прошлый раз Левиафан атаковал занятый имперцами остров Лаймия именно на пятьдесят второй день.

Мы по-прежнему оставались у Фаруне.

Точнее, стояли в море прямо перед островом.

Другого выбора у нас всё равно не было. Исследовательскую базу на Лаймии до сих пор окутывал Туман Бездны, и рассеиваться он явно не собирался.

«Ещё неизвестно, во что Левиафан превратится, если полезет туда.»

Теоретически мутация могла сделать его даже проще — например, оставить меньше вариантов поведения.

Но рисковать без необходимости было глупо.

Про обычного Левиафана у нас хотя бы имелась информация. Если он превратится в неизвестное чудовище, придётся с нуля выяснять его возможности. Ни о какой заранее подготовленной тактике тогда и речи не будет.

— Бог Морского Предела замечен на третьем маршруте. Движется в сторону острова Лаймия.

Мы ждали в полной готовности, и вскоре разведчики передали сообщение.

— Ориентировочное время прибытия — пять минут.

Так он и правда сразу идёт туда.

Я думал, перед вторжением он заглянет на Фаруне.

Гр-р-р-р-р!

Вдалеке показались чёрные тучи. Их быстро гнал сильный ветер.

Наверняка Левиафан находился прямо под ними.

— У-у... страшновато-то как.

— Не нервничай. В самом начале нам всё равно почти нечего будет делать.

— Ага... Я тогда на тебя рассчитываю.

Разговор с товарищами немного снимал напряжение, но одной частью сознания я всё время следил за сообщениями разведки.

— Левиафан достиг острова Лаймия. Остановился перед Туманом Бездны.

Я невольно напрягся.

Если у него хватает разума, он вряд ли полезет в неизвестный туман вслепую.

Но кто его знает...

— Бог Морского Предела снова движется. Предполагаемое направление — остров Фаруне.

Фух.

Хорошо.

Значит, сначала хочет разобраться, что здесь происходит.

— До прибытия около трёх минут.

Как только прозвучал этот отсчёт, на палубе магитехнического корабля воцарилась тишина.

Суетиться было незачем. Каждый уже стоял на своём месте и давно закончил приготовления.

Оставалось только настроиться на бой.

— Две минуты.

Участники экспедиции, которым предстояло последнее сражение этого похода, успокаивались кто как умел. Кто-то размеренно дышал, кто-то без конца проверял оружие в руке.

А потом...

— Одна минута.

Едва последнее сообщение прошло по связи, на палубу упали первые тяжёлые капли.

Тук. Тук-тук.

Будто вот-вот хлынет ливень.

И тогда появилось системное уведомление.

「Персонаж вошёл в область действия [Центра Мира].」

Я почувствовал притяжение всем телом.

Словно неведомая сила ухватила меня целиком и потянула к себе.

Компас, закреплённый на палубе скорее для красоты, завертелся безумно, будто сломался. Впрочем, это был всего лишь мелкий побочный эффект, о котором система даже не сообщала.

Главная особенность ауры заключалась в другом.

「Использование воды становится невозможным.」

В пределах области блокировалось всё, что имело тег водной стихии.

В моём случае это означало, например, что [Исток], повышающий естественную регенерацию при контакте с морской водой, переставал работать.

И зелья тоже.

Эта аура не делала различий между навыком, снаряжением и расходником.

А следом начиналось второе.

「Начинается коррозия.」

Всё с металлическим тегом постепенно блокировалось.

Речь шла не только о том, что мечи и щиты со временем теряли прочность.

Заклинания и способности стальной стихии тоже слабели. Когда коррозия доходила до ста процентов, пользоваться ими становилось невозможно.

«У меня под ударом [Эволюционирующий Покров] и [Неприступная Крепость].»

Вот что значит сильнейшая верхушка 1-го ранга.

Одним своим присутствием Левиафан делал бесполезными сразу две стихии.

«А если вспомнить, что сопротивление огню у него почти упирается в максимум...»

Впрочем, монстры 1-го ранга почти все такие.

С точки зрения тех, кому приходится их убивать, в них слишком много откровенно нечестных механик.

«Но работа у нас такая — всё равно убивать.»

Редкие крупные капли превратились в стену дождя. Чёрные тучи, ещё недавно висевшие далеко на горизонте, уже закрыли небо прямо над нами.

— Тридцать секунд!

Одновременно с новым докладом Левиафан показался сквозь ливень.

Обликом он немного напоминал Беллариоса.

Не западного дракона, а длинного восточного змея.

Ву-у-ух!

Левиафан словно плыл по воздуху над морем. Подойдя ближе, он остановился на некотором расстоянии от корабля.

— До сигнала никто не действует!

— Самовольных решений не допущу!

Назначенные командиры ещё раз предупредили людей, чтобы никто не рванул вперёд раньше времени.

И тут голос прозвучал прямо у меня в голове.

— Кто вы такие?

Это не было речью в привычном смысле.

Я слышал лишь треск и помехи, но значение почему-то понимал без усилий. Словно до сознания доходили не слова, а сама воля говорящего.

Кому принадлежал вопрос, гадать не приходилось.

— Левиафан...

— Он что, сейчас обратился к нам?

Большинство исследователей никогда не разговаривали с монстрами, поэтому по палубе прокатилась волна растерянного гула.

Вообще-то все здешние чудовища в той или иной мере способны общаться. Но одно дело — слышать древнюю речь, которой не понимаешь, и совсем другое — получить смысл прямо в голову.

— Виконт! Что будем делать?

Гвиллен прежде всего посмотрел на меня.

Я ненадолго задумался.

— Для начала попробую поговорить.

— Вот усилитель голоса. Говорите сюда, и вас будет слышно далеко за пределами корабля. Нажмите здесь, когда начнёте.

Мне передали устройство, похожее на трубку.

Я решил проверить.

— Раз-раз. Слышно?

Усиленный голос разнёсся из корабельных динамиков над морем.

Ответ пришёл сразу.

— Незнакомый язык. Я совершенно тебя не понимаю.

Ясно.

Значит, наши слова он не воспринимает.

Похоже, его способ общения работает только в одну сторону.

Пришлось перейти на древний язык.

— А теперь понимаешь?

— Да. Тогда отвечай. Это вы расправились с имперцами на том острове?

Я нахмурился.

Вопрос был простейший, но почему-то отвечать не хотелось.

Стоило немного подумать — и причина стала очевидна.

«Слишком... дружелюбно?»

В его словах не чувствовалось той враждебности, которой я ждал.

А что будет, если я отвечу «да»?

Он решит, что мы союзники?

Не знаю.

Но одно было ясно наверняка.

— Если удастся решить всё разговором, это лучший исход. Даже со Стрелой Разрушения Чар потери всё равно возможны.

Стоило появиться хотя бы надежде на мирный исход, и экспедиция сразу стала бы куда менее охотно идти на рейд.

— Почему ты молчишь?

В голове роились мысли.

Как поступить правильно?

— Я спросил: это вы уничтожили имперцев?

Раздумывал я недолго.

В конце концов решение созрело.

В экспедиции всё равно почти никто не мог понимать древнюю речь на слух, тем более в естественном произношении. Пара знакомых слов — максимум. Читать некоторые ещё умели, но полноценный разговор им был недоступен.

Значит...

— Да, это мы прикончили имперцев! И раз уж начали, заодно разнесли к чертям поселение, где кишели проклятые чудовища!

— Что?..

— А ещё там был тот, кто питался бурей. Ему тоже снесли голову. Знакомый твой?

Я говорил в усилитель так, будто официально объявлял войну.

Реакция последовала мгновенно.

Ответа словами не было. Помехи в голове уже не складывались ни в какое сообщение.

Осталась только ярость — настолько сильная, что её невозможно было спутать ни с чем.

— Что, во имя всего святого, вы ему сказали?! Почему он так взбесился?!

Гвиллен побледнел и уставился на меня.

Я сделал такое же озадаченное лицо.

— Не знаю. Просто сказал правду.

И ведь не соврал.

Фаруне мы действительно разнесли.

Стормгашу действительно свернули шею.